Альтея.

На свидание он её не пригласил. Хотя накануне мечтал об этом. Попытался объяснить, что не хочет менять свои планы…

— Я не могу, — сказал Лайам, и голос его прозвучал твёрже, чем он сам ожидал. — Понимаешь, я не могу просто так взять и отказаться от всего, что готовил два года.

Вивьен отставила чашку. По лицу было видно — она разочарована. Это было… приятно. Но ломать то, к чему так долго шёл…

— Может, хотя бы отложишь?

— А если потом будет поздно? — покачал головой Лайам. — Ближайшие дни — идеальное окно. План есть. Я знаю все лазейки, все маршруты, слабые места в защите. Если я отложу, всё может обрушиться. Могут что-то поменять. Или кто-то обнаружит следы моих закладок. Или ИСБ рано или поздно наткнётся на мои предыдущие поиски закрытой информации. У меня всё, прости за выражение, на соплях держится. — Он подошёл к окну и посмотрел на ночной город. — Я не могу рисковать, Вивьен. Слишком многое поставлено на карту.

— И что же поставлено на карту? — её голос стал тише, говорила почти шёпотом. — Твоя свобода? Твоя мечта? С неприятностями можно разобраться. Мечта… Тут сложнее. Но вдруг окажется, что ты мечтал не о том? И ничего уже не изменить?Я свои аргументы высказала, про город, к жизни в котором люди оказались неподготовлены. Представь, что ты получил власть и даже сам стал императором, а вдруг оказалось, что тебе этого вообще не хочется? Хотя само императорство тоже под вопросом. Этот смотритель из музея, Аргус Вельен, был прав: мы живём в благополучное время. Эпоха благоденствия. Мы все расслабленные. А власть... она достигается не тем, что ты сможешь что-то хорошо построить. Она достигается кровью и жестокостью. Подумай над этим.

С этими словами девушка поднялась.

— Ты куда? — спросил Лайам.

— Пойду. Поздно уже. Спасибо за чай с печеньем. И за картошку-моркошку.

— Давай я тебя провожу!

— Не надо, такси я уже вызвала, через минуту будет по этому адресу. До свиданья.

— Пока, — пробормотал юноша, огорчённый резкой сменой настроения собеседницы.

С момента этого разговора прошло четыре дня. Они перемешивались то мрачными думами и терзаниями Лайама, то продуктивной работой по подготовке к мероприятию.

Вот зачем она вообще подошла ко мне, — думал он. — Так всё просто и понятно было! А сейчас… А свидание? Ещё вчера я об этом и помыслить не мог, а теперь она сама намекает… да какой там намекает, прямым текстом об этом говорит! Может правда плюнуть на все планы? А если с её стороны это просто мимолётный интерес? Или она испытывает ко мне чувства? Да какие чувства могли возникнуть за один день? Такие же как у тебя, болван!

Что я делаю? — продолжал он размышлятт, сидя в мастерской над разложенными чертежами и нужными приборами. — Я готовлюсь к самому безумному поступку в своей жизни, а сам не могу перестать думать о ней!

А если она права? Если я действительно мечтаю не о том? Если я просто пытаюсь убежать от реальности, потому что боюсь, что в этом мире у меня ничего не получится?

Лайам подошёл к зеркалу и посмотрел на своё отражение. Усталый, помятый, в старой рубашке. Какой он, ёлы-палы — император? Какой, к демонам, строитель новой цивилизации? Он просто парень, который умеет чинить пылесосы или в нужный момент ломать шокеры. И который, возможно, влюбился в девушку, которую не заслуживает.

Он взял магофон и посмотрел на её номер. Пальцы потянулись к кнопке вызова, но он их убрал. Снова потянулись, и снова убрал.

— Трусишь, — сказал он сам себе вслух. — Ты трус! Ты готов рискнуть жизнью ради непонятно чего, но боишься позвонить девушке.

Он третий раз потянулся к её номеру и теперь уже палец не убрал. Пошёл гудок, но он тут же передумал и хотел сбросить, но не успел — значок связи появился моментально.

— Вивьен? — сказал он, когда на другом конце сняли трубку. Даже одного гудка не прошло. — Привет… Я… Я хотел бы увидеться. Если ты не против.

На том конце даже без секундной заминки ответили:

— Блин, ну наконец-то! Я уж думала, не позвонишь! Где встретимся?

— Пошли в кино?

Сам фильм Лайам даже не заметил, потому что они сидели на последних местах. Ну, на этих… для поцелуев… Не просто так их так называют!

— Молодые люди, тут уже титры кончились и даже модная ныне сцена после титров, — ехидно сказала им сотрудница кинозала. — Ну, знаете, доснимают что-нибудь, чтобы завлечь на следующую часть! Вы, похоже, просмотрели! — она им ещё и подмигнула. — Все ушли уже, вы тут одни сидите, не заметили?

— Извините, — пробормотала юная парочка, и держась за руки пошла на выход.

Так они и шли по вечернему городу — держась за руки.

— Знаешь… Я всё тщательно обдумала, — сказала Вивьен. — Несправедливо будет лишать тебя твоей мечты. И тогда, в музее, я не смогла ответить на твой вопрос «зачем мне надо уходить в другой мир?». Какие у меня для этого причины? Тогда их не было и я передумала. Возможно, сейчас у меня появилась такая причина. Я снова передумала. Я иду с тобой.

— Что? — Лайам остановился как вкопанный. — Зачем?! Не надо! Я против!

— Ты не рад? — в голосе послышалось лёгкое шипение. — Зачем?! Затем, что я четыре дня сидела и смотрела на магофон, ожидая твоего звонка! Тебе же нужен верный соратник на твоём пути? Вот, отлично, он у тебя есть. Это я. Пройдём этот путь вместе.

— А как же «дикий мир, отсутствие цивилизации, ров с нечистотами перед крепостной стеной»? Я не хочу, чтобы ты всё это испытала на себе!

— Прыгать в ров и купаться в нечистотах не будем. — ровным тоном заявила Вивьен. — Ну и по крайней мере у тебя будет кто-то из прошлой жизни, с кем можно поговорить. И у меня.

— Тебе не кажется, что мы ведём себя как пубертатные подростки?

— Может, потому что мы и есть пубертатные подростки?

— А как же твои родители? Не жалко их?

— Ничего, у них ещё одна дочь и сын. — она помолчала. — Это моя жизнь, а не их. Они всегда меня учили самостоятельно принимать решения. Они поймут.

— Я просто боюсь, что на контрасте между нынешней жизнью и той, предполагаемой, ты сойдёшь с ума.

— Можно больше не бояться: я, кажется, уже, — ответила Вивьен и снова поцеловала его в губы. Он ответил.

Сейчас бы они смогли пропустить мимо себя ещё одно кино. Даже целый сериал.

Два дня спустя.

— Мы почти у цели, — прошептал Лайам, прижимаясь спиной к стене. — Следующая дверь в конце коридора ведёт в общий зал, где я ставил подавители.

Вивьен кивнула, и они бесшумно двинулись по последнему служебному коридору. Полумрак, едва освещённый тусклыми магическими светильниками на стенах, создавал ощущение полной изоляции. Ни звуков охраны, ни голосов — только их дыхание и стук сердец. Зашли в музей как к себе домой. До этого места они добрались без проблем, несмотря на то, что здесь не удалось заранее поставить магические глушители. Но Лайам со знанием дела вычислял датчики сигнализации и сводил их работу к нулю с помощью джаммера, на разработку которого убил кучу времени и больших по его меркам денег. Прибор он не сам придумал, разумеется. Такие, существовали давным-давно, но приобрести нечто подобное было практически невозможно: в наличии они имелись только у спецслужб или серьёзного криминала. Потому делал самостоятельно. И он работает. Да-да, бытовая магия плюс артефакторика и никакого мошенничества. Почему надо было развешивать портативные версии заранее? Так он бы и тут их развесил, если б смог, лишними не будут. Должны очень хорошо помочь.

Он толкнул дверь, активировал работу глушителей, и они зашли в зал, с которого всё и началось, тот, где Вивьен так резво вычислила Лайама и вскрыла его планы. Чему на данный момент он был только рад!

Зал пересекли быстрыми шагами и притормозили у двери, возле которой несколько дней назад юноша «колдовал» с магофоном. В прямом и переносном смысле. Остановились. Тишина. Нигде не выла сигнализация, не было слышно шагов бегущих к ним охранников.

— Через эту дверь мы войдём в зал, — тихонько сказал Лайам, поворачиваясь к Вивьен. — Внутри — два постамента. На одном — Эхо Творца, на другом — Капля Первой Земли. Вокруг них — магические поля. Они активируются при попытке приблизиться. Но система подавления магии, которая их питает, сейчас работает в обычном режиме. Сейчас я запускаю свою прогу, и когда она сделает дело, система защиты отправится в перезагрузку. Потом у нас будет очень мало времени.

— Помню, двадцать три секунды! Ты мне это уже десятый раз повторяешь!

— И двадцатый повторил бы, да времени уже нет! Ошибиться мы не можем ни в чём! Одна попытка! Ты ведешь отсчёт. Веди от двадцати минус пять секунд. Только последние пять по одной. И пусть три секунды будут как бы в запасе.

— Но ты же будешь знать, что там будет на три секунды больше?

— Не важно. Психологически мне так будет проще. За это время я должен вынуть артефакты и положить их в специальный кейс, который экранирует сигнал, идущий от них. И сделать это надо прямо в музейной витрине. Если вытащить их за её пределы, боюсь где-то в центральном пункте охраны всполошатся, несмотря на то, что не сработала сигнализация. Где-то там могут задаться вопросом: что за два мощных источника магии засветились на главном пульте? А так их пока что экранирует витрина, а после должен мой чемоданчик. Нам нужны эти дополнительные минуты спокойствия, чтобы пройти к Станку. Иначе придётся бежать под вой сирен и за нами будет гнаться охрана. Неподходящие условия для оставшейся работы.

Лайам достал из рюкзака небольшой кейс и поставил себе под ноги.

— Всё готово? — спросил он, поворачиваясь к девушке.

— Готово, — коротко ответила она, сжимая в руках два магофона, с задолго до этого вынутыми сим-картами и на всякий случай переведёнными в режим: «Ограда». На одном приложение секундомера уже было включено на обратный отсчёт и на нём горела цифра: «20». На другом было открыто кое-что посерьёзнее.

— Начали! — выдохнул Лайам.

Вивьен нажала на устройстве юноши на нужную иконку и индикатор на двери возле замка моментально переключился с красного цвета на зелёный. Тут же переключилась на другое приложение, нажала и замерла. Лайам толкнул дверь, и не заходя в зал с такими нужными им артефактами принялся орудовать джаммером, глушащим сигнализацию по точкам, которые он приметил ещё на экскурсии.

— Вроде всё, цепь замкнута, теперь глушим, — он нажал на кнопку прибора, после чего подхватил стоящий под ногами кейс и сделал медленный и осторожный шаг вперёд. В музее всё ещё сохранялось спокойствие.

«Выверты психики», — тут же подумал он. — «Можно было и не осторожничать, сигнализация либо отключена, либо нет. И в любом из этих случаев ничего не изменится от степени осторожности шага. Либо нас повяжут, либо мы пойдём дальше. Хотя нет, всё равно осторожность ещё никому не мешала».

Наконец они подошли к заветной витрине и остановились, рассматривая экспонаты вблизи. Свет в помещении был приглушённым, лишь тусклые магические светильники освещали постамент в центре. Эхо Творца — массивный браслет из тёмного металла с рунами, которые слабо пульсировали золотистым светом. Капля Первой Земли — изумрудный медальон, от которого исходило мягкое зелёное свечение.

— Ты заметил, что они лежат вместе? — спросила девушка.

— Ну да, — озадаченно сказал Лайам, не понимая, что она имеет ввиду. Он перевёл взгляд с браслета на медальон и обратно. — Наверное, их так и хранят. По легенде, они всегда были вместе.

— Из слов экскурсовода я поняла, что, если их используют влюблённые друг в друга люди получается какая-то особая синергия! Что-то о том, что артефакты усиливают друг друга, когда их носители связаны чувствами.

— Ну… он не совсем так сказал. — математический мозг юноши старался подмечать все детали. — Да и легенда же это, а не стопроцентный факт. Но возможно. Во всяком случае попробуем. — Он многозначительно посмотрел на Вивьен.

— Да, попробуем, — с улыбкой подтвердила она. — Он говорил ещё про одну легенду, что якобы «Аврелиан произнёс, что Эхо творца, он же «Репликатор» сможет в полной мере использовать человек с «душой кузнеца».

— Мистика, конечно, я не уверен, что это всё правда. Но мне очень хочется верить в обе легенды.

— Почему в первую — понятно, — Вивьен слегка коснулась губами его щеки, — а во вторую почему?

— Потому, что мои далёкие предки и были кузнецами, — сказал он, чувствуя, как от прикосновения её губ по телу разливается тепло. — Более того, прямой перевод моей фамилии с какого-то древнего языка и есть «кузнец».

— Да ты что? Я не знала! Но это здорово! — искренне удивилась девушка, внимательно глядя на него. — Это может означать…

— … что угодно. Посмотрим. Тебе не кажется, что мы тянем время?

— Не кажется. — вздохнула она, переводя дух. — Так и есть. Страшновато немного. У меня сердце колотится, как у хорошо побегавшего зайца.

— И мне страшно. Но уже поздно что-то менять.

Лайам заранее открыл кейс, и снова положил его у ног, а в руку легло что-то типа небольшой монтировки. На самом деле обычной монтировкой этот артефакт выглядел только внешне. На него юноша нанёс «руну размыкания» и «коготь». «Коготь» должен ненадолго превратить металл на конце в тончайшую пластину и войти в зазор между стеклом и основанием витрины, даже если этого зазора нет. А «размыкание» создаст микроскопическое поле, которое нейтрализует защиту в точке контакта. После чего останется только резко дёрнуть «монтировку» и стекло должно само уйти вверх. Он поудобнее ухватил артефакт, приготовился и скомандовал:

— Давай! Сейчас!

Девушка вновь принялась хозяйничать на его магофоне. За предыдущие два дня они неоднократно это отрабатывали, и порядок действий был вызубрен наизусть.

На экране замигала строка: «Инициализация перезагрузки. Ожидайте». И через несколько секунд по залу прошёл низкий гул — система подавления магии начала перезагружаться.

— Двадцать, — Вивьен нажала секундомер и принялась отсчитывать оговоренные пятёрки секнуд.

Лайам активировал «Коготь». Металл на конце «рабочего инструмента» вспыхнул синим свечением, и стал трансформироваться в тончайшую полоску. Полоска заехала под витринное стекло.

— Пятнадцать.

Размыкание. Сейчас оно отработает и нужно только потянуть инструмент вверх.

— Десять.

Тут произошло непредвиденное! Точнее: предвиденное не произошло! Стекло не поднималось!

— Пять!

— Не идёт!

— Четыре!!

Лайам ухватился обеими руками…

— Три!!!

… с натугой пытался тянуть к потолку, но проклятое стекло стояло как влитое.

— Два!!!!

«Что же делать?!!!» — мелькнула паническая мысль.

— Один!!!!!

— Ноль!!!!!!

А если…? Движение руки было молниеносным, широкий размах, звон стекла, и разбитые осколки разлетелись, частично внутрь, частично по комнате!

— Три!!!!!!!

Быстрый наклон, кейс в руках, поднести к постаменту!

— Два!!!!!!!!

Выхваченные диким рывком артефакты отправились внутрь кейса, который сразу же был захлопнут и выдернут из витрины.

— Один…

Подростки стояли, прислушиваясь, в музее стояла та же самая тишина, и по-прежнему не было слышно шагов охраны.

— План «Б», — сказал «победитель стекла» дрожащим голосом и сел на корточки с кейсом на коленях, подперев собой низ разбитой витрины. — План «Б».

С Лайама градом катился пот.

— А так можно было? — с нервным смешком спросила девушка. — Не сработали руны?

— Первая сработала. А дальше что-то пошло не так. Что-то оказалось сложнее, но одновременно всё оказалось проще. Что сложнее — не знаю. А проще то, что лишившись магической защиты, стекло превратилось в самое обычное. Поднять я его не смог, может просто заклинило сильно за давностью лет, но, как видишь, против лома нет приёма!

— Окромя другого лома, слыхала. Нас сейчас бегут арестовывать? Не пора ли двигать дальше?

— Не думаю. В смысле двигать пора, не думаю, что бегут. Джаммер до сих пор исправно глушит сигналку. То, что я тут нашумел, скорее всего кроме нас никто не услышал. Какое-то время у нас наверняка есть. Значит пока что всё идёт по плану. По плану «Б» — он нервно рассмеялся.