Земля.

Минут пятнадцать спустя Сергей объявил продолжение похода и я, кряхтя, стал подниматься. Встав на ноги, я придумал финт ушами, как сделать вес своих вещей на килограмм меньше и не быть при этом свиньёй. Открутив пробку, я сделал ещё пару глотков и просто вылил воду из початой бутылки под какой-то куст. Закрыл её, и сунул обратно в рюкзак. Пустую. Совершенно менеджерское, и, как мне показалось, изящное решение. Оптимизация процесса, во как! Поднял голову и увидел, что на меня смотрят наши инструктора, Елена и Сергей. Оба при этом одобрительно кивнули. Наверняка поняли смысл этой манипуляции и уверен, что такие, как они тоже мусорить в лесу не будут и также не любят тех, кто это делает. Можно сказать, лайк поставили. А получать лайки всегда приятно! (Жирный намёк для тех, кто дочитал до этого места и до сих пор не лайкнул!) Это воодушевляет и мотивирует, так как человек — животное социальное, ему необходимо получать одобрение от общества, поэтому в дальнейший путь я двинулся с некоторым удовлетворением.

Рюкзак стал ещё легче — пусть всего на килограмм, а хотя, если брать отсчёт с «до и после привала», то на целых полтора и психологически стало попроще. Да, собственно говоря, и физически. Но тут больше спасибо Сергею, почти насильно отнявшему у меня консервы и палатку. Тропа пошла ровнее, я перестал зацикливаться на боли в спине, и она отступила на второй план. Сейчас рюкзак уже не казался привязанным к спине бетонным блоком, и я, наконец, стал получать от прогулки некоторое наслаждение. Света шла рядом, иногда мы бросали взгляды друг на друга. Вот она-то выглядела свежей и почти беззаботной.

— Ну что, полегчало? — спросила она.

— Ещё как!

— Как тебе здесь, в целом?

— Как в целом? Ну, был бы я Пришвиным, сейчас бы описал это как-нибудь типа: «Лес был прекрасным. Солнце пробивалось сквозь кроны сосен и берёз, создавая причудливую игру света и тени на земле. Воздух пах хвоей, влажной землёй и ещё чем-то неуловимо свежим, чему я не мог подобрать названия. Птицы пели где-то в вышине, и их пение сливалось с тихим шумом ветра». Но так как я не Пришвин, то так красиво выражовываться не умею и скажу, что здесь охрененно круто!

Света рассмеялась в ответ на мой пассаж.

— Нет, правда! Мне действительно здесь нравится. — Мы пошли дальше, и я заметил, что теперь я иду с ней в ногу, почти не замечая тяжести на спине. — Слушай, — спросил я, — а ты часто бываешь на природе?

— Почти никогда, — призналась она. — В детстве мы с родителями иногда выбирались на дачу, но там было больше огорода, чем леса. А огород я люблю почти так же, как готовку на кухне. Другими словами, терпеть не могу! Увы, но там у меня точно также ничего не получается. Я не могу посадить картошку — я могу её закопать! Скорее всего это будет последний раз, когда её кто-либо видел. Все эти сельскохозяйственные работы для меня ужас ужасный. В какой-то момент от меня даже мама отстала со своей дачей. Хотя она долго держалась. Но после того, как я попыталась прополоть морковку и выдернула все всходы, потому что не отличала их от сорняков, меня на дачу пускали только в качестве наблюдателя, и то с условием, чтобы я ничего не трогала. Папа сказал тогда, что я «провела селекционную работу по уничтожению урожая»! Я прямо не знаю, что со мной не так. Иногда мне кажется, что меня прокляли на готовку и работу в саду и огороде. У меня даже зелёный лук в горшке не растёт, а цветы быстро вянут. Даже те, что в горшках. Даже если я пытаюсь за ними ухаживать: поливать, удобрять и так далее.

— Веришь, я сам буквально накануне думал про то же самое, что кто-то меня проклял на всю работу, которую надо делать руками.

Мы прошли ещё немного, и я заметил, что лес начал редеть. Впереди показался просвет — и звуки голосов наших коллег, идущих впереди, стали громче.

— Кажется, мы почти пришли, — сказал я.

Когда мы вышли на поляну, я остановился в удивлении. Поляна была большой. В её центре уже лежали аккуратные стопки ещё не разобранных палаток, рядом — ящики с продуктами, пятилитровые бутыли с водой, запакованные в целофан. Возле какой-то стойки рядком стояли спиннинги и удочки. Была выделена зона для костра и рядом штабелем лежал приличный запас дров. Моя нога спасена, в пираты можно больше не готовиться! Вокруг было даже несколько стилизованных лавочек и скамеек. Всё выглядело так организованно, будто здесь готовились к съёмкам рекламного ролика о туризме.

— Ничего себе, — выдохнул я. — Не зря им деньги платят.

— Да уж, — Света тоже остановилась, оглядываясь. — Организаторы постарались.

Я заметил, что чуть поодаль, на соседней поляне, виднелось что-то вроде спортивной площадки: верёвочные переправы, бревно для балансировки, несколько стоек для каких-то командных игр. Явно площадка для тимбилдинга.

— Ого, — сказал я, показывая рукой в ту сторону. — Там, кажется, полоса препятствий.

— Класс, — она посмотрела в ту сторону. — Я всегда хотела попробовать что-то такое.

— Даже если ты упадёшь с бревна? — подколол я.

— На этот случай мне напарника по команде выдали. Будет меня ловить. Будешь же?

— Считай, уже поймал! — я потянулся к ней и аккуратно прихватил её за плечи.

Она не отстранилась. Но тут у меня прострелило в спине. Видимо выражение лица выдало что-то такое, потому что Света тут же спросила:

— Женя, тебе плохо?

— Не знаю, что со мной происходит. — я скривился. — Не люблю оправдываться, но поверь, я не такой уж хлюпик. Стараюсь держать себя в форме, в фитнесс хожу, чтобы уравновесить сидячую работу, и всё такое. Надо же было, чтобы именно сегодня какие-то проблемы пошли…

Недалеко стояла скамейка и я, пройдя несколько шагов, на неё уселся, пристроив свою многострадальную спину. Развалился и стал поворачивать её в разные стороны, надеясь, что отпустит.

— Кузнецов! Что-то ты рано прохлаждаться стал! — Разумеется, это был Валера. — Слабоват ты, дружище! Видел я, как тебя корёжило по пути!

— Когда вернёмся, можем сходить в зал, взять перчатки, и посмотрим, кто сильнее, — буркнул я.

Он заткнулся, но ненадолго.

— А палатки ты как ставить будешь и всё остальное делать? Напарницу свою заставишь? Га-га-га! А спортивные игры, которые у нас по плану? Паралимпийские проведём?

Я почувствовал, как внутри закипает раздражение. Валера стоял надо мной, скалясь, и явно наслаждался моментом. Руки сжались в кулаки, но я заставил себя дышать ровно. Не хватало ещё в первый же день устроить разборки.

— Валера, — раздражённо рявкнула Света. — Надо будет — поставлю. Это не твоё дело! Ты бы лучше занялся своими, пока Маргарита Павловна пистон тебе не вставила.

— Пистона у меня нет. Пистоны, насколько я помню, это что-то из детских пистолетиков. Громыхающая бумажка. У меня сразу парабеллум! Стреляю без предупреждения! — раздался голос с металлическими нотками. — Валерий! Это низко, издеваться над своим коллегой от того, что у него что-то заболело по пути. Объясни, это что-то смешное? У меня тоже спина иногда побаливает. Возраст, знаешь ли. Надо мной тоже посмеёшься?

— Извините, Маргарита Павловна!

— Брысь с глаз моих, напарничек.

— Спасибо, Маргарита Павловна, — усмехнулся я. — Спасли от злодея.

— Ай брось, а то я не понимаю, что ты и сам бы его отправил по всем известным эротическим адресам. Не хочется, чтобы кто-то собачился в таком чудесном месте в такой прекрасный денёк.

— Постараемся не собачиться. Приложу все усилия. Вы так сказали про парабеллум, что я сразу поверил!

— Поверил, потому что правда. Ну, не совсем. Не есть, а был. И не парабеллум, а наган. Но был. И даже стрелять пришлось!

— Серьёзно? — воображение отказывалось рисовать мне нашу главбухшу с наганом, стреляющим в кого-то. — Это было так же нелепо, как представить её танцующей канкан на столе во время корпоратива.

Маргарита Павловна улыбнулась — редкость для неё, я даже не помнил, чтобы она улыбалась в офисе. Но здесь, в лесу, в походной одежде, как будто личину сменила.

— Серьёзнее некуда, — сказала она, садясь на скамейку рядом со мной. — Я же по молодости работала в госконторе, на которой числились обязанности инкассации и аудита на золотых приисках. Так нам там табельное оружие выдавали, ТТ и «Наганы». Почему-то женщинам выдавали второе, считалось, что удобнее. Чушь! Рукоятка для маленькой руки — да, удобнее. Но спуск у нагана очень тугой, что делает точную стрельбу серьёзной проблемой и быстро утомляет руку. В тире то я и из обоих стволов стреляла. А не в тире… — она задумалась, явно припоминая какие-то события. — … ладно, не важно. Может потом когда-нибудь расскажу…

— Расскажите! — хором сказали мы со Светой! — Очень интересно.

— Сказала же — потом. Сейчас давайте лучше о насущных проблемах.

— А какие проблемы у нас насущные? — удивился я. — Или вы про тот контракт, который мне скинули во вторн…

— Какой ещё контракт, Евгений! Хоть в лесу забудь уже о контрактах. Я про твою спину! Вот насущная проблема! Впрочем, у меня есть чем тебе помочь!

— Я взял аптечку, но таблеток от спины у меня нету, не знаю даже, существуют ли такие вообще.

— Существуют, но сейчас речь не о таблетках. Вот, смотри.

Она полезла в свой рюкзак, достала какую-то свёрнутую тряпочку и стала её разворачивать. На тряпочке было что-то пришпандорено.

— Что это? — Полюбопытствовала Света.

— Ипликатор Кузнецова.

— Это не мой, — растерянно ляпнул я. — Честное менеджерское.

— Понятное дело — не твой. — сердито сказала Маргарита Павловна, почему-то раздражённая моей репликой. Хотя я не понял, что я такого сказал. Не моя это хрень! — А мой! Ты думаешь, ты один Кузнецов в нашем мире? Уникальный и неповторимый? Так я тебя расстрою!

Я растерянно моргнул. Света прыснула. А Маргарита Павловна уже раскладывала на скамейке свою странную вещь: плотный кусок ткани, на котором в шахматном порядке были прикреплены пластмассовые кружочки с острыми, как иголки, зубчиками.

— Да я знаю, что не один. Хоккеист вон есть — Евгений Кузнецов. Полный мой тёзка. Дружбан самого Овечкина и обладатель Кубка Стэнли-2018. Между прочим, в победном плэй-офф он даже набрал больше очков, чем Овечкин! — произнёс я с гордостью, как будто бы сам имел отношение к победному шествию банды «Кэпиталс» к заветной чашке. Но вот после того, как Овечкин с кубком в самом прямом смысле переночевал, пить бы я оттуда не стал, мало ли что там с ним делал в кровати Александр Великий! Все, кто интересуются хоккеем, знают, как тот его хотел! — Хотя с призом самому ценному игроку плэй-офф его прокатили, ну, это понятно, «Великая восьмёрка» тоже его заслуживал, хотя бы по совокупности! В общем, мы — Кузнецовы — сила! А то, что прихватило спину, просто случайность!

— Что? — опешила главбухша. — Какой ещё хоккей, не морочь мне голову! Давай вернёмся к спине! Вот это — ипликатор Кузнецова, — торжественно объявила она. — Или, как его чаще называют, аппликатор. По фамилии изобретателя. Твоего, между прочим, однофамильца, пускай и не полного тёзки.

— Ип-ли-ка-тор? — по слогам переспросил я, разглядывая колючую штуковину.

— Вот именно! — усмехнулась Маргарита Павловна. — Так его сам Иван Кузнецов назвал. Чтобы никто не догадался, что это обычный аппликатор. Хитрый ход, правда? Вроде и название знакомое, а вроде и своё, особенное. Чтобы народ не путался и запоминал именно его изобретение.

— Я бы точно не перепутал, так как что такое аппликатор я тоже не знаю, — признался я с опаской.

— А кто такой этот Иван Кузнецов? — спросила Света, с любопытством разглядывая колючий коврик.

— А вот это, — Маргарита Павловна уселась поудобнее и жестом пригласила нас слушать, — целая история. Настоящая советская легенда!

— Хорошо хоть, что не живой советский герб, — я припомнил Бориса-хрен-попадёшь, из двуимённого фильма Гая Ричи. Одно имя, это «Большой куш», а второе, под которым его знают больше, это художественный фильм: «Скоммуниздили»! Если вы понимаете, о чём я!

— Он уже не живой, — поморщилась Маргарита Павловна. — И вообще плохо закончил. Но к сути дела это отношения не имеет! Так вот: жил-был в Челябинске обычный учитель музыки, Иван Иванович Кузнецов. Образование — всего семь классов. Никакой он не врач, не инженер — простой школьный преподаватель пения. И вот, представьте, приключилась с ним беда. Решил он избавиться от тараканов, купил дуст, посыпал углы, ну, где он там жил... и надышался ядовитыми парами. Отравился сильно. Начались проблемы с дыханием, суставы разболелись, мышцы ныли — врачи развели руками, ничем помочь не могли.

— И что же он сделал? — спросил я, уже догадываясь.

— Он решил бороться самостоятельно — усмехнулась она. — Взял своё здоровье в свои руки и увлёкся иглоукалыванием. Китайской акупунктурой. Начитался книг по восточной медицине, стал изучать рефлексотерапию. Пока восточные мастера искали на теле человека нужные точки, Кузнецов решил действовать проще и надёжнее.

— Он придумал коврик из иголок, чтобы наносить АоЕ урон! — догадался я! — Простите, это термин из компьютерных игр. Расшифровывается как: «Area of Effect». По-русски говоря: решил бить по площадям?

— Именно! — Маргарита Павловна одобрительно кивнула. — Зачем искать нужную точку, если можно накрыть иголками целую область? Взял он кусок пенопласта, натыкал в него обычных швейных иголок в определённом порядке, лёг на это дело... и почувствовал облегчение. Так родился первый ипликатор.

— Боже, — я покачал головой. — Из пенопласта и иголок?

— А ты думал, на «Озоне» заказал? — усмехнулась Маргарита Павловна. — В 1978 году Кузнецов приехал в Москву покорять столицу. Говорят, выглядел впечатляюще: в засаленном костюме, с галстуком-селедкой и ботинками, похожими на оладьи. Очевидцы так описывали. Но он был безумно уверен в своём изобретении. Говорил: «Я весь земной шарик в иголки оберну!»

— И что, ему удалось популяризировать своё изобретение? — спросил я.

— Не сразу, но его признали, — кивнула Маргарита Павловна. — Врачи оценили. В конце 1970-х — начале 1980-х интерес к народной медицине был огромный. Голодали, обливались ледяной водой, лечились у экстрасенсов — официальная медицина тогда не пользовалась большим доверием. А тут — простой, доступный метод. Лёг на иголки — и боль уходит. Настоящая магия!

— Магии не существует, — сказали одновременно мы со Светой. — Только проклятья!

— Вы что, этот ответ репетировали? — подняла бровь повелительница бухгалтерии.

— Да нет, просто… так совпало…

— Гм. Странно. В общем, он поможет тебе со спиной!

— Каким образом? — я попытался соскочить с сомнительного сеанса народной медицины, в которую верил примерно так же, как в магию. — Я же не травил тараканов и никаким дустом не травился.

— Да причём тут отрава? Не прикидывайся дураком, Евгений, я знаю, что ты не он! Тебе надо на него лечь и полежать! Сейчас расстелем, и умостим тебя на него спиной — сразу полегчает.

Света осторожно потрогала один из пластмассовых кружочков.

— А это действительно помогает? Или просто больно?

— А вот здесь самое интересное, — Маргарита Павловна взяла коврик в руки. — Эти иголочки — не просто так. Когда вы ложитесь на них, они давят на кожу и нервные окончания, стимулируя акупунктурные точки. Принцип тот же, что у иглоукалывания. Усиливается кровообращение в том месте, куда приложили, мышцы расслабляются, боль уходит. Организм как будто просыпается и начинает сам себя лечить.

— То есть, это типа точечного массажа? — уточнил я.

— Именно. Только массажист не нужен, — она усмехнулась. — Просто ложишься на этот коврик и лежишь. Больно, конечно, но в пределах разумного. Производители говорят: дави до болевого порога. Если слишком больно — подложи полотенце. Если не чувствуешь — значит, слабо давишь.

Я с опаской постарался отодвинуться от народно-медицино-магической вещицы. Мне ещё больше захотелось на нём не лежать. И так спина болит, ещё иголок туда не хватает воткнуть!

— А помогает от чего? — спросил я, косясь на свою ноющую спину.

— От всего! — рассмеялась Маргарита Павловна. — Ну, почти от всего. В инструкции пишут: снимает боли в спине, шее, суставах, помогает при остеохондрозе и радикулите, улучшает кровообращение, снимает головную боль. Я сама его при поясничных болях использую. И знаешь, помогает. Хотя сам изобретатель говорил: это больше профилактика, чем лечение. Лучше предупредить болезнь, чем потом лечить. Короче, меньше слов — больше дела! Света, постели ему туристический коврик, ипликатор поместим сверху, а ты, Кузнецов — снимай куртку с кофтой и ложись давай!