— Мы устраиваем вечеринку, потому что я встретила мужчину своей мечты и переезжаю в Калифорнию, — выпалила она на одном дыхании.
Лиза работала палатной медсестрой. Она хотела устроить проводы.
Лиза постоянно болтает. Ее глупость кажется совершенно естественной. На самом деле все идеально рассчитано. За напускной глупостью скрывается жесткая оценка всего происходящего.
— Не прикольно, — говорила она обо всем плохом: тяжелая травма — не прикольно, надоедливый резидент — не прикольно.
Так потом начали выражаться и другие. Это была бессознательная имитация, и она говорила о многом.
Харизма — это загадка.
В большинстве случаев, врачи и медсестры не пересекаются на вечеринках. Они редко приглашают друг друга.
Врачи не приглашают медсестер, потому что им это не приходит в голову. Когда врачи становятся старше, им это приходит в голову еще реже. Это высокомерие, никаких других причин нет.
Медсестры тоже не приглашают врачей. Они чувствуют себя слегка угнетенными в присутствии врачей: не могут расслабиться и быть полностью самими собой. Врачи часто бывают чопорными.
Лиза все равно пригласила на вечеринку пару врачей, и меня в том числе. Я был польщен.
Я приехал с небольшим опозданием. Многие были уже там, в баре в центре города. Они начали достаточно рано и праздновали уже какое-то время. Некоторые гости были в ярких костюмах.
Мелисса была одета в мини-юбку с черными чулками в сеточку. Ее тело было полностью покрыто блестками.
Кристина тоже была там. Она наполовину навахо, наполовину афроамериканка, у нее идеальная кожа, и она любит хмуриться.
— Я не метис, — говорит она обычно, — у меня нет китайской крови.
Но в ее внешности что-то такое есть.
Эндрю выложился на полную. Он был в белом комбинезоне, туфлях на платформе, солнечных очках и накидке. Его бритая безволосая грудь сияла детским маслом, смешанным с золотой пылью. Ее было видно, потому что комбинезон был расстегнут до пояса.
Эндрю когда-то был детективом по расследованию убийств. Он повидал многое. Он ушел из полиции из-за их жестокости по отношению к нему, их шуток за его спиной. Хотя он никогда мне этого точно не говорил. Однажды, когда я пребывал в унынии, он увидел это и передал мне записку с теплыми словами. Такое не забывается.
Затем вошел Хосе. Он родился в районе, полным героина и банд. Его страсть — провокационные заявления.
— Я собираюсь оторваться по полной, — сказал он, выжидающе глядя на меня.
— Заткнись, Хосе, — отвечаю я, и он смеется. Мы до сих пор играем в эту игру.
На Хосе были цепи и повязка. Он такой молодой и любит татуировки.
Я вцепился в свой бокал с пивом. Мне было слегка неловко, хоть все были и знакомы между собой. Лиза арендовала весь бар, но ее самой нигде не было.
Лиза работала еще со школы. Она продолжала вкалывать, чтобы обеспечить своим детям достойную жизнь среднего класса. Она училась, по ночам работала и опять училась. Девушке пришлось забыть необузданные радости своей молодости.
У Лизы есть милый 12-летний сын от афроамериканца. Мальчик любит шахматы и наблюдать за птицами. У нее есть и опасно красивая 15-летняя белокурая дочь, которая слишком любит риск. Лиза боится за свою дочь, и когда она показала мне видео, на котором девушка пытается завести машину и выехать из гаража, когда мать была на работе, я понял ее тревоги. У девушки не было прав, и она не умела водить машину.
Это тяжелое бремя матери-одиночки. Она смотрела видео, потому что установила камеру. А камеру она установила из-за подозрений.
— Я тоже была такой, когда была в ее возрасте, — сказала Лиза, — я знаю, как работает ее мозг.
— В самом деле? — впечатлился я. — Я в шоке.
Лиза встретила мужчину своей мечты на свадьбе. Он немного старше ее, успешен, у него есть самолет и бизнес. Он разведен, дети уже выросли. Она показала мне фотографию избранника. Мужчина ее мечты похож на обычного человека — аккуратного, подтянутого, с небольшими залысинами.
— Он похож на врача, — сказал я.
— Что я могу сказать? — улыбнулась она. — Это настоящая любовь.
В книгах в такой ситуации у вас замирает сердце. Вы готовы рискнуть, уйти, сжечь мосты, изменить ради мечты о счастье, единении и любви. Дети учатся в школе, у них есть друзья.
Медсестра скорой помощи — хорошая работа. Деньги приличные. Но это тяжело. Ответственность велика, особенно в травмпункте. Вы должны быть бдительны и организованны. Вы должны быть контактны, но и авторитетны одновременно. Ваш телефон все время звонит, и к вам бесконечно приходят люди.
Лиза заставляла нас ждать.
Там был и Пол. Он техник, а не медсестра. Этот маленький, скромный, часто небритый парень из тех, которых люди иногда не замечают.
Но Пол очень умен. Он часто беседует со мной. Парень много читает и умеет слушать. Его знания обширны, глубоки и более актуальны, чем мои. Пол — семейный человек, у него есть сын-подросток, и однажды он подарил мне старый скейтборд, потому что он катается на скейтборде со своим сыном по ирригационной канаве, где гладкий и красивый бетон простирается на многие мили. Я это хорошо помню.
Пол не наряжался. Он был похож на меня, в обычной одежде, как белая ворона.
Некоторое время мы перекрикивали друг друга.
Они собирались танцевать. Я чувствовал это и нервничал, потому что они смотрели на меня, как на добычу.
К тому времени бар был забит битком.
Потом за дверью что-то начало происходить. Люди пошли к передней части бара, и я последовал за ними.
Она написала, что подъезжает.
Мы ждали ее у двери. За нашими спинами грохотали динамики — Kool and the Gang, Bee Gees, KC и Sunshine Band. Это была музыка моего детства. Большая часть толпы тогда еще не родилась.
Я не могу вспомнить, какая песня зазвучала в момент прибытия Лизы.
Из-за угла выплыл длинный черный лимузин. Он проехал по улице и остановился перед баром.
Люди достали свои телефоны. Должны были быть вспышки. Но вспышки остались в прошлом. Теперь это просто тихие щелчки телефонов.
Дверь открылась. Гремела музыка.
А потом она вышла, в своем боа, перьях, в шляпе, солнечных очках и мини-платье. Толпа начала аплодировать и улюлюкать, потому что они были немного пьяны и полны жизни. Лиза всем нравилась, и всем было жаль, что она ушла. В тот раз медсестра была похожа на кинозвезду.