Мужчине в форме было за 20. Он водил бронированный фургон. Люди с винтовками устроили засаду за городом, в пустыне. Они сбежали даже до того, как получили деньги.

Верхушки черепа не осталось. Мозг просвечивал нежно-розовым, и в этом была какая-то странная эстетика: он напоминал медузу, качающуюся на волнах.

Эту историю мы узнали от полиции.

Ей было 17, она вышла из школьного автобуса и попала под перекрестный огонь двух враждующих членов банды.

Сначала мы не могли найти рану, потому что пистолет был малокалиберным. Мы перевернули на каталке уже мертвую девушку и, наконец, увидели крошечную синюю дырочку размером с карандашный ластик на верхней части затылка. Рана была прикрыта ее длинными темными волосами.

Эту историю мы узнали от работников скорой.

Он умер быстро. Это сложно назвать везением, ведь ему было только 22 года. Пуля попала в правую сторону, прямо над ремнем, и прошла через аорту. Он всю жизнь бегал по крышам гаражей. Нападавший выстрелил в него с земли.

Эту историю мы узнали от полицейских.

Сестры — девочки 9 и 10 лет — лежали на соседних каталках в травматологическом кабинете.

Кто-то перепутал дома и вслепую выпустил автоматную очередь из машины. Дети спали вместе, в одной постели, в комнате наверху.

У одной девочки в мочке уха остался узкий красный след от пули, и на этом все. Она лежала тихо, смотрела на меня и совсем не плакала.

Ее сестра по другую сторону занавески была уже мертва.

Эту историю мы узнали из газет.

Мужчине было за 30, его привезли на вертолете еще живым. Кто-то вызвал ему скорую помощь на дом в маленьком городке на границе с Колорадо. У мужчины на лбу были две дырки небольшого диаметра, расположенные очень близко друг к другу, раны, которые демонстрировали опыт и смертельный расчет.

Торговец метамфетамином, так нам пояснили. Профессиональное убийство. Эту историю мы узнали от экипажа вертолета.

Этому подростку из резервации шесть раз выстрелили в голову из винтовки 22-го калибра. Все были пьяны, и никто не знал, что конкретно произошло, но экипаж сказал, что это был семейный скандал. Парень жив, но его опухшее лицо в синяках было искажено до неузнаваемости, а пухлые губы и розовый язык безвольно болтались вокруг эндотрахеальной трубки.

Она сжимала живот руками, то приходя в сознание, то отключаясь. Ее темная кожа становилась серой, и мы понимали — конец близко. Под пупком женщины зияла рана.

Хирурги спасли ее. Полиция не знала подробностей, только то, что ее нашли на стоянке в машине с работающим двигателем. Кто-то видел возле машины какого-то мужчину.

Сын напугал его, и мужчина пытался выгнать его из дома. Когда он сказал сыну, чтобы тот уходил, парень выстрелил ему прямо в грудь.

Он поступил еще живым, и мне запомнились его изумленные голубые глаза и то, как он продолжал открывать и закрывать рот, высовывая язык, как змея. Я не видел такого ни раньше, ни впоследствии.

Травматологи выполнили торакотомию, но было уже слишком поздно. Эту историю мы узнали от полиции.

Он был пьян и безобиден, просто пытался проникнуть не в свой дом, а в следующий, потому что дома так похожи друг на друга. Он стучался в окна, а затем начал пинать входную дверь. Отец семейства встретил его на пороге с ружьем.

Двенадцатый калибр, выстрел прямо в грудь, чуть ниже сердца и чуть выше живота. Я думал, что он — мертвец, что с такой раной нет шансов. Выстрел был с такого близкого расстояния. Но он добрался до операционной живым и бросил вызов нам всем. Хирурги каким-то образом спасли его. Никаких обвинений он не выдвигал.

Эту историю мы узнали от полиции.

Полицейский дежурил ночью, он остановил машину и подошел ближе. Мужчина вышел из двери и открыл огонь. Полицейский пытался скрыться в темноте. Ему дважды попали в живот и один раз в бедро. Жилет поймал первые две пули, но бедро было раздроблено. Он лежал на каталке, из последних сил уставившись в потолок, зафиксированный и тихий. Кричал он только тогда, когда мы его перевозили.

Позже я вышел в холл: даже его стены казались синими, столько там собралось людей в форме.

Эту историю мы узнали от полиции.

Подростки устроили вечеринку на всю ночь, и он должен был еще 60 долларов, но у него не было денег. Мальчик выстрелил ему в грудь из 9-миллиметрового пистолета. Все проснулись и запаниковали, никто не знал, что делать.

Они вынесли его на улицу, в парк, и оставили под деревом. Это было рано утром, но кто-то увидел его под деревом и вызвал скорую помощь.

Я так и не узнал, как долго он там пролежал.

Эту историю мы узнали из газет.

У этой пожилой женщины был бейдж с ее именем и номером телефона на случай, если она потеряется. Ее муж выстрелил ей в висок, прежде чем покончить с собой, потому что, как мы узнали позже, он тоже был болен и больше не мог заботиться о ней.

Сухонькая 40-килограммовая старушка лежала, ничего не видя и бессвязно бормоча. Ее хрупкая кожа казалась бумажной.

Я не могу вспомнить, как мы узнали историю, потому что это было давно. Но я до сих пор помню бейдж.

Молодой человек лет тридцати лежал прямо передо мной в офисной одежде и смотрел снизу вверх на меня, в халате и маске. Он сказал мне номер мобильного телефона своей жены, что у него аллергия на пенициллин и что он умрет. Все три вещи были озвучены в одном тоне.

Начинался обычный день. В офис зашел неизвестный, стреляя во всех подряд. Услышав милицейские сирены, он застрелился.

Это были последние новости, их показывали по телевизору, но я ничего не знал.

Я сказал, что мы позаботимся о нем, что спасем его, потому что я всегда так говорю. Но молодой человек был прав. Когда пациенты говорят такие вещи, они инстинктивно все понимают.

Эту историю мы узнали от полиции.