Глава 32. Принимать

Не отрывая взгляда от моих глаз, Оларх медленно расстёгивает пряжку моего ремня.

Металлический язычок выскальзывает из отверстия. Кожаный ремень скользит по ткани штанов. Оларх отбрасывает его в сторону, и я слышу глухой стук пряжки о земляной пол.

Оларх всё ещё смотрит на меня. Не отводит глаз ни на мгновение. В его чёрной бездне — вопрос, жар, обещание. И я не могу отвести глаза, хотя вся сгораю от этого прожигающего взгляда.

Его пальцы поддевают край штанов. Рывок. Только ахнуть успеваю от его быстрого точного движения.

Он ловко сдёргивает с меня штаны, и я остаюсь совершенно обнажённой ниже пояса, только рубашка на мне осталась, и та распахнута на груди.

Оларх окидывает меня всю тяжелеющим взглядом. Глаза становятся совсем уж непроглядными. Он сглатывает — я вижу, как движется кадык на его сильной шее — и медленно наклоняется.

Его широкие ладони властно сжимают мои бёдра, разводят их в стороны. Я инстинктивно пытаюсь свести ноги, сомкнуть их, но он держит крепко, неумолимо раскрывая меня.

— Какая же ты красивая, — хрипло шепчет он, и я чувствую его дыхание на самом сокровенном месте.

От его низкого хриплого голоса, от этих слов, пронизанных неприкрытым мужским восхищением, мне становится очень тепло внутри.

Но эти ощущения тут же меркнут, смытые беспощадной обжигающей волной острейших ощущений во всём теле.

Ведь Оларх целует меня… прямо там! Прижимается властными губами, раскрывая трепещущие лепестки и проникает гибким сильным языком между ними.

Я выгибаюсь дугой, потому что это настолько остро, настолько неожиданно, что мир перед глазами взрывается белыми искрами.

Мои ладони упираются в его широкие плечи — пытаюсь оттолкнуть, вывернуться, но орк весь как громадный горячий камень. Даже не шелохнётся.

Оларх держит меня, не давая ускользнуть, и продолжает ласкать моё лоно языком и губами.

Даже не представляла что могу испытывать такое… Невероятное удовольствие смешивается со жгучим стыдом, лицо вспыхивает.

— Оларх, что ты… как… — вырывается у меня сдавленный хрип.

И тут же выгибаюсь ещё сильнее, жадно хватая ртом воздух, с громким протяжным стоном.

Не могу больше ничего сказать. Слова рассыпаются, не успев сложиться. Я только чувствую.

Его язык — влажный, горячий, настойчивый — выписывает круги, находит невероятно чувствительные места. Я извиваюсь, вцепившись в его широкие жёсткие плечи, но он держит крепко и продолжает делать всё это со мной.

Разве я могла даже подумать о том, что так бывает?! Служанки в замке шептались о мужской грубости и о боли. О том, что это терпят, потому что надо.

Никто никогда не говорил ни слова, что мужчина может делать так, что женщина теряет себя от наслаждения.

Но ведь это именно то, что происходит сейчас со мной.

Ведь Оларх делает со мной что-то совершенно неописуемое.

Всё внутри меня сжимается, натягивается, поднимается куда-то вверх, и я не знаю, что это, не понимаю, что с моим телом. Будто издалека слышу свои нарастающие неприличные стоны, не силах их остановить. Они рвутся из горла сами, но мне больше не стыдно. Полностью отдаюсь этому пожару.

Оларх усиливает напор, и то-то большое, жаркое поднимается внутри меня. Кажется, что я не смогу выдержать этого напряжения, и в этот момент с моим телом что-то случается.

Меня выгибает, в глазах темнеет, я содрогаюсь всем телом волна за волной. Ураган ощущений накрывает меня с головой, стирает всё. Остаётся только чистейшее наслаждение, которое разливается по венам, по каждой клеточке моего тела.

Оларх медленно продолжает ласкать меня губами и языком, не останавливается.

Он ждёт, пока схлынет первая волна, и я обмякаю, тяжело дыша, чувствуя, как мышцы расслабляются.

Его тяжёлая рука накрывает широкой ладонью мой живот, слегка придавливает.

И… он продолжает меня ласкать!

В этот раз всё по-другому. Он не только выцеловывает меня губами и дразнит гибким быстрым языком. Чувствую, как его палец скользит внутрь, медленно, осторожно. Не больно. Только странно, непривычно. И… очень хорошо.

То, что Оларх делает со мной, настолько потрясающе, что я… расслабляюсь.

Позволяю этому происходить. Полностью доверяюсь ему.

Он двигает пальцем в такт движениям языка, и моё тело снова начинает наполняться тягучим, томным напряжением.

Это так странно — позволять. Не бороться, не пытаться сбежать. Просто лежать, чувствовать, принимать то блаженство, которое Оларх дарит мне.

Я закрываю глаза. Отбрасываю все мысли. Разрешаю себе принимать от него всё.

Разрешаю себе брать до капли всё это блаженство, которое он дарит мне так щедро, словно для него самого это — величайшее наслаждение.

Моё тело уже не моё, оно полностью принадлежит ему, моему Оларху, его умелым ласкам, этому огню, который разгорается всё сильнее с каждым движением его языка, с каждым скольжением пальцев внутри меня.

Вторая волна накатывает быстрее. И намного острее, потому что я уже не боюсь и не сдерживаюсь. Стону в голос, выгибаюсь, впиваюсь пальцами в его плечи, чувствуя, как он усиливает ласки.

Теперь у меня внутри уже два пальца, восхитительно приятно и осторожно растягивают меня, а внутри при этом всё горит, пульсирует, требует большего.

И тогда Оларх делает пальцами и ртом что-то такое, от чего меня снова накрывает.

Новая волна накатывает из глубины моего трепещущего лона, растекается по всему телу — оно жадно раскрывается, принимает её всю.

Я дрожу, бёдра трясутся мелкой дрожью, а из горла вырывается протяжный, блаженный стон.

Как же хорошо!.. Я счастлива так, как никогда в жизни. Томное блаженство разливается по венам густым расслабляющим потоком, убеждает каждую клеточку моего тела стать податливым и мягким.

Оларх плавно замедляется, сопровождая моё падение. Его язык мягко затихает, пальцы замирают внутри, и только тяжёлая ладонь на животе всё ещё придавливает, удерживая меня с ним, не давая уплыть далеко.

Я тяжело дышу, приходя в себя. Глаза всё ещё закрыты, в ушах шумит кровь, сердце бешенно колотится.

А когда я открываю глаза, Оларх уже надо мной.