Глава 31. Начало

Его лицо нависает надо мной — красивое, суровое, с резкими скулами и твёрдой линией губ. Чёрные глаза прожигают меня насквозь. Он так близко, что я вижу каждую ресницу, чувствую его горячее дыхание.

Он останавливается совсем рядом с моими губами.

Пристальный взгляд в глаза. В его глазах — вопрос. Немой, тяжёлый, пугающий своей откровенностью.

Я не двигаюсь. Не могу.

Но и оттолкнуть, остановить… выше моих сил. Да и зачем? Это же Оларх… Нестерпимо хочу ощутить его губы на своих губах.

Но и слов нет. Только дышу часто-часто. Щёки горят так, что кажется, сейчас вспыхнут.

Прерывисто вдыхаю, а Оларх вдруг плотно закрывает глаза, прижимается лбом к моему лбу. Дышит глубоко, с надрывом. Чувствую, как он напряжён, как вздуты могучие мускулы.

Замираю под ним, едва дыша.

Осознание того, что он ждёт, давая мне время отстраниться, если я не захочу дальше, разливается по венам томительным жаром.

Моя рука поднимается сама собой. Касаюсь пальцами его щеки.

Оларх вздрагивает всем своим могучим телом. Чёрные глаза вонзаются в меня с такой острой, голодной силой, что у меня перехватывает дыхание.

Я не отвожу взгляда.

Он берёт мой поцелуй так осторожно, будто я соткана из утреннего тумана и могу развеяться от любого резкого движения.

Его губы твёрдые, но нежные. Они прижимаются к моим бережно-бережно, и я чувствую, как этот огромный, несокрушимый орк подрагивает от напряжения, сдерживая свою силу и желание.

Оларх раскрывает мои губы своими, и его язык проникает внутрь — медленно, ласкающе, очень осторожно, будто пробуя меня на вкус. И это так приятно, что из моего горла вырывается тихий всхлип.

Я подаюсь ему навстречу, неумело пытаюсь повторить его движение, коснуться его языка своим.

Оларх глухо рычит, и поцелуй тут же становится другим. Требовательным. Напористым. И это так восхитительно, что я таю, плавлюсь, забываю обо всём на свете.

Внутри разливается жар, такой густой и сладкий, что кружится голова. Между ног пульсирует, набухает, становится влажно — я чувствую это сквозь ткань штанов, и мне не стыдно, но… мне хочется ещё больше.

Мои руки сами скользят по его спине — широкой, мощной, покрытой плотной гладкой кожей, под которой перекатываются стальные мускулы. Я прослеживаю пальцами каждый бугор, каждую впадину, и Оларх от этого становится напористее, углубляя поцелуй.

Внутри меня всё пылает. Его язык так восхитительно напористо и требовательно ласкает мой рот. Его руки поддерживают голову, ласкают волосы.

Его запах, вкус, вся его сила и бережность — всё это смешивается в один оглушительный, пьянящий коктейль.

Мне кажется, что я сейчас сгорю. И ни за что не остановила бы его сейчас. Ни за что.

Нет у меня страха. С ним не страшно.

Здесь, в этом земляном укрытии, под тяжестью его огромного тела, я чувствую только жар и странную, всепоглощающую правильность.

Это Оларх. Тот, кто снова и снова отводит от меня смерть. Кто обращается со мной так, будто я — единственное, самое драгоценное сокровище в этом жестоком и опасном мире.

Мои пальцы скользят по мощной шее и спине. Я отвечаю на поцелуй уже смелее, а его твёрдое, горячее тело от этого сильнее прижимается к подрагивающему моему.

Чувствую, как напряжены все его мышцы, чётко осознаю, что он сдерживает себя, чтобы не спугнуть, и от этого так хорошо, что хочется плакать.

Я доверяю ему. Полностью. Безоговорочно.

Точно знаю, что он не причинит мне вреда. Ведь он обязательно остановится, если я попрошу.

И от этого я точно не хочу его останавливать. Нестерпимо хочу больше. Именно с ним.

Губы горят, дыхания не хватает, но я всё равно тянусь к нему, вжимаюсь в него всем телом, отдаваясь этому поцелую без остатка.

В голове шумит, сердце колотится, а внизу живота скапливается тягучее, томное тепло, которое заставляет меня выгибаться, прижиматься ближе, тереться об него.

Мне впервые в жизни так оглушительно, нестерпимо хорошо. И я ни на что это не променяю. Даже если завтра всё рухнет, это время с ним, под ним, совершенно точно будет стоить всего.

Я растворяюсь в происходящем без остатка.

И… даже не замечаю, когда он расстегнул мою рубашку, ведь всё моё внимание — на том, как он целует меня, не отрываясь. Только чувствую, как ткань расходится, открывая грудь прохладному воздуху, и тут же его горячие губы отрываются от моих, скользят вниз.

Он целует мою шею. Ключицы. А потом его рот находит мою грудь.

Я ахаю, потому что это так неожиданно и так остро приятно, что внутри всё взрывается искрами. Он ласкает губами один сосок, потом другой, и я выгибаюсь дугой, обнимая могучую спину, не зная — оттолкнуть его от слишком острых ощущений или, наоборот, усилить их, прижаться к нему ещё ближе.

Оларх уже целует мой живот, опускаясь всё ниже. Каждый поцелуй — как маленький костёр, разгорающийся на моей коже.

Его пальцы ложатся на пряжку моего ремня.

Я вздрагиваю. Всё моё тело напрягается от того, какой обжигающей волной это отозвалось во всём теле, от того, как сладко и тяжело запульсировало внизу.

Оларх тут же замирает и поднимает голову. Смотрит прямо в глаза. Пристально. Изучающе.

Я же только и могу, что смотреть на него, потрясённая шквальными ощущениями во всём теле.

Этот момент, кажется, длится вечность. Ни он не двигается, ни я. И пальцы на моём ремне совершенно неподвижны.

Я не останавливаю. Не могу. Но и слова произнести не в силах.

Тону в его пристальном, пронизывающем взгляде.

Не отрывая взгляда от моих глаз, Оларх медленно расстёгивает пряжку моего ремня.