Глава 24. Когда-нибудь

Янар стоит совсем близко, прямо перед порогом моей каюты. Высокий, собранный, с тяжёлым внимательным взглядом. Чёрные волосы стянуты в низкий хвост, на плечах привычная кожаная броня, и от него веет такой сдержанной силой, что я невольно сильнее сжимаю пальцы на двери.

После всего, что случилось ночью, смотреть ему в глаза странно.

Вроде он ничего плохого не сделал. Наоборот. Отправил меня спать, а сам остался говорить с Тахиром и Олархом. Но я всё равно чувствую, как щёки начинают гореть, стоит только вспомнить палубу, поцелуй и слова Тахира… Сердце сразу проваливается куда-то вниз.

Янар спокойно ждёт моего ответа. И от этого почему-то становится ещё труднее дышать.

Ведь привыкла уже, что Янар решает, распоряжается. Вопрос от него даже выбивает из равновесия.

Но мне приятно, что он не вторгается вот так. Без спроса.

Я сглатываю, отступаю в сторону.

— Да.

Только после этого он переступает порог. Входит спокойно, без резкости, и останавливается так, чтобы между нами оставалось расстояние. Дверь за его спиной остаётся прикрытой.

Янар скользит взглядом по моему лицу, потом по комнате, будто проверяет, всё ли в порядке. И опять смотрит на меня.

— Сядь, Иола. Поговорим.

Голос у него такой, что ноги сами делают шаг к кровати. Я сажусь на край, складываю ладони на коленях и тут же понимаю, что пальцы дрожат. Сцепляю их.

Янар замечает, его взгляд темнеет.

В этот момент в дверях появляется Оларх. Просто переступает порог и делает шаг в сторону. Опирается широкой спиной на доски, скрещивает мощные руки на груди и смотрит на Янара.

Я невольно затаиваю дыхание, глядя на него. Он огромный, мрачный, с чёрными глазами. Но я как-то даже выдыхаю и успокаиваюсь от того, что он пришёл.

От его молчаливого присутствия в каюте сразу становится иначе. Будто рядом поднялась тёплая каменная стена, за которой можно спрятаться, даже если я сама ещё не понимаю, от кого.

Янар медленно поворачивает голову к Оларху. Их взгляды скрещиваются. Янар хмурится, а Оларх смотрит на него с такой неподвижной тяжестью, что у меня по спине пробегает дрожь.

— Я не угроза ей, — самым краешком губ усмехается Янар. — И ты это знаешь.

Оларх после паузы коротко кивает.

— Знаю.

И не двигается с места.

Уголок губ Янара снова дёргается. Он переводит взгляд на меня, и всё во мне собирается в тугой комок. Разговор, ради которого он пришёл, явно не простой.

— Иола, я взял тебя под защиту, — говорит он. — Я должен понять, что произошло ночью.

Меня бросает в краску так, что щёки горят. Я опускаю взгляд на свои руки, но тут же заставляю себя поднять голову. Я больше не в замке. Меня никто не имеет права допрашивать как виноватую служанку.

Но взгляд Янара спокойный, выжидающий. И мне становится стыдно за мои мысли. Не допрашивает он меня. Так-то я его понимаю. Он действительно хочет меня защищать.

Бросаю быстрый взгляд на неподвижного Оларха у стены.

— Тахир меня не обижал, — говорю тихо. — Я уже сказала. Он остановился, когда я попросила.

Янар чуть склоняет голову.

— Это я понял. Я спрашиваю о другом. Он сказал, что взял бы тебя в жёны. Мне важно узнать твои мысли.

Внутри всё обрывается. Вот зачем ему это? Что ему до моих мыслей?

Чуть было не говорю это вслух, но всё же удерживаюсь от злых слов. Похоже, эти двое, что Янар, что Оларх, решают для себя, насколько меня надо от Тахира оберегать.

Да если бы я сама понимала эти свои мысли!

Ведь стоит только подумать, как меня будто снова выталкивает на ночную палубу.

Туда, где ветер и три горящих мужских взгляда.

А ещё изумрудные глаза Тахира. Его голос, низкий и серьёзный. И эти слова, которые до сих пор стучат в голове. В жёны.

Только слово «жена» мне не слышится сейчас чем-то… желанным. Стать чьей-то. Снова.

Пять лет моей жизни уже были чужими. Слишком долгими, и только цель во что бы то ни стало освободиться давала силы выдерживать это всё.

Да и потом, чтобы быть счастливой в браке, надо ведь… Что-то ведь надо тоже давать в брак, не только брать? А что я могу дать? Только собственную несвободу?

Янар не отводит взгляда. Не понимаю, что он от меня хочет.

— Что ты думаешь о замужестве, Иола? — не отступает орк. — Я сейчас не про Тахира. Вообще.

Воздух застревает в груди. Вроде простой вопрос. Только я не понимаю, почему я должна отвечать на него именно сейчас?

— Нет, не хочу, — вырывается у меня.

Лицо Янара остаётся совершенно бесстрастным. Оларх у стены чуть наклоняет голову, глядя на меня, и я чувствую, как его внимание становится острее.

Горло пересыхает, но надо сказать остальное. Иначе они поймут не так.

— В смысле я когда-нибудь хочу, конечно, — говорю я. — Но явно не сейчас.

Сердце бьётся так сильно, что отдаётся в пальцах. Орки молчат, и только благодаря этому я чувствую в себе силы объяснять.

— Я только выбралась, — продолжаю, чувствуя, как голос дрожит, но всё же держусь. — Только получила свободу. Я ещё сама не понимаю, кто я теперь. Где буду жить. Что буду делать. Мне надо добраться до столицы. Устроиться. Найти работу или службу. Понять хоть что-то про себя. Кто я вообще есть…

Я запинаюсь, потому что в груди становится больно.

Слишком много всего. Слишком быстро.

— Я не могу сейчас, — добавляю я, расправляя плечи и глядя во внимательные глаза Янара. — Даже думать об этом не хочу. Не спрашивайте меня, пожалуйста. Я просто не могу.

В каюте становится очень тихо. За стенкой слышится глухой шум корабля. Скрип дерева. Далёкий голос матроса. Плеск воды о борт.

Янар смотрит на меня долго. Так пристально, что хочется съёжиться. Но я сижу прямо. Пусть пальцы сжаты. Я сказала, как есть. Наконец Янар коротко кивает.

— Хорошо, я понял, — кивает Янар и разворачивается к двери.

Я моргаю. И всё? Непонятно мне совсем, для чего ему эти вопросы нужны были. Грудь вдруг сжимает так, что дышать больно. Мне почему-то хочется заплакать. Совершенно не понимаю, отчего.

Невольно смотрю на Оларха и расслабляю плечи. Почему-то именно взгляд его чёрных непроницаемых глаз тут же успокаивает меня.

Хорошо, что он тут. Мне правда в его молчаливом присутствии легче.

И тут на пороге появляется Тахир. Встаёт в проёме, опираясь рукой на косяк.

Всё-таки он красивый такой… Волосы убраны назад, он в своей кожаной броне, подчёркивающей его идеальный рельеф. Изумрудные глаза устремляются ко мне, и меня просто в жар бросает.

Тахир улыбается мне так, что у меня всё сладко вспыхивает внутри. Его властные губы на моих губах, ласкающие руки и пальцы. Жар поднимается от груди к лицу, и я поспешно сжимаю пальцы на коленях.

Янар смотрит на него тяжело. Как и Оларх.

Тахир стоит под этими взглядами, не двигаясь, а сам пристально смотрит на меня. Лицо становится серьёзным, и голос тоже меняется. Низкая, густая сила в его голосе сохраняется, но теперь в неё вплетается бархатистая хрипотца.

— Шёл к тебе, услышал, Иола. Ты мне вот что скажи. Чего боишься на самом деле? Меня? Или самого слова «жена»?

От этого вопроса внутри всё замирает.

Я облизываю пересохшие губы и тут же жалею. Взгляд Тахира темнеет. Всего на миг. Потом он опускает ресницы, будто сам себя удерживает, и от этого у меня внутри становится ещё горячее.

Он смотрит так, что жар снова поднимается к лицу, а губы начинают гореть, как от вчерашнего поцелуя.

Янар резко переводит взгляд на Тахира.

— Достаточно. К этому не возвращаемся.

Тахир усмехается и иронично смотрит на него, а потом пристально на меня.

— Не буду требовать с тебя ответа, Иола, — улыбается мне он уже совсем другой, открытой улыбкой. — Но ты подумай об этом.

Я даже дыхание перевожу, что можно не отвечать.

— Мы будем сходить с Иолой на берег? — резко переводит разговор Тахир, глядя на Янара.

Тот делает паузу и кивает.

— Пройтись по твёрдой земле полезно, — говорит Янар. — Мы подходим к портовому городу у устья Великой. Рейваль. Там корабль встанет пополнять припасы.

— Говорят, там отменные лавки, — прищуривается Тахир. — Иоле понравятся ткацкие ряды. Рейвальские нити даже у нас славятся.

Я округляю глаза, позабыв обо всём.

— Рейвальские нити? — я аж вскакиваю. — А мы сможем? — и тут же осекаюсь. — Нет, если у вас свои дела там, я не буду вас стеснять, но если мимо будем проходить… Мне хоть посмотреть на них. Марта столько о них рассказывала…

И вот тут я осекаюсь. Ох, меня же считают погибшей. За своими бедами я так и не подумала о Марте и Фирре, они наверняка оплакивают меня. Остальным-то всё равно, а этим славным людям, которые столько мне помогали…

Решаюсь дать им весточку о себе, когда устроюсь и заработаю. И подарки хорошие прислать.

— Можно, конечно, — усмехается Тахир. — Обязательно зайдём.

— А мы прямо сейчас? — Я уже не могу сдержать улыбки.

Рейвальские нити, подумать только! Я смогу посмотреть на эту красоту…

Комнату неожиданно наполняет низкий сильный голос Оларха.

— Сначала завтрак.

Коротко. Невозмутимо. Так по-оларховски, что я улыбаюсь шире, глядя на него.

— Да, как раз позавтракаем и причалим, — коротко подтверждает Янар.

Тахир подмигивает мне и уходит в гостиную. Янар следом.

Только Оларх задерживается, пропуская меня вперёд.

Когда я прохожу ближе, он вдруг протягивает руку и удерживает меня за запястье.

Я останавливаюсь и буквально каменею от неожиданности и этого властного и… предельно осторожного захвата.

Вскидываю на Оларха взгляд, и в груди у меня вспыхивает такой жар, что приходится снова опустить глаза.

— Я хочу напомнить тебе, Иола, — понизив голос, мрачно и жёстко произносит Оларх. — Ты никому и ничего не должна.