6. Осколки звезд

– Да блять!

Очередное поганое утро.

В гараже сыро.

Стекая по люстре, прямо мне на рожу капает вода.

Какого хрена на улице идет дождь? Какого хрена я вообще все еще делаю в этом мире?

Любого другого хранителя уже отправили бы в утиль. Но меня по какой-то загадочной причине держат на этой поганой работе.

Подбираю недопитую вчера бутылку с пола. Иду на улицу курить и сделать очередную гадость, за которую меня наконец можно будет развеять, но вспоминаю обещание, данное вчера няше Авроре.

Уже пятый день я таскаюсь в волонтерский центр, и каждый раз она придумывает, чем меня заманить обратно.

На самом деле мне не нужны ее пироги или одобрение. Какого хера я туда хожу вообще не понимаю. Но как привязанный возвращаюсь.

Увы, ничего кроме разгрузки мне не доверяют. И даже кулаки почесать не об кого. После того случая на пост посадили охрану.

Иду, наслаждаясь дождем и остатками скотча. От меня шугается какая-то девица с мерзко лающей псиной. Мужик в костюме. И даже бабка с тележкой, бегущая на автобус, перекрестилась.

Да не демон я.

Хотя в отражении витрины виднеется какой-то обсос.

Не удивительно, что Аврора тогда прогнала меня из душевой.

Эта цаца точно любит чистеньких мальчиков. Я в этом плане совсем не секс.

Да и похрен.

Вспоминая про зазнобу, выключаю дождь. Идти под ним даже мне становится неожиданно противно, а она, наверное, уже ноги промочила. Бегает вечно в каких-то тапках с дырками.

В центре сегодня суета. На входе нагромождение ящиков с продуктами. Девочки сами безуспешно пытаются их таскать.

Отправляю всех по своим делам и перетаскиваю ящики в кладовку. Тяжелые, бля, ящики! После очередного захода останавливаюсь попить воды.

Так и хочется потеребить уважаемых старейшин. Вот какого хрена я сейчас не могу колдануть?!

– Простите! – позади слышится голос. Молодая женщина прижимает к груди маленького ребенка. Еще один, размером побольше, жмется к ее коленке. – Мне некуда идти, – голос у нее срывается, слезы текут по щекам. Так выглядит настоящее отчаянье. – Ребенок болеет, а мы на улице уже третий день…

Оборачиваюсь, чтобы позвать девочек, но никого нет.

Позвать кого-то и смотреть со стороны проще. Мелочь тихо хнычет, уткнувшись маме в плечо, и я понимаю, что не могу просто стоять и ждать.

– Садитесь, – говорю резче, чем хотел. Женщина вздрагивает. Я прочищаю горло, пытаюсь смягчить тон. – Садитесь, пожалуйста. Сейчас разберемся.

Аврора показывала мне это, но тогда я слушал вполуха. Зачем мне знать про приюты и ночлежки? Я же не социальный работник.

А теперь лихорадочно листаю страницы, ищу нужную информацию. "Временное размещение", вот она. Набираю первый номер.

– Извините, все занято, – голос звучит неестественно, слишком официально. Набираю второй номер.

– Мест нет, перезвоните завтра.

Третий, четвертый, пятый… Ни-че-го.

Кладу трубку. В груди растет какое-то жгучее чувство – злость? Отчаяние? Женщина смотрит на меня с надеждой, и дыра в груди разрастается еще шире.

Я сжимаю кулаки так сильно, что костяшки белеют. Хочется швырнуть эту папку об стену, выругаться, сказать женщине, что ничем не могу помочь.

Но ребенок снова кашляет. Кашляет глухо и с надрывом, как когда-то Анна.

Понимаю, что не могу сдаться. Не могу быть тем же ублюдком, каким был всегда.

Кручу в руках телефон и нажимаю кнопку вызова номера. Этот звонок мне будет очень дорого стоить.

Через полчаса курю в холе частной клиники. Курю, пока не получаю подзатыльник.

– Ты куда опять влип? Это же не твои?! – сестра шипит, показывая на девушку в палате. Отбирает мою сигарету, жадно делает затяжку и, превращая ее в розовые блестки, сдувает с ладони.

– Юль, вот ты совсем дура? – пытаюсь достать новую сигарету, но в кармане только пучок васильков.

– Люб, ну ты чего сразу обзываешься? – склоняет голову набок издеваясь.

– Ой, да пошла ты. В обычную больницу отвезу, – собираюсь встать, но она усаживает меня обратно.

– Стой. Я позабочусь о них. Только объясни, что происходит? То, что на улице какая-то странь в апреле мы уже привыкли. К твоим бесконечным смертям тоже. Но это, – машет рукой в сторону палаты. – Это ты как объяснишь?

– Вдруг я волонтером заделался?

– Ты? – Юля делает огромные глаза и начинает истерично ржать. – Ладно. Спишу на то, что ты окончательно чокнулся. О них не беспокойся. Я прослежу.

Молча встаю и ухожу, но в последний момент разворачиваюсь и бросаю ключи прямо в руки сестры.

– Когда закончится лечение, отвези ее ко мне. Там лет двадцать уже никто, кроме ноября не останавливался. Марк теперь и не помнит об этом месте, наверное, – сам не понимаю, зачем это делаю. Переминаясь с ноги на ногу, продолжаю. – Колдани там какие-то бумажки. Придумай историю про поддержку матерей одиночек. Короче, ты взрослая, сообразишь.

Юля подбегает, чтобы посветить в глаза фонариком, напяливает стетоскоп, чтоб продолжить играть в доктора, но я отмахиваюсь.

– Ты в своих экспериментах дошел до абсурда? Молнией в себя зарядил или еще чем обдолбался?

В ответ молчу. Потому что ответа у меня нет. Юля закатывает глаза и, наконец, сваливает, поняв, что ждать бесполезно. Сейчас точно пойдет жаловаться Святу. Ну и похрен.

В палате девушка нежно обнимает старшего, пока младшему ставят капельницу. Рядом с таким малышом все это выглядит крайне несуразно.

У каждого месяца есть осколки звезд. Они помогают, исполняют желания, дарят удачу.

Их нужно раздавать людям, которые того заслуживают.

Я свои не использовал никогда.

Отправляю одну женщине в палате. Пусть хотя бы она будет счастлива.

Ухожу. Стою на крыльце и чувствую себя… Другим. Будто что-то во мне сломалось и собралось заново, но правильнее.

Вместо сигарет и виски по карманам опять васильки. Собираю целый букет. Хочу выбросить, но вспоминаю об Авроре. Кажется, она обрадуется.

Она меня начинает искать раньше, чем я успеваю вернуться в центр.

– Соскучилась по мне? – беру трубку.

– Ты далеко? – судя по голосу, ей совсем не до шуток.

– Что случилось?

– Взрыв газа в многоэтажке. Обрушилась половина дома. Там куча пострадавших. Три соседних дома эвакуируют. Нужно организовать ночлежки, помочь пострадавшим, обустроить подвоз питания для МЧС, нужны волонтеры разбирать завалы…

– Еду.