5. Выпендрежник

Любомир отлипает от стены, и его улыбка становится шире. Он не прикасается, но нависает надомной.

– Но не это!

Хирургичка ему чертовски идет, но совсем немного мала и открывает тонкую полоску кожи на животе. Там снова виднеются его идеальные мышцы, которые так и хочется… Стоп. Хватит.

– Я… Ты отлично справился сегодня. Не хочешь еще немного помочь? – мой голос начинает звучать слишком неуверенно.

– В каком смысле? Ты меня в секту что ли заманиваешь?

– Не совсем. Я сейчас иду на вторую работу. Там очень нужны такие, как ты.

– Как я?

– Самоотверженные, смелые, выносливые… Сильные, – сама от себя не ожидая, тычу пальцем в его стальной бицепс.

– Съемки порно что ли? – загораются его наглые глаза.

Я чувствую, как краснею. От возмущения, конечно же. Только от возмущения. Я совсем, совершенно точно не представляю его в роли немецкого сантехника.

– Что? Нет! Ты опять? Тебе холодного душа не хватило? Хирургия и травматология не единственные предметы, по которым у меня было отлично. Черный пояс по ушу не дремлет. За мной иди!

– Ну что за цаца, – слышу его бормотание позади.

Резко разворачиваюсь, и он врезается в меня на полном ходу. Его руки автоматически обхватывают меня за талию, чтобы удержать равновесие.

Близкий контакт сейчас очень кстати, и я удачно использую момент.

– Учти, твои… Нежные части я могу и повредить без боевых искусств. У меня работа нервная. Так что не шути со мной.

Удивление и испуг на его лице такие искренние, кажется, он мою дрожь принял как угрозу, а не понял, что мое тело сходит с ума от его близости.

Разворачиваюсь и иду, не оглядываясь. Пойдет за мной – хорошо. Нет – его выбор. Хотя почему-то очень хочется, чтобы пошел.

Слышу шаги позади. Губы сами собой растягиваются в улыбке.

Два квартала идем молча. Я чувствую его взгляд на себе, но не оборачиваюсь. Пусть думает что хочет.

У массивной двери останавливаюсь. Любомир обходит меня и галантно открывает дверь. Быстро учится. Может, не такой уж он и безнадежный нахал.

– Это что? – спрашивает, оглядывая просторное помещение с потертыми стенами и разномастной мебелью.

– Волонтерский центр. Тут всегда нужна помощь. Вещи перетаскать, ужин раздать, медицинскую помощь оказать.

– А я здесь зачем? Я не врач, – в голосе искреннее недоумение. Неужели он правда не понимает?

– Как зачем? Ты, не раздумывая, бросился спасать жизнь человеку. Так может поступить далеко не каждый.

– Я спас?! – его глаза округляются.

Любомир сейчас похож на мальчишку, которому сказали, что он супергерой.

– Ты. Без твоей помощи я бы не смогла делать свою работу. Ты держал рану, пока я накладывала швы. Ты… – договорить не успеваю. Позади слышится грохот и крики.

– Дай пройти, я тебе сказал! Где эта шлюха прячется?!

В дверях стоит мужчина. Красное лицо, взъерошенные волосы. Запах перегара бьет даже на расстоянии. В руках бейсбольная бита.

– Лена! Выходи, тварь! Думаешь, спрячешься от меня?

– Часто у вас такое?

– Чаще, чем должно быть в мире разумных существ. У нас прячется девочка. Ей всего девятнадцать. На седьмом месяце беременности. Пришла три дня назад вся в синяках, – нажимаю тревожную кнопку, но, как показывает практика, охрана приезжает, когда уже поздно.

– Простите, но вам нужно уйти, – голос Марины, администратора центра, дрожит. – Это частная территория.

– Пошла ты! – мужчина замахивается битой.

Не успеваю даже испугаться Любомир уже там. Одним плавным движением перехватывает биту, выкручивает из рук алкаша. Тот от неожиданности отшатывается.

– Ты кто такой вообще?!

– Я? – Любомир лениво улыбается, но в глазах – сталь. – Я тот, кто сейчас объяснит тебе правила хорошего тона.

– Да я тебя…

Договорить не успевает. Любомир делает какой-то финт – слишком быстро, чтобы я успела разглядеть – и мужик оказывается лицом к стене, с заломленной за спину рукой.

– Во-первых, – спокойно говорит Любомир, будто читает лекцию, – в приличном обществе не принято махать битой. Во-вторых, на женщин не кричат. В-третьих, беременных женщин вообще трогать нельзя. Усвоил?

– Отпусти, урод!

– Не услышал ответа, – заламывает руку сильнее.

– Усвоил! Усвоил!

– Отлично. А теперь ты сейчас спокойно развернешься и уйдешь. И больше здесь не появишься. И к жене не подойдешь. Понял?

– Она моя жена! Имею право!

– Неправильный ответ, – Любомир цокает языком. Не знаю, что именно он делает, но мужик взвизгивает как девчонка.

– Понял! Все понял! Не подойду!

– Умница. А теперь считаю до трех. Раз…

Алкаш исчезает быстрее. Дверь хлопает так, что дрожат стекла. Любомир поворачивается к нам, отряхивает руки:

– Ну что, кому еще помощь нужна?

Марина смотрит на него как на божество, а я закатываю глаза. Выпендрежник.

– Спасибо, – выдыхаю я. – Ты был…

– Великолепен? Неотразим? Твой герой? – он снова ухмыляется, но в глазах беспокойство. – Ты в порядке? Испугалась?

Что с ним? Неужели этот нахальный красавчик, который полдня доводил меня своими шуточками, переживает, не напугал ли меня пьяный дебошир.

– Я в порядке. Но Лену нужно проверить. Стресс мог спровоцировать…

– Вот, – Любомир перебивает, протягивая мне биту. – На всякий случай. А я пока прослежу, чтобы этот кадр действительно ушел и не вздумал вернуться.

– Постой… – но он уже выходит за дверь.

– Откуда ты такого откопала? – подходит ко мне Марина.

– Это… долгая история, – бормочу, чувствуя, как горят щеки.

– Ну, если у него есть брат или друг – дай знать, – подмигивает.

Киваю, но мысли возвращаются к Любомиру.

К тому, как легко и профессионально он обезвредил алкаша. К его шуткам, которые почему-то больше не раздражают. К анатомическому атласу, который так хочется потрогать…

Черт. Кажется, у меня проблемы.