4. Неженка

Ладошка горит от пощечины, но, где только силы берутся после такой смены, заталкиваю парня в душевую прямо в одежде, пока не пришел в себя.

Выкручиваю кран с холодной водой на всю, чтобы точно протрезвел. Может, заодно мозги ополоснуться от дурных мыслей.

– Очнулся?

– Я? – спрашивает, хлопая глазами, будто и правда только пришел в себя.

– Это не я вломилась в женскую раздевалку, – так бы и дала подзатыльник.

– Я подумал это было предложение… – нагло улыбается.

– Искупаться? Да. Но я тебя вроде бы в мужской оставляла.

– Оу. Извини я… – ни капли раскаяния в интонациях!

– Привык. Понимаю. Красавчикам ничего другого не предлагают, – закатываю глаза, а он все так же стоит под ледяными струями.

– Я красавчик, значит? – скалит зубы.

Хочу добавить, что еще и позер, но разговор и без этого затягивается, а я все еще прикрываюсь коротеньким полотенцем.

Между нами все слишком интимно, как для людей, которые даже имени друг друга не знают.

– Пошел вон в мужскую дешевую и, чтобы через пятнадцать минут ждал меня в коридоре чистый, сухой и без подобных намерений. Может, тогда и предложу что-то дельное.

Странно, но выполнять просьбу он не торопится. Наоборот, расплывается в улыбке и с довольной рожей стягивает толстовку.

Она с мокрым шлепком падает на кафельный пол, а я зависаю совершенно бесстыдно и жадно разглядывая идеально очерченные грудные мышцы и кубики пресса, которые напрягаются при каждом движении.

Анатомия из учебников внезапно оживает. Вот она, передняя зубчатая мышца, вот косые мышцы живота, создающие эту безупречную V-образную линию…

По коже струится вода, подчеркивая каждый изгиб. Он проводит рукой вдоль тела и направляет свои неприлично длинные пальцы к пуговице на джинсах.

Боже, Аврора, соберись! Ты врач, а не фанатка на концерте.

– Доктор? Все в порядке?

Нет. Не в порядке. Конечно, я не скажу это вслух, но…

Пять лет медицинского, два года ординатуры, сотни пациентов и я все равно стою как школьница, не в силах отвести взгляд от мужского торса. Хлопаю глазами как дура и чувствую, что краснею.

Заставляю себя сдвинуться с места. Снимаю с крючка чью-то деревянную массажную щетку на длинной ручке и этого движения хватает, чтобы заставить его уйти.

– Выпендрежник, – говорю ему вслед, но у парня, очевидно, случается острая аллергическая реакция на те случаи, когда последнее слово остается не за ним.

– Какая неженка…

– Неженка. И тебе лучше бы соблюдать правила приличия, – рявкаю, но коленки предательски дрожат.

Поднимает руки вверх и наконец-то вываливается за дверь.

Отбрасываю полотенце и сама залезаю под холодную воду, запираясь в душевой.

Входная дверь раздевалки хлопает, и я подпрыгиваю от страха.

– Я Любомир, кстати! – дверь снова хлопает, а мое сердце, схватив дозу адреналина, частит, вырываясь из груди.

Ну и что это было?

Я специально тяну время в душе. Тщательно сушу волосы и собираю вещи в сумку. Даже закидываю оставленную… Любомиром толстовку в стиральную машину.

Наверное, надеюсь, что он смоется. Но когда выхожу из раздевалки, он все еще ждет меня, вальяжно подпирая стену.

– А ты не спешила.

– Нет. Мы ехали на станцию сдавать смену, когда погода решила окончательно поймать психоз.

Он закатывает глаза и нервно теребит массивный перстень на безымянном пальце.

– Раз уж ты меня дождался, я все-таки хотела тебе кое-что предложить…