11. Мое сердце

Губы пересохли и потрескались. Сил нет даже открыть глаза, но я из тысячи узнаю место, где нахожусь по одному только запаху.

Хлорка, спирт, тошнотворно-сладковатая вонь гниения тела и йодистых бинтов. Запах тревоги и надежды. Ненавижу его всей душой.

Черт, мне все это не приснилось. Скорая, врачи, куча исследований и новые снимки КТ, на которых мои легкие светятся как новогодняя елка. Несколько самых ярких осколков звезд проросли прямо в сердце.

Снова подкатывают горькие слезы, но сдерживаю их поток. Для жалости к себе больше попросту нет времени. Нужно только немного набраться сил и…

Для пробы шевелю кистью. Кончики пальцев покалывает. Не открывая глаз, нащупываю на второй руке катетер. Хочу потянуть за трубку капельницы, но меня останавливают знакомые пальцы и теплый голос.

– Тихо, тихо. Не стоит дергаться, – убирает мою руку и касается губами тыльной стороны ладони.

Играть в прятки не вышло. Не хотела ему рассказывать. Потому что миссия Ромы как купидона больше невыполнима, а то что между нами… Тоже не имеет больше никакого смысла.

У него вечная жизнь, а я вот-вот догорю, как свечка.

Меня привезли в больницу сегодня утром. Объявили приговор, накачали всем чем можно и уложили спать. До принятия еще далеко, но увидеть здесь Рому я не ожидала.

– Как ты меня нашел? – говорю беззвучно, но он все понимает.

– Просто потянул за ниточку, – горько улыбается, показывая на мое сердце.

Эта самая ниточка, будто и вправду существует, отдается мягким теплом в груди.

– Я не понимаю. Ты же говорил, что ее нет совсем.

Вместо привычного выпендрежного щелчка пальцами он просто разворачивает ладонь и, разбрасывая искры в воздухе, появляется красная нить. Она идет от моего сердца и врезается прямо в грудину Ромы.

Нить начинает трепетать, чувствуя, как разгоняется мой пульс. Хочу потрогать, а она ластится к ладони, как кошка.

Пытаюсь заглянуть за Рому, мало ли куда она ведет. Но он, улыбаясь во всю пасть, задирает футболку, оголяя свой идеальный пресс, который расчерчен не только кубиками, но и следами от моих ногтей. Чуть выше светится нить, которая впивается ему в грудь, подсвечивая бьющееся сердце.

Он, я… Но как? Как это все может быть?

– Судьба играет в свои игры. Наша встреча – это награда. Тебе за все страдания, которые пришлось пережить. Мне, за прошлую жизнь, видимо. Но просто так нас свести ей было бы скучно. Судьба та еще хулиганка. Подкинула мне работу, а сама связала нас.

Он сегодня удивительно улыбчивый. Говорит о Судьбе с таким восхищением, но еще совсем не догадывается, что главная ее шутка впереди. Шутки написала она, а палачом быть придется мне…

– Рома, остановись, – дрожащей рукой обнимаю его горячие пальцы. Он всегда такой. Горячий как печка. Будто у него в груди настоящий атомный реактор.– Просто послушай меня. Ничего из этого не получится, – натягиваю его футболку ниже, и красная нить растворяется в воздухе.

Она исчезает, но я все еще чувствую нашу связь, которую придется разорвать навсегда.

Делаю глубокий вдох и задерживаю дыхание. Я должна найти в себе силы произнести это вслух. Должна не столько для Ромы, сколько для себя самой. Дыра в моей груди становится бездонным провалом.

– В прошлый раз я не очень-то хотела жить. Боролась по инерции. От развода, борьбы за квартиру, бесконечных судов меня спасала боль. А от боли – развод. Сейчас мне впервые хочется жить. Очень хочется. И все по большей части благодаря тебе.

Наши глаза встречаются. Его темные и мои заплаканные. Все плывет. Слез так много, что не получается даже сморгнуть. Горло сковывает спазм, но я продолжаю говорить.

– Раньше я получала хорошие результаты анализов и даже толком не понимала, зачем выиграла эту дурацкую гонку. Ты появился и расставил все на свои места.

– Почему ты плачешь? – стирает влагу с моих щек и, пересаживаясь на кровать, нежно целует нос.

– Все слишком плохо. Операция не поможет, да и не переживу я ее. Ждать экспериментальное лечение времени у меня не осталось.

– Но твои анализы были в порядке, – ерошит волосы, не зная, куда деть руки.

– Папки с результатами. Их перепутали. Хорошие новости были не мои. Оказывается, не одна я Пышкина М. О. в прекрасном городе Петербурге.

– Сколько?

– Две недели. Месяц максимум. Нет никаких шансов. Рома, я хочу, чтобы ты…

– Нет, – он встает с кровати и начинает мерить шагами комнату. – Даже думать так не смей. Потому что этого не произойдет.

– Рома…

– Нет, – отрезает, решительно возвращаясь ко мне. – Я тебе сейчас кое-что отдам, это нужно будет отнести к твоему соседу.

– Яну? Не понимаю…

– Он Январь. Он поможет тебе сориентироваться. Все подскажет.

– Рома, ты точно понял, что я тебе сказала? Я скоро…

– Нет. Мне сейчас придется уйти. Но ты должна запомнить, что ты самая прекрасная девушка на свете. Невероятно сильная, утонченная, эмоциональная, умная, красивая. Я влюбился в тебя, как только впервые увидел в том ресторане. Ты просто сияла, заражая этой энергией всех вокруг. Сразу же захотел тебя себе, но знал, что нельзя. А когда ты попала мне в руки, не смог оторваться, – наклоняется, чтобы поцеловать мои губы.

Каждое его прикосновение рвет мою душу на части. Я не могу ничего сказать. Тихонько плачу и запоминаю нас. Он пальцами стирает слезы с моих щек и говорит тише:

– Береги мое сердце, Маргарита.

Рома надевает мне на палец свой перстень. Целует в лоб и улыбаясь исчезает.

Его больше нет. Совсем. Не знаю как, но я чувствую это совершенно точно.

Вытирая слезы, выдираю капельницу из руки. Нужно срочно что-то делать. Потому что умирать должна была я, а не он.

Подхватываю с кресла его косуху. Рома сказал нужно к Яну, значит…

– Воу, – хватаюсь за ближайшую стену, чтобы не упасть.

Потому что оказываюсь на лестничной клетке между своей и квартирой Яна. Да что со мной творится?!

Все еще не понимаю зачем, но подхожу к двери соседа. Нерешительно жму на звонок.

– Марго? – брови Яна взлетают вверх, он втягивает меня в квартиру. – Ты чего в таком виде? Тебя кто-то обидел?

У меня не хватает внутреннего ресурса, чтобы с ним объясняться. Вместо болтовни протягиваю ему руку с перстнем Ромы.

– Откуда это у тебя?

– Февраль… Оставил.

Ян хмурится, оценивая меня с головы до ног. Цепляется взглядом за больничный халат под пальто, одноразовые тапочки.

Посмотреть на все это со стороны, я выгляжу точно как женщина, выжившая из ума от безумной любви. Которая нафантазировала себе сказку о месяце феврале, потому что прятала свои таблеточки под подушкой вместо того, чтобы их пить, и только что сбежала из психиатрической лечебницы.

Из комнаты выходит еще один мужчина. Чуть старше Яна. Седой, высокий и очень хмурый.

– Явилась! Ты где была-то? Тебя прислали на замену, а ты не явилась!

– Я?! Нет, вы что-то перепутали. Не я, Рома, но он…

– Какой еще Рома?

– Ну как же. Его взяли на испытательный срок февралем. А в наказание купидоном.

– Ты еще и купидон?! О боги! У нас не было никогда никакого Ромы. А вот тебя ищут все эти дни. Меня в отпуск не отпустили из-за тебя! Где была?! Как такую мощную защиту поставила, что не могли найти целый месяц?! – настоящий февраль злится, а вот Ян хмурится еще сильнее.

– Ничего не понимаю…

Они думают, что я должна была быть февралем? Самое время хлопнуться в оброк, но не выходит.

Рома, что же ты натворил?! И почему о твоем существовании знаю только я…