Склодский протянул было руку, активируя свою умерщвляющую магию, но я вовремя убрал еë в сторону. Пурпурная змея улетела в молоко, едва не задев морду гордого зверя.

— Погоди, она же не нападает! — выкрикнул я. — Всем успокоиться!

Красивый в своей мощи магзверь застыл на месте, скаля зубы и раздражённо махая длинным пушистым хвостом. Внезапное появление серебристых врат и вышедших из них людей спровоцировало предсказуемую реакцию. В животном мире полумер не бывает: либо бей, либо беги. А в Межмирье так подавно, квинтэссенция природы икс два.

Я бы беспокоился, если бы ирбис прижал хвост к земле, готовясь к прыжку, а так он лишь выражал недовольство. Коричневое пятно на его спине сползло вниз в сугроб и направилось к нам. Потап был укутан, как и мы, в шкуру маммотума, потому мог позволить не прятать лицо под кучей шарфов. Его появление успокоило ребят, и они убрали оружие в сторону.

— Восемь месяцев не виделись, здравствуй, — я сдержанно протянул ему руку, давая понять о дистанции между нами.

— Виноват, сам знаю, — правильно уловив моё настроение, он опустил голову. — Прогонишь?

Ребята позади напряглись, я физически чувствовал, как они прожигают мне спину своим беспокойством и нетерпением. Лицо Потапа схуднуло, на лбу появилось больше напряжённых морщин, особенно возле глаз. Я бы не сказал, что взгляд звериного толмача потух, в нём поприбавилось мозгов, а с ними пришла осознанность. Жилось ему всё это время явно не сахар.

— Я на тебя зол, Потап, не рассчитывай легко отделаться, но о твоём наказании поговорим потом. Сейчас можешь идти к ним, — я качнул головой, разрешая поздороваться с пришедшими. — Хорошо, что вернулся.

Старая гвардия была не столь холодна, как я, и устроила Новикову шумную взбучку, то есть приветствие. Больше всех басил Мефодий, пугая своим смехом даже отвернувшегося ирбиса, уши магзверя недовольно дёргались от громких звуков. Куликов вертел Потапа как тряпичную куклу в своих ручищах, пытаясь разглядеть того получше.

— Да ты либо одним снегом питался, дружище? Мы тебе нормальной еды захватили, пожрёшь как человек или тебе удобней с миски? Пха-ха-ха!

— Поставь ты его, детина, — хлопнул по плечу Гио. — Позвоночник малому сломаешь.

— А чой-то ты о его хребте испереживался? У нас вон эскулапище какой, вмиг всë поправит, — кивнул он на Склодского. — Слух, а и правда проверь его, а? — Мефодий поставил перед Леонидом блудного толмача.

— Жалобы имеются? — спросил тот, прежде чем пройтись диагностикой по телу одичавшего Потапа.

— Побриться бы по-человечески, а то топором как-то невесело черепушку скрести, — робко улыбнулся заросший Новиков, клочки усов, непривычная козлиная бородёнка и свисающие патлы намекали, что он сдался, прекратив ухаживать за собой.

Склодский нахмурился, отыскав пятнадцать переломов: рёбра, ноги, рука, пальцы и даже нижняя челюсть с трещиной. Парочка из них требовала длительной работы и ухода. В нынешних реалиях влезать так глубоко лекарь не стал, улучшил, что можно поверхностно и позже доложил мне о здоровье Потапа.

— Всё в норме, — произнëс лекарь и отпустил того к Нобу.

С ним, как и с Гио, парень полез обниматься.

— Спасибо, мастер, если бы не вы… Спасибо, — он не уточнил, что именно с ним произошло, но ещё успеется, захочет — сам расскажет.

Особенно он был рад увидеть Лёлика, первого приручённого им глипта.

— Здорово же ты подрос, дружище!

Вожак камнекожих по подобию человека протянул ему кулак, и оба стукнулись в приветствии. Между тем как пропавшего друга расспрашивали о его приключениях, Гио взялся строить укреплённую землянку вместе с десятком глипт, а я по достоинству оценил изменившиеся параметры любимчика магзверей.

Потап Харитонович Новиков

Отвага (39/100) +2

Амбиции (63/100)

Мечник (D), Вор (D)

Следопыт (B), Боевой маг (Е — D — C)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (81/100) +1

Трудолюбие (27/100) +5

Счастье (33/100) −38

Боевой дух (28/100) −6

Рождаемость (0)

Достигнут предельный уровень развития. -¼

Скрытые таланты — «Звериный толмач» (особая связь с живым миром)

Закрыл свой предел, значит. Два ранга за такой срок без учителей о многом говорило. У Потапа всегда была развита именно интуиция. С её помощью и частой практикой смог добиться успеха.

«Для выживания по-другому никак: или ты сильный, или мёртвый».

— Вы поженились, ого! — повернулся ко мне удивлëнный Потап после короткой беседы с Мариной. — Поздравляю! Много же я пропустил…

Пока для него готовился полноценный дом, мы развернули сшитый из шкур маммотумов шатёр, выгребли оттуда снег до самой земли и постелили толстый войлочный ковёр. Весь собранный с прошлого похода ценный материал был давно освоен. На одежде для гридней и шатре наша фантазия не ограничилась, ещё был особый проект, о котором я расскажу позже.

Внутри стало настолько тепло, что мы даже сняли верхнюю одежду и удобно расселись обсудить, как быть дальше. Перед этим Потап достал рукодельный рюкзак и вытряхнул его на пол. На свету заблестели разноцветные камешки хронолита, много камешков размером с куриное яйцо.

— Сколько тут? — спросил я.

— Двести штук, больше не смог унести. Остальное спрятал.

— Вот это по-нашему, зря времени не терял, — крякнул Мефодий, пытаясь выгородить друга.

— Много собрал? — уточнил я, чтобы знать, стоит ли возвращаться.

— Ещё восемьсот.

Заявочка на успех. Такие объёмы добывали разве что разведчики на вивернах, а этот чертяка в одиночку умудрился достать где-то кошку, обеспечить себя пропитанием и разведать местность порядка 10 тыс. километров.

— Мне просто везло, — отмахнулся Потап. — Сделал крюк и на всём пути попадались.

В любом случае это была солидная прибавка к нашим запасам. Разведчики Абросимова лясы тоже не точили и бодро выгребали хронолиты со всех щелей, но тут налицо желание заслужить примирение и я это оценил.

— Хорошо, присаживайся. Обговорим насчëт твоего будущего.

— А что здесь сложного? Протащим его через постоянные врата и делов-то! На своей кошке к нам сам доберётся, мы ему продуктов отвалим, да Потап? Шкурка у него тоже есть…

— Мефодий, помолчи, — осадил его Гио, здоровяк на эмоциях лез вперёд и не следил за языком. — Пусть Владимир говорит.

Земельника берсерк уважал.

— Простите, больше не повторится, — извинился он, и собрание продолжилось.

Я обратился к Потапу, глядя ему в глаза.

— Врата всё ещё работают — это факт. Можешь вернуться в любой момент, но за твоё отсутствие много чего поменялось, — предупредил я. — РГО в новых реалиях сюсюкаться, как раньше не станет, а я не смогу за тебя заступиться. Увезут в столицу и поминай как звали. Они неплохо освоили язык глипт по твоему словарю и захотят продолжения банкета.

— Понимаю, — серьёзно кивнул Новиков.

— Дар звериного толмача больше не игрушка, имперцы всё поняли, так что под старой личиной возвращаться нельзя. Ты не сможешь свободно разгуливать по Таленбургу и творить что вздумается. Придётся годами сидеть в подземелье и выбираться только в Межмирье, учти это.

— Я согласен.

— Ничего, у тебя будет большая компания: Александр, Пелагея, Юра Абросимов и ещё сотня другая разведчиков — наобщаешься вдоволь.

— Эмм, Абросимов? Он что за нас? — вытаращил глаза Новиков, став в этот момент похож на себя.

— Род ротмистра уничтожен… Впрочем, ребята всë позже расскажут, — не стал углубляться я в детали. — Работаешь теперь втайне, для остальных на поверхности ты мёртв, мы скорбим и всё такое. Над планом твоего спасения уже думают, с этим проблем не возникнет, но какое-то время поторчишь здесь.

— Я и не ждал простых решений, — кивнул он. — Только Томофоку я заберу с собой.

— Кого?

— Ирбиса, я ей многим обязан.

— Магзвери не имеют ограничений в перемещениях между мирами. Это не проблема, — заверил я его. — Главное, чтобы она не стала проблемой: у нас там выводок из двух сотен виверн…

— Чего⁈

— А того, — в первый раз улыбнулся я, всё-таки бородища и патлы забавно на нём смотрелись. — Будет ещё больше. Первое твоë задание — пересказать накопленные знания Александру. Нам важно понимать, что там на зелёной стороне творится. Твой опыт бесценен, нужно его использовать раньше, чем император доберётся до тёплых краёв.

— Поподробней, — попросил насторожившийся Потап и выслушал короткий рассказ про четыре тысячи глипт, направлявшихся на покорение неизведанных мест. — Так вот почему столько йети перебралось на юг… Ты же можешь отдать приказ, и вся экспедиция будет убита, разве не так? — высказал он логичное замечание.

— Я не буду этого делать.

— Почему?

— Потому что тогда ценность глипт упадёт и Его Величество перестанет нам платить за новые поставки. Пусть покупает и дальше десятки, нет сотни тысяч магзверей, нам это на руку.

— Владимир, парень прав, нам нельзя потворствовать империи. Каждый их удачный поход нам в минус, надо хоть изредка одёргивать, — возразил Склодский.

— Поэтому в первый раз пусть берут, сколько захотят, а вот потом, — многозначительно сделал я паузу. — Его Величество войдёт во вкус и закажет крупную партию и твоя задача, — обратился я к Новикову, — полное уничтожение второй экспедиции. Подними на восстание своих маммотумов, пусть всё там раздавят подчистую. Со стадом имперцы не справятся, а тех, что убьют, мы сами ошкурим.

— Там же наших много, — поморщился Новиков, имея в виду тысячи засланных глипт.

— Так выйдет правдоподобней, — отрезал я. — Если ты не в курсе, идёт война, пока невидимая. Я не хочу проиграть из-за какой-то там жалости, ты меня понял?

— Я всё сделаю, — его уровень преданности сохранился, даже на единицу повысился и не сдвинулся после противоречивого приказа, хороший знак. — За это ты поставишь им в центре Таленбурга памятник.

Потап был настроен решительно, но я бы и так согласился. Идея мне очень понравилась — давно пора отдать дань уважения нашим камнекожим трудягам и бойцам. Подобный памятник подчеркнёт важность и ценность их работы. Чести удостоится не человек, а магзверь. Сие, как говорит отец Филарет, правильно.

— Поддерживаю, отличное предложение.

Вот за этим я и гнался всё время, за разнообразием взглядов. Каждый в своём понимании мира уникален, не всегда какие-то вещи будут актуальны для моих целей, но из общей выборки можно выуживать подобные самоцветы мнений и претворять их в жизнь.

Это как иметь огромный ящик с инструментами или один обшарпанный молоток. Не факт, что будешь пользоваться всем, но в любой момент у тебя под рукой широкий функционал: от едких циничных замечаний прожжённого в интригах Склодского, до всепрощающей мягкой силы отца Филарета. Моя же задача находить баланс и правильно выбирать инструмент.

Все одобрили инициативу толмача и пока высказывали соображения, как должен выглядеть памятник, полог шатра отодвинулся, впуская струю холода. Внутрь вошёл занесённый снегом Гио Джанашия. Сняв шапку, он шмыгнул носом и хмуро посмотрел на всех нас.

— Дела надо ладить, а не писю гладить. Идём, начальник, оценишь работу.

Дед обустроил землянку со всеми удобствами. Он создал насыпной холм прямо над порталом, чтобы посетители могли заходить внутрь в любое время суток и в обычной одежде. Маг тщательно утеплил стены, в довесок оббил их шкурами маммотумов. Получился такой оазис посреди снежной пустыни со всеми удобствами цивилизации.

— Туалет, правда, снаружи, но тут уж не обессудьте, — развёл он руками. — Кошка твоя не влезет, — предупредил Гио.

— Ей и снаружи неплохо, — ответил ему вернувшийся ученик.

— Великолепно, — похвалил я просторное жилище.

Из врат к нам вносили необходимую мебель и утварь для ежедневной рутины. Тут тебе и столик, и кровать, и стулья, две бочки с чистой питьевой водой, стопка книг, запасы еды и многое другое.

— Всполосни-ка свои патлы и присаживайся, — прокряхтел хромой привратник Никита Рогач, в руках у него блестела опаска, а на подносе у столика лежало мыло, пасты и пудра для бритья. — Причешем, обкорнаем, будет шик-лоск! — эмоционально на итальянский манер произнёс он, поцеловав два пальца.

Новиков шустро сбросил с себя одежду и, пока полоскал голову в тазике, глипты втащили к нему ещё три бочки.

— Куда столько воды? — удивился он, фыркая и щурясь от мыла.

— Это твоё третье задание.

Вытерев полотенцем лицо, Потап с любопытством подошёл и моментально отпрянул, ловко выхватывая топор с пояса. Рыболюди с плеском вынырнули на поверхность. Конусообразные головы с любопытством вертелись туда-сюда, осматривая помещение, а трёхпалые ладони вылезли за края бочек.

— Они не агрессивные, но шумят, мама не горюй, — предупредил я, морщась от писка магзверей. — Наладь контакт, как ты это провернул с глиптами.

— Хм.

Толмач подошёл к рыболюдам, медленно вздохнул, прикрыв глаза, и мы заметили, как татуировки мифических существ и животных на его руках зашевелились.

В прошлые разы они тоже мигрировали, меняясь местами, но теперь это «перетекание» сопровождалось лёгким золотистым свечением. На наших глазах на левой ладони рождался новый символ, буквально выжигаясь на коже. В силуэте чётко угадывался рыболюд. Магия погасла, но тату пошла волнами.

— Скви-и-и-к! Ц-ц-ц! Пи-и-и! Клик-клик-клик! Пью-и-и-и! — я аж дёрнулся от неожиданности, человеческая гортань и голосовые связки неспособны выдавать настолько разнородные звуки, но Потап делал это с лёгкостью.

Щелчки, свисты, писк — всё было так идентично, что даже сами рыболюды впали в прострацию, но вскоре бодро заверещали в ответ. Бочки зашатались от избытка эмоций, а вода чуть не разлилась на пол.

— Угомони их, или на обед сегодня будет уха! — пригрозил Мефодий, выражая всеобщее раздражение, уж чересчур било по ушам.

— Да, попроси сбавить громкость, — согласился я, и о чудо, это сработало!

Бедные разведчики намаялись за это время. Никто друг друга не понимал, переговаривались простейшими жестами, прогресса почти никакого, кроме выяснения вкусовых предпочтений пленëнной троицы.

Потап уселся на стуле и, пока Никита Рогач брил его макушку, бегло расспросил «гостей».

— Говорят, у них война за территории с другим водным народом, с тинарийцами. Раньше их было не так много в океане, но за последние двести лет расплодились и вытесняют наших друзей.

— Так мы уже друзья? — удивилась Марина.

— Они благодарны, что вы их спасли, но очень испугались, когда пришлось лететь.

— Спроси, они осознают, что на сорок процентов люди? Мы схожие народы.

— Пьи-и-и-и? Ц-ц! Тьиу-тьиу-тьиу! И-и-и-и-и-р-р!

Моментально спелся. Я думал, ему придётся как раньше, недельки две помучится, но увиденное заставило меня по-другому посмотреть на Потапа. За время отсутствия он полностью освоил свой дар.

— Да, они почувствовали нечто родственное и спрашивают, что с ними собираются делать? Я обозначил тебя главным, — показал на меня пальцем Потап и замолчал — брадобрей добрался до усов.

Рыболюды не понимали, что вообще происходит: зачем этот странный человек сдирает с себя чешую, он что дурак⁈

— Передай, это зависит от них. Мы можем вернуть кого-то одного в качестве жеста доброй воли. Спроси, есть ли такое желание?

Судя по раздавшимся возмущëнным визгам они были против. Протест рыболюды подкрепили, спрятавшись с головой в своих бочках.

— Не хотят, жалуются, мол, тинарийцы сразу убьют. Беглецы скрываются в прибрежных морских пещерах, иногда выползают на поверхность при опасности, но там тоже чужаков не жалуют, — перевёл Потап и добавил от себя. — Насколько я понял, эта война проиграна в пух и прах. У наших друзей нет ни острых когтей, ни зубов, как у хищников. Это как если бы мы отрастили себе плавники и попали в море. Питаться одними водорослями не будешь, а охотиться не дают акулы. Ни туда ни сюда.

— Я в принципе так и подумал, когда в первый раз увидел их, — кивнул я. — Спроси, много осталось выживших?

— Тр-тр-тр! Пью-и-и-и? В племени сейчас где-то полторы тысячи особей, было двести тысяч. Ужас…

— Так значит им негде жить, я правильно понял?

На расспросы толмача рыболюды снова высунулись и что-то пробулькали, наполовину держа рот под водой.

— Их селения захвачены, почти все старики убиты и свирепствует великий голод.

— Бедняжки, Владимир, неужели ничего нельзя сделать? Вы же можете отогнать этих тинарийцев?

Я отрицательно покачал головой.

— Боюсь, у нас нет способов сражаться под водой. В воздухе и на земле — ради бога.

— А как же экстракт костного мозга раги? — вспомнила вдруг жена про ресурс с гориллоподобных монстров из джунглей «Жёлтого-70»

— Там лимит в пятнадцать минут. Для глубоководного ныряния сойдёт, но для войны это ничто. Нет, мы не сможем бодаться с тинарийцами, да и не поведу я туда своих людей, это не наш конфликт.

— Жаль… — расстроилась Марина, и остальные тоже мрачно осознавали, что рыбоголовых впереди ждёт только забвение.

— Спроси, что они думают по поводу переселения в место побезопасней, скажем, к нам?

— Ты серьёзно? — со скепсисом уточнил Склодский, но другим эта мысль зашла.

— Почему бы нет? У меня есть собственный порт в Чумбур-Косе. Устроим им там подземную базу неподалёку. Пусть патрулируют и работают на нас, а мы их обеспечим едой, дадим дом и всё необходимое. Предупреди только, чтобы матросам на глаза не попадались.

— Это же замечательно! Да-да, пусть к нам переселяются! — Черноярская крепко обняла меня за руку и прижалась, но потом отпрянула, кажется, начиная что-то подозревать. — Слушай, так ведь ты заграбастаешь всё Чёрное море под себя…

Я долго прятал зловещую улыбку, но она зажила собственной жизнью.

— Ды-а, аха-ха-хах! За миску похлёбки и кусок тунца они перелопатят мне всё морское дно: найдут затонувшие клады с золотом и артефактами! Ни один корабль без моего дозволения теперь не пройдёт мимо, а ещё они могут под водой доставлять контрабандные грузы и послания. М-м-м… А потом мы выйдем в открытый океан, оа-оа-оа! Мои новые подводные рабы! Да-да, переселяйтесь, я жду вас в этом уютном человеческом мирке…

Кажется, рыболюды правильно уловили мой тон и скрылись в бочках с головой, булькая от страха под водой.

— Фу, — я получил лёгкий тычок в плечо, — ты их напугал. Как можно быть таким чёрствым?

— Я не чёрствый, я рациональный.

— Если это поможет обеим сторонам, то почему бы нет? — неожиданно высказался в мою поддержку Потап.

— Передай, что я хочу потолковать с их вождём. Пусть выберут посла и назначат место и время для переговоров. Я переселю их племя, но с условиями. Об этом при встрече. Всё, работайте, господа, — сказал я Потапу и Александру, после этого мы удалились по своим делам.

На следующий день, когда я разбирал ворох прошений у себя в кабинете, ко мне зашёл Нобу.

— Привет, у нас проблемы? — догадался я по излишне спокойному выражению лица японца.

— Герцог Ровнин. Его люди узнали о падении рода и хотят уйти. Он против.

— Где они сейчас? — спросил я, набрасывая на плечи чёрный с золотистым узором сюртук.

— У главных ворот.

— Веди, — я поправил на ходу ножны и ремень, пригладил волосы и полубегом спустился со ступенек, отстраняясь от подскочившего из ниоткуда прораба Кошевого, — Не сейчас, Миш.

Спустя пять минут мы услышали ломающийся голос Демьяна, пытающийся выдавить грозные интонации. Герцог отчитывал свой ближний круг за малодушие, но в ответ ему было лишь угрюмое молчание и откровенное безразличие. Рядом лисой тëрлась Мелисса.

— Вы меня бросаете в такой час? Вы? Позор на ваши головы! Что отворачиваешься, пёс смердящий, да, я к тебе обращаюсь, Илья! Смотри в глаза! Когда мой батюшка подобрал тебя, одел, обул, обучил сызмальства, в чём ты ему клялся? В чём клялся, я тебя спрашиваю⁈

— Не жалеть живота своего, — коротко ответил матёрый воин и сверил аристократика волчьим взглядом.

— Так какого лешего ты вытворяешь? Вернуться всем в казарму! Последний раз предупреждаю.

— А то что? — спросил кто-то с задних рядов, заставив Демьяна покраснеть от обиды и злости.

— Ваша Светлость, времена меняются, — отвернулся от него Илья, ему самому было неприятно это говорить, но, как я понял, коллективное решение было уже принято. — В память о вашем батюшке я прощу вам оскорбления, но, как только мы переступим за порог этого города, советую держать язык за зубами, — мускулистый гридень снова посмотрел в глаза болезному наследнику. — У рода Ровниных нет будущего.

— Это неправда… — сжал кулаки Демьян, но ничего кроме жалости не вызывал, я взял его под локоть и потянул к себе.

— Ваша Светлость, вы дозволяете мне, как вашему защитнику, говорить и действовать от имени Ровниных?

— Да! Владимир, ну как это…

— Тшш, — мягко прервал я его, заставив унять свой жалкий скулёж. — Я вижу, господа, вы настроены серьёзно. Уговаривать никого не буду, лишь спрошу: куда направитесь теперь?

— Мы бы рады к Боспорскому герцогу уйти, но слышали, не принимает тот новеньких. Понравилось нам здесь в Тавриде, земли плодородные. Остаётся выбор между графом Остроградским и графом Зайцевым. Второй платит меньше, так что… Не обессудь, барон. Феод у тебя справный, да и сам ты хозяйственник что надо, только нам не с руки после герцогских хором жить в этом, — он обвёл ладонью Таленбург. — Набирайся силёнок, а там лет через пять снова поговорим. Демьян Гаврилович с тобой не пропадёт.

— Я услышал тебя, Илья. Спасибо за ответ и доброго пути.

— Бывай, барон, — кивнул гридень и скомандовал двум десяткам отборной гвардии седлать скакунов.

Пока они не видели, я не глядя отстегнул и передал Нобуёси свои ножны.

— Убей их всех.