Глава 6

Есения решила не мудрить, потому, вернувшись, пригласила всех домашних на поздний чай и выложила историю появления Андрея на свет. Умолчала только о бегстве Стаса, представив всё так, будто они цивилизованно расстались.

Отец, Арсений Семёнович, слушал спокойно и сосредоточенно, хоть и был явно озадачен внезапной откровенностью дочери.

В глазах Ираиды Александровны читалась вся гамма чувств: от понимания до паники.

А Андрей, выслушав, спокойно поинтересовался:

— Он что, объявился?

— Да, — кивнула Есения. — И завтра придёт к нам знакомиться.

— А зачем? — подняв брови, парень сложил руки на груди и стал ещё больше похож на Стаса. — О душе́ решил задуматься? Зассал остаться одиноким на старости лет?

— О душе́ твоему отцу думать ещё рано, хотя по идее о ней нужно думать всем и всегда, — Есения успокаивающим жестом коснулась руки сына. — И одинокая старость ему точно не грозит. Я хочу, чтобы ты понял, Андрей... Чтобы вы все поняли: Стас не знал о моей беременности, когда уезжал жениться. И до последнего времени даже не подозревал о существовании у него сына. А я тогда, восемнадцать лет назад,знала о том, что у него есть потенциальная невеста. Потому не всё так однозначно. По сути меня никто не обманывал и не использовал. Я была взрослым, отвечающим за себя человеком со своими решениями. И ещё. Как бы то ни было, Стас — один из лучших людей в моей жизни. Потому, раз уж он узнал о том, что у него есть ещё один ребёнок, прошу, давайте дадим ему возможность познакомиться с Андреем.

— Конечно, конечно, — закивал отец. — Вопросов нет. Как сложилось, так и сложилось, а нам грех жаловаться.

— Да, согласна с отцом, — поддержала мужа Ираида Александровна. — Конечно, примем. Только ведь... мы люди простые.

— А он что же, непростой? — удивился Арсений Семёнович, который не заметил Стаса в аэропорту.

— Ну-у-у... — протянула Ираида Александровна, — простые люди редко женятся по договорённости.

— Ты, мать, сериалов пересмотрела! — хмыкнул отец.

— А как он узнал обо мне? — мрачно поинтересовался Андрей.

— Случайно, — ответила Есения. — Увидел вас в аэропорту в Москве, когда вы делали пересадку. Ты очень похож на отца, завтра сам убедишься. Увидел, заподозрил что-то и начал собственное расследование.

— Ясно, — вздохнул сын. — Ладно, пойду к себе.

Мать и бабушка с дедом проводили его сочувствующими взглядами, и Арсений Семёнович смущённо кашлянул.

— Ну ничего, — успокоил он своих «девочек», — обойдётся. Андрюха — почти мужик уже, а не мямля, так что выдержит.

И всё же Есении было тревожно, потому, когда дом погрузился в сон, она прокралась к комнате сына. Из-под двери узкой полоской струился электрический свет. Значит, Андрей не спит. Осторожно поскреблась в двери и услышала мрачное: «Открыто».

Сын полусидел на кровати, вытянув ноги, и смотрел в телефон. Есения подвинула стул и устроилась рядом. Некоторое время они молчали, хотя Андрей сразу отложил смартфон.

— Мам, ты... всё ещё любишьего ? — нерешительно спросил парень. — Потому и не вышла замуж?

— Ты слишком меня идеализируешь, родной, и романтизируешь мой образ, — мягко ответила женщина и провела ладонью по отросшим светло-русым волосам сына. — Но тебе так и полагается. Во-первых, я твоя мама. Во-вторых, ты ещё очень молод. А не вышла, потому что не хотела выходить.

— Из-за меня? — вскинул голову Андрей. — Ты могла встретить своё счастье!

— Вот это мне уже не нравится, — покачала головой женщина. — Моё счастье — это ты. Бабушка с дедушкой. Наш дом, наши коты и Динка. Моя работа.

Динкой звали огромную серую дворнягу, взятую из приюта, — их главного сторожа и охранника.

— А другое счастье? Женское? Мам, я ведь не тупой и не маленький! — возмутился Андрей, но голос его смягчился, а во взгляде сквозило облегчение.

— Обещаю тебе, Андрюша, что, как только встречу своёженское счастье , постараюсь его не упустить. Просто пока не встретила. Иногда, знаешь, покажется: вот оно! А потом приглядишься внимательнее и... нет, опять опыт, — улыбнулась Есения, вспомнив яркую во всех отношениях девицу, развязно сидящую на коленях у Калинина.

— Ладно, — вздохнул Андрей. — Не переживай, мам! Я сним нормально встречусь. Тебе не придётся за меня краснеть, обещаю. Я не маленький.

— Спасибо, родной! — расчувствовавшись, женщина обняла сына и прижалась лицом к его макушке.

Вернувшись в свою комнату, Есения забралась под одеяло, выключила свет и нащупала на тумбочке смартфон. Она знала, что в этом городе есть как минимум ещё один человек, который не может уснуть. Он не спит и напряжённо ждёт.

«Всё нормально, Стас! Я рассказала всё как есть, в данном случае правда — лучший выход. Ждём тебя завтра к обеду, как мы с тобой и договаривались», — набрала она в мессенджере.

Сообщение было сразу же прочитано, и почти тут же пришёл ответ: «Как Андрей воспринял?»

«Как я и ожидала. Папой сразу не назовёт, но на адекватный взрослый разговор можешь рассчитывать».

«Спасибо, Есения! Ты просто космос!»

«До завтра! Спокойной ночи!» — ответили Стасу из космоса.

«До завтра! Целую!» — оставил он за собой последнее слово.

Усмехнувшись, Есения отложила смартфон и повернулась набок. Она слишком устала, чтобы как следует проанализировать прошедший день и решить, чего было больше, — минусов или плюсов. Женщина проваливалась в сон, когда перед глазами вновь всплыла картина, увиденная сегодня в ресторане: Калинин и развесёлая шатенка, сидящая у него на коленях.

* * * * * * *

Стас был пунктуален и приехал к четырнадцати часам, как обещал. Прибыл на такси. Есения с Ираидой Александровной к этому времени приготовили два салата по традиционным семейным рецептам, бутерброды, запекли курицу.

Ираида Александровна переживала, а Есения прекрасно знала, что Стас — человек простой. Он никогда не был высокомерным снобом и всегда умел располагать к себе людей. К счастью, это быстро поняли и все остальные.

Женщинам гость преподнёс по букету, по коробке элитного шоколада и коллекционное вино. Хозяину дома — тоже элитный напиток, только намного крепче. А Андрею протянул небольшую и обманчиво скромную коробочку со смартфоном последней модели, не так давно наделавшим много шума.

Есения только головой покачала: разумеется, такое они позволить себе не могли. Андрей отреагировал сдержанно: повертел подарок в руках и отложил на подоконник.

Есения подозревала, что всё, кроме цветов, было заранее привезено из столицы.

Постепенно разговор за столом становился всё оживлённее. Только Андрей всё больше молчал, хотя то и дело встречался взглядом с отцом. Они смотрели друг на друга с любопытством и некоторой настороженностью.

Но постепенно Стас нащупал подходящую нить в разговоре, и Андрей в его лице обрёл достойного собеседника, способного на уровне поддержать «компьютерную» тему.

В итоге, когда обед был закончен, они вдвоём ушли в комнату Андрея, но двери не закрыли, и всем было слышно, как они что-то горячо обсуждают. Потом Андрей вышел и забрал с подоконника коробку со смартфоном.

Стас уехал в одиннадцатом часу вечера. К этому времени они успели поужинать все вместе. А ещё Стас договорился с Андреем о том, что в осенние каникулы прилетит за ним, и они вместе отправятся в Москву.

Конечно, Андрей пока обращался к отцу по имени-отчеству, называя Станиславом Георгиевичем, и лишний раз с разговорами не лез, но все прекрасно понимали: лёд сломан, и как раньше уже никогда не будет, жизнь изменится у всех.

Есения проводила Стаса до такси. Мужчина был в эйфории, подогретой ещё и выпитой половиной подаренной Арсению Семёновичу бутылки «самогона для богатых» (как назвал виски отец Есении). Стас долго не отпускал провожатую: целовал руки и горячо благодарил. Она даже пожалела о проявленной вежливости.

Наутро, как только Есения приехала на работу, посыльный привёз для неё букет. Стас уехал в Москву час назад, но цветы заказал к нужному времени.

— Ну вот, — устраивая шикарную цветочную композицию в вазе, пробормотала женщина, — теперь у меня два букета, дома и на работе.

Она тогда не знала, что будет ещё и третий букет, загадочный и «анонимный», без записки. Его принесли ближе к обеду, и Есении пришлось просить вазу у коллег, теряясь в догадках.

А в пятом часу пополудни позвонили с поста охраны и сообщили, что Есению Арсеньевну хочет видеть Фёдор Николаевич Калинин, который явился без записи.

Сегодняшний Калинин совсем не походил на того, которого Есения увидела два дня назад в загородном ресторане. Этот был собранный, спокойный и... мрачный. Стильный, но очень строгий тёмно-серый костюм, чёрная водолазка; между бровями — складка, губы плотно сжаты.

И всё же Каблукова была уверена в своей догадке, потому сказала сразу после приветсятвия:

— Спасибо за цветы, Фёдор Николаевич! Они прекрасны.

— Угу, — кивнул Калинин, посмотрел почему-то на букет Стаса и помрачнел ещё сильнее.

— Есения, мне нужно с вами очень серьёзно поговорить.

— Есения Арсеньевна, — доброжелательно и спокойно поправила она.

— Есения, — с нажимом повторил он и поднял взгляд. — Я с работы раньше уехал, чтобы застать вас здесь, а не посмотреть, как вы уезжаете на чёрной машине.

Женщина удивлённо уставилась на него, даже не сразу нашлась с ответом. Закусила нижнюю губу, зачем-то поправила волосы. По неизвестной причине на душе стало легко и весело.

— Вообще-то я сегодня работаю до шестнадцати часов, — пряча улыбку, ответила она. — Просто задержалась. Как раз вот собираюсь домой.

— За вами... приедут? — напряжённо спросил Фёдор.

— Нет, — пожала плечами Есения.

— То есть, вы будете добираться на своей машине?

— Мне нужно забрать её, она на диагностике.

— Давайте мы сейчас поужинаем, потом я отвезу вас домой, а утром встречу и доставлю сюда? А машину из сервиса вы заберёте завтра?

Звучало это заманчиво, и хотя Есения не забыла того, что увидела позавчера в ресторане, согласилась. Любопытство оказалось сильнее всего остального. О чём же, интересно, неожиданному провожатому так нужно с ней поговорить?

— Откуда вы знаете, что я уезжала с работы на чёрной машине? — спросила женщина, устраиваясь в кроссовере цвета «мокрый асфальт», принадлежащем Калинину.

— Непременно всё объясню, Есения, — ответил значительно приободрившийся и повеселевший собеседник. — А пока ещё раз хочу поблагодарить вас за Леру. Подумать страшно, как всё могло обернуться, если бы не вы.

— Как дела у ребят?

— Воодушевлены, начали подготовку к свадьбе.

— Моё вмешательство не дало бы ничего, — покачала головой Есения, — если бы не ваша с Егором поддержка. Расскажите, что они решили? Определились со стилем?

Некоторое время они оживлённо обсуждали будущую свадьбу Леры и Егора, и Есения вдруг поймала себя на мысли: они разговаривают так, будто делают это годами каждый день, — естественно и непринужденно.

Калинин привёз её в довольно популярное место, но по случаю понедельника там было спокойно и малолюдно.

— О чём вы хотели поговорить, Фёдор Николаевич? — пришлось напомнить о себе, потому что официант, приняв заказ, давно отошёл от стола, а визави всё молчал.

— Для начала хотел бы попросить называть меня просто по имени, без отчества. Надеюсь, эта просьба не покажется вам слишком нескромной?

— Нет, не покажется, Фёдор.

— Спасибо, — он ещё помолчал, будто долго собираясь с силами, но, видимо, всё же собрался. — Сразу прошу прощения за то, что лезу не в своё дело, но я обязан вас предупредить, Есения. Этот ваш... провожатый на «Майбахе»... обманывает вас. Он женат, и у него двое несовершеннолетних детей.

— А вы откуда знаете? — не сдержала удивления женщина.

— А-а, то есть... Вы в курсе? — оторопел Калинин.

Он отказывался верить в то, что Есения встречается с женатым человеком. И всё, что ему удалось узнать, говорило о невозможности подобного поведения с её стороны, но увы...

— Станислав Георгиевич Стинский — отец моего ребёнка, — пояснила Есения, хоть и не обязана была этого делать. Но почему-то казалось невыносимым то, что Калинин может плохо подумать о ней. — Мы не виделись в течение восемнадцати лет, но недавно он случайно узнал о существовании сына, разыскал меня.

— Поня-я-а-атно, — протянул Фёдор, у которого буквально камень с души свалился. — И теперь у него, разумеется, на сына, которого он не растил и не помогал растить, грандиозные планы? Явился на всё готовое и права качает? Может, вам нужна помощь? Только скажите, Есения!

Она не осуждала собеседника за горечь и неприязнь к Стасу, прозвучавшие в его голосе. Калинин как никто другой понимал, что такое в одиночку воспитывать ребёнка. Хорошо, что у Леры так же, как у Андрея, есть бабушка и дед.

— Пока всё цивилизованно, Фёдор, — мягко ответила Есения. — Планы, конечно, есть, но Андрей — почти взрослый человек, ему через полгода исполнится восемнадцать. К тому же, он очень самостоятельный и разумный парень, способный принимать взвешенные решения. В любом случае, препятствовать их общению и сближению я не собираюсь.

— Что ж, ваше право, — задумчиво ответил Калинин и потёр виски. — Ну теперь хотя бы последняя частица пазла встала на место.

— Пазла? — подняла брови Есения. — Какого?

— Очень сложного и загадочного, — впервые улыбнулся Фёдор, и суровые черты его лица смягчились. — Под названием «Есения Арсеньевна Каблукова».

— Вот как? — смутилась женщина и почувствовала себя почти так, как всегда чувствовала в бестолковой юности. — Вы ошибаетесь. Максимально простой пазл, и ничего сложного в нём нет. То есть, остальные его части уже до этого стояли на нужных местах?

— Да. Очень уж интересно было. Только вот не мог разобраться, откуда взялся взрослый сын. Теперь понял.

— Я, знаете ли, тоже увлекаюсь под настроение разгадыванием головоломок, — прищурилась женщина. — Но с меньшим успехом, чем некоторые. Подозреваю, что вы читер, господин Калинин!

— Просто у меня есть нужные знакомства. А скольких частей не достаёт в вашем пазле, Есения?

Они уже флиртовали, и оба понимали это.

— Двух. Предлагаю вам самому разобраться, каких.

— По поводу ресторана, — вздохнул Фёдор и отвёл взгляд. — Если вы что-то такое про меня подумали... в общем, это не так.

— А как? — получая явное удовольствие от его замешательства, поинтересовалась Есения.

— Мы праздновали день рождения одного из коллег. Кругляк. Исполнилось тридцать пять лет. И вот... Чужая семья — потёмки, потому бесполезно пытаться логически объяснить некоторые поступки людей. Именинник разошёлся, развеселился и сказал своей жене: «Проси всё, что хочешь, всё можно!» И она попросила, чтобы он сфотографировал её на коленях у каждого из его коллег. Даже у тех, кто пришёл с жёнами. И только одна жена воспротивилась, остальные разрешили. А у меня... жены нет.

— Некому было за вас вступиться? — иронично заметила женщина. — Но вы вовсе не выглядели ущемлённым, претерпевающим и несчастным.

— Вот чёрт возьми! Ну вы и язва, оказывается! — ещё сильнее смутился Калинин. — Простите...

— Что вы, Фёдор! Это комплимент. А что по поводу последней недостающей части?

— Вы мне первую-то простили? — хмуро спросил Калинин.

— А-а, вам нужно моё прощение?

— Конечно.

— Если без подсказок угадаете, какая последняя часть, то считайте, что простила.

— Последнюю часть я угадал ещё тогда, в ресторане. Вы осуждаете меня за то, что я обещал позвонить, но не позвонил.

— Да, — став серьёзной, ответила Есения.

— Я объясню, — вновь вздохнул Фёдор. — Вот в принципе не люблю разговаривать по телефону. Предпочитаю личный контакт. Потому сразу решил, что приеду к вам на работу, попытаюсь встретиться. Тем более, Лера пообещала, что сама расскажет вам обо всём.

— Приехали? — смягчилась женщина.

— Разумеется. В пятницу. Потому и знаю о чёрной машине.

Конечно, Есения была удивлена; к тому же, приятно.

— Вот всё и выяснили, — искренне улыбнулась она.

— Если бы, — покачал головой Калинин. — Ваш... Стинский ещё долго будет поднимать мне давление, вот уверен! Он к вам относится... не просто так.

— Ну это домыслы, Фёдор! Стас всегда таким был, — общительным, внимательным, доброжелательным. Ничего криминального за этим нет.

— Я мужчина, Есения, и лучше знаю, как мы устроены. Вот увидите, ему нужен от вас не только сын.

— Вы мне явно льстите, Фёдор. Но даже если это так... Есть ведь ещё я. Мои мысли, желания, принципы.

— Вот и замечательно, Есения! Потому прошу вас: подумайте очень хорошо прежде, чем принимать решения. И мы закроем эту тему. Обещаете?

— Обещаю, — согласилась Есения, и он выдохнул с облегчением.

Ей были понятны причины его переживания, потому даже голова слегка кружилась. Ну надо же... Неужели попала? Так давно ничего подобного не испытывала. Всегда нужно было оставаться серьёзной и ответственной, а теперь совсем не хочется. Хочется плыть по течению...

— Значит, вы всё знаете обо мне? А я не всё, хоть и собрала пазл.

— Ничего необычного и загадочного, — улыбнулся Калинин. — Родился, учился. Мечтал стать военным, окончил училище. Служба, командировки... Но после рождения Леры пришлось оставить службу. С тех пор — в охране. Сначала работал у одного бизнесмена, а теперь — сам на себя.

— Вы... очень сильный человек, Фёдор.

— Ничего подобного, — усмехнулся Калинин. — Настойчивый — да. И умею расставлять приоритеты.

В девятом часу вечера Есению потеряли дома, позвонил Андрей. Поишлось завершить ужин-знакомство. Фёдор подвёз её, как и обещал, но из машины выходить не торопился. Есения уже решила, что придётся выбираться самой, как вдруг он решительно притянул её к себе и склонился к её губам.

«Лихо!» — только и успела подумать женщина.