Глава 7

Три недели спустя

Суббота выдалась на редкость тёплой и сухой для конца октября, и Арсений Семёнович с Фёдором решили перебрать старый мотоцикл с коляской. Расположились между воротами капитального гаража, выходящего на улицу, и воротами дома.

Есения с Ираидой Александровной «закрывали сезон»: пекли пироги в летней кухне. Андрей, у которого начались заслуженные каникулы, спал до обеда, а потом погрузился в любимую компьютерную игру.

В целом сцена была почти пасторальной. Фёдор нарадоваться не мог: всё складывалось просто прекрасно. Родители Есении приняли его очень хорошо. У него вообще сразу возникло ощущение, будто он знает всех членов семьи Каблуковых давным-давно. Лера к его новой жизни отнеслась с огромным энтузиазмом: дочь была счастлива сама и желала счастья всем окружающим, тем более, своему любимому папе. А в том, что Есения Арсеньевна сделает отца счастливым, никто не сомневался.

Андрей, конечно, при встречах с ним демонстрировал всё больше покерфейс, однако общения не избегал. Калинин и не ожидал, что его сразу все примут с распростёртыми объятиями, да и с чего бы... Потому результаты сближения оценивал выше среднего.

— Я ведь пытался Андрюху заинтересовать механикой, — посетовал Арсений Семёнович, протирая ставший почти новеньким мотоцикл, — но он никак. Думал уже, что сгниёт мотоцикл, раз никому не нужен. А теперь, может, соседу продам, он давно просит. Ему за грибами гонять. Тебе точно не нужен, Федь?

— Да я уже как-то к машине привык. По молодости тоже гонял на мотоцикле, а потом продал его...

Калинин замолчал, увидев вывернувшую из-за угла большую чёрную машину. Он сразу узнал её. Арсений Семёнович, видимо, тоже что-то понял, потому удивлённо присвистнул.

— О как! Андрюха и Есения думали, что Стас позвонит, а он, видишь, без предупреждения прибыл... Пойду девчатам скажу.

Хозяин дома скрылся во дворе, и Фёдор остался с бывшим Есении лицом к лицу. Выпрямился, вытирая руки грязной промасленной тряпкой.

— Здравствуйте! — Стас, несмотря на то, что был ниже ростом, смотрел холодным и колючим взглядом будто чуть свысока.

— Добрый день, — спокойно ответил Калинин.

Вновь прибывший продолжал изучающе рассматривать его, и Фёдор буквально кожей чувствовал исходивщую от гостя неприязнь. Казалось, тот вот-вот грубо и беспардонно спросит: «Ты кто такой?»

К счастью, в этот момент вернулся Арсений Семёнович, а следом за ним вышла Есения.

— Привет, Стас! Вот так сюрприз! Решил сразу приехать за Андреем?

— Привет! А что зря время терять? — поцеловав Есению в щеку, весело и энергично ответил гость.

Его настроение резко изменилось.

— Сейчас будем чай с пирогами пить. Папа, Федя, загоняйте мотоцикл! Все идём в дом! — распорядилась Есения.

— Мне дежурный позвонил, — взяв женщину за руку, тихо и быстро заговорил Фёдор. — Жаль, конечно, но увы... Вынужден срочно уехать. Хорошо хоть успели с мотоциклом закончить.

Разумеется, Калинин соврал, но он представить себе не мог, как сядет за один стол со Стинским, будет есть пироги и вести светскую беседу.

Есения бросила на Фёдора быстрый внимательный взгляд, но ничего говорить не стала, только коротко кинула: хорошо.

— Жаль, но дело есть дело, — вздохнул Арсений Семёнович, всё же испытывая некоторое облегчение, хоть и очень симпатизировал Фёдору. — Приезжай обратно после работы, мы тебе оставим пирогов, я лично за этим прослежу.

— Постараюсь, — заверил Фёдор, который, разумеется, вот именно сегодня возвращаться не собирался. — Пойду умоюсь и попрощаюсь с Ираидой Александровной и Андреем.

Через пять минут он уехал. Отправился прямиком домой, мрачно размышляя о том, что очень трудно оставаться понимающим в сложившейся ситуации. Он ждал этой субботы как манны небесной, потому что по субботам Есения оставалась у него ночевать. Сегодняшний день не должен был стать исключением, ничто не предвещало, но...

— Откуда ты опять выпал-то?! — с досадой прошептал Фёдор, с неимоверным трудом подавляя желание остановиться у какого-нибудь алкомаркета.

Тем временем Стас ощущал себя прекрасно. Он сразу понял, кем Есении приходится «Федя», очень уж вид у всех был красноречивый. Однако Стинский абсолютно не чувствовал угрызений совести, хоть и понимал, что нарушил чьи-то планы. Испытал даже нечто вроде торжества, когда этот здоровила с внешностью мужлана ретировался, но в глубине души что-то неприятно царапало. Неужели старая добрая ревность?

Казалось бы, нет в этой жизни таких вещей или людей, которых он не смог бы тем или иным способом добиться. Но Есения... слишком явно принадлежит другому, об этом сигнализирует весь её вид, каждая клеточка тела и каждая частичка души. Он и не подозревал, что по-прежнемунастолько чувствует эту женщину.

Стас и Андрей решили выехать в воскресенье утром, чтобы к вечеру добраться до места.

— Где будет жить Андрей? — задала Есения вопрос, который её больше всего волновал.

— Я всё-таки не выдержал и рассказал правду матери с отцом, — улыбнулся Стас. — Они уже приготовили самую лучшую комнату.

— Не захочет потом к нам-то возвращаться от московских бабушки и деда, — вздохнула Ираида Александровна, озвучив скрытые страхи всех взрослых представителей семьи Каблуковых.

— Да куда я денусь, ба? — парень обнял бабушку за плечи и прижался лицом к её седеющим волосам.

Пожилая женщина легко махнула рукой, пытаясь скрыть слёзы.

— Не будет же всю жизнь сидеть возле твоей и материной юбки? — нахмурился Арсений Семёнович. — Свою жизнь пусть живёт сам. Так, как сочтёт нужным.

— Есения, Андрей! — решил разрядить обстановку Стас. — А поехали на Ермак? Времени достаточно. На машине туда часа полтора. К девяти уже вернёмся, выспаться успеем.

— Круто! — обрадовался Андрей. — Я готов. Никогда там не был.

Есения вспомнила вдруг, как поклялась себе однажды, что непременно отправится когда-нибудь осенью на Ермак, но так и не выбралась туда.

— Поезжайте без меня, — мягко улыбнулась она, спокойно встретив вспыхнувший разочарованием взгляд Стаса. Нет уж. Если он надеялся как следует поностальгировать, то мимо. — Папу позовите, он у нас путешественник.

— И меня, если можно, — скромно вставила Ираида Александровна. — Я, как и Андрей, ни разу не была на Ермаке.

— Можно, конечно! — сохранил лицо гость.

— Вот и отлично, — резюмировала Есения. — А я, пока вы ездите, вещами Андрея займусь. Пирогов с собой возьмите, на свежем воздухе есть захочется.

Через полчаса, когда все уехали, она убрала со стола, завернула в пергамент часть оставшихся пирогов, закрыла дом и вывела из гаража свою машину.

...Фёдор долго целовал и тискал её прямо в прихожей своей квартиры, мысленно благодаря судьбу за то, что отказался от идеи наведаться в алкомаркет. Не хватало вести себя подобно дёрганой истеричке! Разве Есения заслужила такое?

— Я сегодня не смогу остаться, Федя, — Есения гладила его лицо. — Андрей завтра рано утром уезжает.

Калинин кивнул, вздохнул и отодвинулся.

— Этот... где остановился?

— В отеле, конечно. Но не думаешь же ты...

— Прости, — Фёдор прижал ладонь Есении к губам. — О тебе точно ничего плохого не думаю, даже не сомневайся! А вот хитрецу этому не доверяю...

— Главное, что мне доверяешь, — с облегчением выдохнула женщина. — Федя, я уже давно не в том возрасте, когда мной можно манипулировать и каким-либо способом вынуждать меня делать то, чего я не хочу.

* * * * * * *

Следующая рабочая неделя была короткой, а в праздничный пятничный день Есения сначала поехала с Фёдором на шашлыки к его друзьям, а потом домой к Фёдору.

Субботним утром, когда они ещё нежились в постели, неожиданно зазвонил телефон Есении. Она даже испугалась сначала, ведь Андрей никогда ещё не уезжал один так надолго. Но они созванивались каждый вечер. Сын обстоятельно рассказывал ей о событиях и новых впечатлениях, о знакомстве с родственниками, о том, где побывал. По утрам Андрей не звонил.

Оказалось, что и сейчас это не он, а ранняя пташка Стас. Разумеется, если бы сын в данный момент не гостил в Москве, она вряд ли приняла бы вызов, лёжа в кровати Фёдора. Но сейчас пришлось встать, накинуть халат и выйти из спальни. Хозяин квартиры лишь проводил её задумчивым взглядом.

— Доброе утро, Стас! Так рано звонишь. В Москве-то совсем рань! Надеюсь, всё в порядке?

— Привет! — усмехнулся в трубу Стас. — Я и забыл, что сегодня суббота. У меня рабочий день. Кстати, знаешь, куда я сейчас поеду?

— Откуда же мне знать?

— В новую медицинскую клинику, которая откроется через две недели.

— Ты решил открыть клинику? — удивилась женщина. — Казалось бы, ничто не предвещало... Неужели всё-таки мечта юности дала о себе знать?

— Я счастлив, что ты помнишь, — тихо и тепло отозвался собеседник. — А звоню я, чтобы предложить тебе возглавить эту клинику. За жильё не переживай, у вас с Андреем будет отдельная квартира. Конечно, он не в восторге от идеи переводиться в другую школу в выпускном классе, но, думаю, решится, если ты тоже будешь здесь. Не отказывайся только сразу, хорошо? Ты же умная женщина, подумай.

— И всё-таки я откажусь сразу, Стас, — спокойно ответила Есения. — Не буду морочить тебе голову и задерживать, за две недели ты успеешь найти более опытного и профессионального руководителя для клиники, уверена.

— Есения, не спеши...

— Я не спешу, Стас! Просто объясняю, что не собираюсь менять свою жизнь. Вообще не собираюсь. Меня всё устраивает.

— Ты... неправа сейчас. Я не принимаю твой отказ, подумай ещё.

— Воля твоя, Стас, но я предупредила. Что касается Андрея, думаю, он прав в своих сомнениях. Но решать в любом случае ему.

...Фёдор не смог сам себе ответить на вопрос, стал бы он подслушивать или нет: ему и так всё было прекрасно слышно. Он же не во дворце живёт, а в обычной двухкомнатной квартире.

Итак, его худшие опасения оправдались: Стинский таскается сюда из столицы не только ради сына. Есения, конечно, отказалась сейчас от заманчивого предложения, но что мешает ей передумать? И как ему, Фёдору, жить в этом режиме ожидания, если он наконец-то встретил женщину, которую так долго искал? Что он может противопоставить предложению Стинского?

Закончив разговор, Есения вернулась в комнату и забралась под бок к Фёдору, обняла и прижалась.

— Слышал? — нерешительно спросила она.

— Да, — кивнул Калинин и накрыл её руку своей большой ладонью, — но абсолютно не знаю, как прокомментировать ситуацию. Думаю, мои советы здесь неуместны.

Мужчина говорил спокойно и немного грустно, без укора и без позёрства. Конечно, Есении хотелось услышать: «Не уезжай!», но она ничуть не осуждала Фёдора за то, что он их не произнёс сейчас.

— А ты знаешь, что когда-то я придумала себе несуществующего жениха и сказала, что его зовут Фёдор?

— Да ну, не верю, — тихо рассмеялся Калинин, и обстановка немного разрядилась. — Ты это только что специально придумала.

— Ничего подобного, это чистая правда!

— Значит, тебе тогда было лет пять. Лерка, например, в этом возрасте буквально фонтанировала всякими выдумками.

— Нет, мне было двадцать пять лет. Просто все мои подруги тогда уже были замужем и активно улучшали демографическую ситуацию, а я всё «в девках» сидела и читала книжки о любви. Меня постоянно пытались с кем-то свести. Или задавали неудобные вопросы. Потому и пришлось придумать Фёдора.

— А потом появилсяон , да? И вовсе не Фёдор. Прости, Есения, я понимаю, что не имею права, но никогда не перестану ревновать тебя к нему.

— Думаю, со временем ты поймёшь, что ревновать к прошлому — занятие бессмысленное и деструктивное. Это саморазрушение.

«Всё так, любимая! Но только тогда, когда прошлое остаётся прошлым и не лезет в чужую реальную жизнь», — уныло подумал мужчина, но сказал совсем другое.

— А ведь я тогда уже четыре года был один. То есть, с Лерой и с родителями, конечно, ноодин . Почему мы не встретились тогда? Где ты была?

— Ты бы на меня и не посмотрел, Федя! Надо было видеть, какой я была!

— Мне-то хоть не ври, Есения! Думаешь, твой... этот... отец Андрея в женщинах понимает, а я лошок?

— Понимаешь в женщинах, да? — прищурилась Есения.

— Ну а как?

— Тогда с этого места поподробнее! Я, знаешь ли, тоже бываю ревнивой!

Всё же ей удалось хотя бы временно увести его от мрачных мыслей, но день клонился к вечеру, и пора было ехать домой. Фёдор уговаривал её остаться, однако Есения сочла, что две ночи подряд стеснять его — это уже перебор. Во всяком случае, пока.

— Надо ситуацию проконтролировать, Федя, — пояснила она. — Заставить маму и папу измерить давление, они сами не сподобятся, пока не прижмёт. Понимаешь? Я никогда не смогу оставить их без присмотра. Они всегда были моей главной опорой и поддерживали меня во всём.

— Ну вот, стыдно стало, — смутился Калинин. — Я не умею так душевно говорить о своих стариках, хотя они тоже замечательные. И всегда на моей стороне. Сейчас отвезу тебя и поеду к ним. У них наверняка баня сегодня.

По пути к родителям Фёдор снова мысленно прокручивал события и разговоры сегодняшнего дня. Если он хочет быть с Есенией, если она ему нужна, то придётся научиться жить с периодически врывающимся в её жизнь прошлым и довериться ей. Она точно не допустит никаких двусмысленных ситуаций, это абсолютно не в её характере. Не унизит его обманом или жалостью.

Можно, конечно, найти другую женщину, без столь красноречивого прошлого. И сколько у него было таких? Но почему-то с ними не хотелось провести даже лишнюю минуту, а с Есенией он мечтает никогда не расставаться и быть рядом всю жизнь.

Что ж, он же хвалился своей настойчивостью? Теперь ей найдётся достойное применение: он будет пользоваться ею в процессе самовоспитания.

* * * * * * *

Тем временем Стас задумчиво смотрел в ноутбук, подробно изучая информацию о частном охранном агентстве «Гектор». Зацепиться особо не за что, но ему ли не знать: было бы желание, и нарушения найдутся, а может даже статья. Во всяком случае, лишить Калинина его дела и лицензии для Стаса — раз плюнуть.

Лишить. Растоптать. И? Что это даст? Просто утолить свою злость и причинить боль сопернику?

То, что ему удалось узнать о Калинине, невольно вызывает уважение. Не верится, что у того с Есенией простая интрижка. Чувствуется, что всё серьёзно. Есения нужна Калининудля жизни . А он, Стас, никогда не делал выбор в её пользу, — ни тогда, ни сейчас. Разница лишь в том, что тогда Есения приняла правила игры, навязанные им, а теперь у неё собственные правила. Ей нет дела до того, что Стинский вполне может себе позволить жить на две семьи, ведь так поступают многие мужчины из его окружения. Также ей нет дела до упущенных перспектив. Ей нет дела до Стаса и до того, что на него внезапно нахлынуло, когда он снова встретился с ней. Он сам когда-то не захотел оставаться главным в её жизни, да и сейчас не готов.

И теперь у неё своя жизнь, в которой для него нет места .

В двери осторожно поскреблись. Стас уже научился узнавать манеру сына.

— Андрей, я же тебе говорил, что ты можешь входить без стука, — мягко пожурил он.

— Пап, там машина от дедушки пришла за мной.

— Пойдём, провожу. Девчонки спать легли?

— Ушли укладываться.

Маленькие сёстры воспылали к Андрею искренней привязанностью, он стал для них авторитетом, даже кумиром. Потому, когда он гостил в доме у отца, почти всё его время принадлежало Софе и Даше. Что касается жены отца, Карины, — она относилась к Андрею со смесью равнодушия и настороженности, избегала. Но парень и сам не стремился к общению с ней; с удовольствием проводил время в компании сестёр и их пожилой няни.

— Папа, ты просил подумать, и я сделал это. Решил пока ничего кардинально не менять.

— Что ж, — вздохнул Стас, — может, ты и прав. Спокойно доучишься в своей школе, сдашь экзамены, а потом уже будем думать. Но ведь сейчас останешься ещё на несколько дней?

— Да, как договорились.

— И в зимние каникулы выберемся куда-нибудь с тобой вдвоём хотя бы на неделю.

Стас обнял сына за плечи, и Андрей впервые не отстранился от него, не попытался дистанцироваться.

Проводив парня до машины, Стинский вернулся в свой кабинет и первым делом удалил без возможности восстановления все файлы, связанные с деятельностью агентства «Гектор». Потом подумал, сломал накопитель и выбросил в корзину для мусора.

* * * * * * *

Вечером Есении позвонил Андрей и рассказал о том, что отец предлагал ему перевестись в московскую школу, но он отказался. Женщина испытала огромное облегчение, которое изо всех сил старалась скрыть от сына.

— Мудрое решение, Андрюша, ты абсолютно прав, — тепло сказала она, чувствуя, как тяжеленный камень свалился с души. — Когда прилетишь?

— Через четыре дня. Пропущу пару учебных дней. А ещё папа просил передать тебе, что ты можешь изменить своё решение в любой момент, он будет ждать.

— Понятно, я его услышала, — вздохнула женщина.

Стас неисправим.

Пока Есения разговаривала с сыном, услышала в трубке, как пришло уведомление о сообщении. Переговорив, нажала отбой и зашла в мессенджер. Сообщение оказалось от Фёдора, и оно стало последней каплей (хоть и прекрасной), переполнившей сегодняшнюю чашу эмоциональной выдержки Есении. Читая, женщина заплакала.

«Где ты была? В каком ином краю?

Где ты была? Все дни, всю жизнь мою?

Где ты была? Ликуя и скорбя,

Где ты была, что я не знал тебя?

Не возвратись опять в тот странный край,

Не уходи,прошу, не исчезай...

Как исцелить пугливость женских рук?

Ждущих не встреч - только разлук...

Что говорить? У всех своя звезда.

Что говорить? Нам счастье, как беда.

Что говорить? Покой куда верней.

Трудно любить, терять еще трудней..

Но доверяй, хотя б самой себе.

Не растеряй всех теплых дней в судьбе.

Вздрогнула ветвь и снова лист у ног.

То ли совет, то ли упрек...

Что говорить? »*

Немного успокоившись, Есения набрала номер и в течение нескольких секунд слушала длинные гудки.

— Не говори только, что ты успел уснуть, — прошептала она, и почти тут же услышала тихий голос Фёдора.

— Слушаю.

— Это я слушаю, — шмыгнула носом Есения. — Ты, значит, решил, что я сейчас всё брошу и свалю в Москву?

— Ты что, плачешь?!

— Уже нет. Отвечай!

— Не уезжай. Останься, пожалуйста! И прости меня.

— Может, и прощу, если прямо сейчас повторишь всё это лично, глядя в глаза.

— Прямо сейчас не получится, мне ехать до тебя примерно полчаса. Да ещё такси ждать, я ведь тут чуть-чуть принял с отцом после бани. Ну чтобы немного отпустило.

— Вижу, как отпустило. Ничего, я подожду. Я тебя столько лет ждала, потому полчаса для меня — это тьфу.

— Тогда я собираюсь? — обрадовался Калинин. — А-а... твои родители?

— Время-то ещё детское, всего половина двенадцатого. А я уже большая девочка. Родители нормально воспримут, не переживай.

...Фёдор добирался почти час, потому что искал круглосуточный цветочный магазин. Когда Есения открыла ворота, встречая его, он сразу протянул ей букет и выпалил, пока смелость не покинула:

— Я тебя люблю. Выходи за меня, пожалуйста! Чем скорее, тем лучше.

* * * * * * *

ЭПИЛОГ

Спустя три с половиной года

— Дети-то у нас как красиво за столом сидят! — рассмеялась по-прежнему звонкая и энергичная Надежда. — Ну просто культур-мультур!

Двухлетний Роман, сын Есении и Фёдора, и трёхлетний Добрыня, сын Леры и Егора, и вправду чинно сидели за маленьким столиком в ожидании торта.

Семидесятипятилетие Ираиды Александровны праздновали дома у Каблуковых, а точнее, во дворе. Есения с Надеждой украсили всё фонариками, мужчины специально к празднику сколотили новый большой стол. Семья потихоньку разрасталась.

Жаль, старший брат Есении не смог приехать, прислал подарок. А ещё больше жаль, что у Андрея пока не закончились экзамены в университете.

Вот уже третий год сын учится в одном из старейших университетов Европы; Стас позаботился, готовя себе достойную смену.

— Несите торт-то! — рассмеялся Арсений Семёнович. — А то мужики заждались. Они же шашлык не едят.

В этот момент кто-то позвонил в ворота, но Динка, которая была заперта в загоне, почему не залаяла, а запищала, будто пришёл кто-то свой.

— Надь, принесёшь торт? Разрежете с мамой и с Лерой. А я посмотрю кто там, — скороговоркой попросила Есения.

За прошедшие годы они с Надеждой сдружились ещё сильнее, а Фёдор и муж Нади Василий вообще стали закадычными друзьями. Вася даже стал крёстным Романа.

Маша после развода уехала поближе к сыну, нашла на новом месте работу и возвращаться не собиралась.

Открыв ворота, Есения даже слегка покачнулась. Ей показалось вдруг, что она перенеслась в прошлое. У ворот стоял красивый светловолосый парень в чёрной рубашке и стильных брюках. На плече у него висел дорожный рюкзак. Глаза загадочного серо-голубого оттенка смотрели весело и бойко.

— Андрюшка! — взвизгнула женщина и повисла на шее у сына. — Ты почему не предупредил?!

— Сюрприз хотел сделать, — обнимая мать, рассмеялся Андрей. — Соскучился по вам!

— А приехал на чём?

— Из аэропорта на такси.

— Устал ведь? — всхлипнула Есения. — Ой, да что я тебя в воротах-то держу? Совсем уже!

— А я давно говорю, что ты не от мира сего, — вставила появившаяся тут же Надька и картинно схватилась за сердце, глядя на Андрея: — Ой, кто это? Я в раю?!

— Андрюшенька! — Ираида Александровна, плача, прижалась к груди внука. — Дождалась!

— Ну конечно дождалась, ба! — улыбался Андрей. — Разве я мог пропустить твой юбилей?

— А на подольше останешься?

— Может и на всё лето останусь, ба, до самой учёбы...

*В тексте рассказа использовано стихотворение «Что говорить», автор Юрий Ряшенцев

Мира Айрон

Конец. Спасибо за внимание!