— Я вот щас понял, с какого перепуга ты — светлость! — заявил Кузя, едва я уселся на нары. — Ваще какой страшный!

— Чего это я — страшный? — удивился я. — Это ты — страшный!

Эльфы — они прекрасны по определению. Потому что эльф в здешней академической науке — это homo sapiens pulcheris, то есть — человек прекрасный. Обычный человек так и называется — homo sapiens vulgaris. Гномы — homo sapiens habilis, то есть — человек умелый, получается. А конкретно гоблин Кузя — homo sapiens terribilis, сиречь — человек ужасный, как и все орки, но подвида koboldoris.

— Я страшно хорош собой! — подбоченился homo sapiens terribilis koboldoris. — А у тя — глаза зеленью полыхают. Аж в вагоне светло. Гля, мужики, у него глаза как светофоры!

Мужики обратили на меня внимание, и их лица вытянулись:

— Светлость, слушай, ну это… Ну поняли мы, что ты маг! — сказал Димыч. — Птица высокого полета, и все такое… Но глаза можешь подпритушить?

Я прикрыл глаза и привалился спиной и затылком к стене вагона. Это было неудобно — поезд летел как сумасшедший, наверстывал упущенное. Вагон дребезжал, и мой затылок — вместе с ним.

— Я немножко не понимаю, чего могу, а чего — не могу. Под негатором несколько дней провел, сразу после второй инициации… — осознал я буквально только что: пришел некий инсайт или типа того.

Как маг первой ступени — он же «пустоцвет» — я-Мордуин проявился во время Балканской войны. Как раз во время того сражения у Хладного моста, когда огромная армия упырей шагала по небу. Может быть, виной тому эманации высших вампиров — носферату, которые погибли там в товарном количестве, или — общее эмоциональное состояние, но, вытянув остатки жизни из недобитых упырей, я вылечил несколько десятков своих товарищей. А вторую ступень получил совсем недавно, спустя несколько лет после первой.

Полным магом я стал в момент добровольного изгнания, на границе Болотных Ялин, земщины и юридики Дуботовков. Я понимал, что причиной тому стали искалеченные девочки, но общую картину в памяти восстановить не мог. Кажется — там были и другие действующие лица, и, вроде как, я сотворил нечто, по сравнению с чем выпитая из сосновой рощи жизнь — это так, детский лепет.

Весьма возможно, где-то в лесном массиве у Гагалей сейчас зияет гигантская мертвая проплешина… И если я такое устроил в эльфийском заповедном лесу, пусть даже ДО второй инициации, в минимальных размерах, — то идея с добровольным изгнанием становится максимально понятной. Эльфы так не делают. Это — жесть по нашим меркам. Для людей аналогом такого злодейства является, наверное, магия крови и человеческие жертвоприношения, которые тут строжайше запрещены и караются мучительной смертью.

— Уснул, что ли? — спросил кто-то.

— Не уснул, — сказал я. — Глаза закрыл, чтоб не светило. Не очень разбираюсь, как сделать это по-другому. Похоже — негатор сняли и вот какие-то процессы пошли…

— Нас-то не угробишь?

— Не угробит! — заверил Кузя. — Слышали — он этим… Иллюминатором клялся! И вообще — он жизнюк, они лечат, а не калечат. И цветочки растят!

Я едва сдержался, чтобы не высказаться по этому поводу, но промолчал. Энергия жизни во мне клокотала и требовала выхода, похоже — я собрал ее больше, чем мог употребить и удерживать, и потому, наклонившись, я тронул ладонью шершавые доски вагонного пола и потихоньку попробовал чуть-чуть слить зеленое море внутри меня через пальцы и кисть, прогоняя поток жизни от сердца в руку и дальше — наружу.

Это было странное ощущение, ни на что не похожее, эдакий зуд в кончиках пальцев, напоминающий крохотные удары током, котрые идут изнутри… Объяснить это невозможно, наверное — есть какие-то специальные термины, но я — неуч, куда мне!

— Ять! — удивился Кирпич. — Цвяточки!

В вагоне вдруг запахло очень приятно, чем-то сладким, свежим… Липовым медом! Я открыл глаза:

— Очень охеренно! — из половых досок проросли зеленые свежие побеги и уже расцвели!

Липа — не лучший материал для пола, но — имеем то, что имеем: в мае, посреди вагона, у нас имелось несколько цветущих ветвей.

— Хм! — сказал практичный Надфиль. — Мы можем попить чаю. С липовым цветом!

— Полезный у нас маг, — кивнул Саныч, вставая со своего места. — Давайте раскочегаривайте самовар… Хотя я сам раскочегарю, а вы соцветий нащипайте.

Спустя некотрое время мы уже пили чай. Я даже кружки снагам вернул ради такого дела. Тем более — опасаться мне их не стоило. Что они могли мне сделать? Я — маг с порченым даром, я могу сожрать их всех до единого. Весь вагон! Просто коснувшись и зачерпнув! Ну и ужас, а?

Нет, наверняка — у других магов, которые тут точно водились, против меня имелись методики. Наверняка — они меня уделают одним щелчком пальцев. Но над обычными, цивильными людьми, гномами, орками, наверное, даже — эльфами — власть моя была просто пугающей.

Внезапно я понял: именно поэтому в земских городах запрещено применять магию. И именно поэтому нарушения караются весьма строго… Ссылка в моем случае — это очень, очень мягкое наказание.

В это время ко мне сквозь липовые заросли продирался Надфиль. Когда ему это удалось и он оказался рядом с нарами, гном сообщил:

— Наш старшой хочет говорить с тобой. Окажи уважение, светлость? Лангбольцен — деловой кхазад, у него хорошее предложение!

— Ну хочет — пусть говорит, — пожал плечами я. — До Воронежа ехать еще долго. Почему бы и не пообщаться?

Надфиль ушел к своим, они что-то там обсудили, бурно жестикулируя и покрикивая на шпракхе. Похоже, обсуждали — по чину или нет почтенному кхазаду к какому-то эльфийскому пижону лично идти. Но в итоге Лангбольцен — тот самый, главный гном, что ржал надо мной в самом начале, двинулся ко мне. Он был похож на отсидевшего Санта-Клауса, который весь тюремный срок всерьез фигачил в качалке. Слегка враскачку он приблизился ко мне и протянул руку:

— Клаус Лангбольцен, — степенно представился он.

Мне дорогого стоило не заржать: его звали Клаус! Но, наверное, для гномов это было обычное имя, они тут вообще все вроде как под немцев или там — датчан с голландцами косили. Руку я ему пожал и даже привстал:

— Меня вы уже знаете: Стах Темнорецкий.

— Мордуин? — уточнил он.

— Что в лоб, что по лбу, — пожал плечами я. — Я не из тех, кто заморачивается. Но Темнорецкий — как-то привычнее.

— Итак, твоя светлость, у меня есть деловое предложние. Я его и вчера выдвинуть хотел, но раз уж все вот так выкрутилось, и ты не просто эльф, а, скажем так, магише бегабт, то и предолжение меняется… В гораздо более выгодную для твоей светлости сторону! — он отпил чаю и одобрительно посмаковал его. — Липовый цвет — это то, что доктор прописал, йа-йа. От простуды хорошо!

— Слушаю предложение! — поторопил его я.

— Там, на Аляске, народ всяким занимается, но всякое нам, гномам, не очень интересно. Нам интересно золото. Тебе интересно золото?

— Мне весьма интересно золото, — признал я. — А кому оно не интересно? Золото — это очень охеренно.

— Вот! — обрадовался Клаус Лангбольцен. — И мы все тоже так думаем. Потому что золото — это надежно. Это не земля, которая может не уродить, не трактир, который могут сжечь. И не хтонические ингредиенты, за которые легко можно сдохнуть… Нет, за золото тоже можно сдохнуть, конечно. Но! Оно твердое, не портится, его можно пощупать, из него можно сделать множество красивых вещей, — и его принимает по твердой цене представительство Приказа Большой Казны в Новоархангельске! А мы — кхазады, мы знаем, как добыть из-под земли всё что угодно. Создадим артель, начнем работать. Шестеро нас, это хорошая команда!

— Отлично, — сказал я. — Вы точно разбогатеете.

— А потом нас ограбят, — мрачно заявил он. — Или убьют. Ссыльным не положен огнестрел, ферштейн? А теперь представь, например, тлинкитов в деревянных зачарованных доспехах, с копьями и палицами, которые на нас навалятся целой толпой. Или — тролля. Или — банду беглых каторжников из авалонских колоний, а может — племя диких уманьяр, которые белку бьют стрелой за сотню метров!

— Кроме огнестрела, есть варианты, — задумался я. — Топоры-то вам никто не запретит, верно?

Его лицо аж просветлело:

— О, да! Хороший топор — это то, что доктор прописал. Но есть вещи, от которых топор не поможет… Стрелы вот, или — чары, — гном дернул себя за бороду и пробормотал на шпракхе: — Их хассэ богэншюцэн унд их хассэ магир… Но к тебе это не относится, светлость, тебя мне ненавидеть не за что… Короче, нам нужна крыша.

— Поясни? — я уже понял, к чему он клонит, но соглашаться без конкретики не собирался.

— Нам нужен свой одаренный, — он щелкнул пальцами. — Свой маг!

— Тебя не смущает, что я — эльф? — поднял бровь я. — А как же Наугламир, предательство Трандуила и прочее? Вековая вражда?

— Я тебе, твоя светлость, одну умную вещь скажу, только ты не обижайся… — он пододвинулся поближе и прошептал: — Им там насрать, ферштейн? Для них мы все — русские!

Эта мысль была действительно глубокой и требующей обдумывания.

Я сталкивался с таким явлением в прошлой жизни. Для какого-нибудь француза, или там — индонезийца, белорус, татарин и дагестанец — все мы были русскими. Это — факт! И я лично в Черногории стоял против толпы албанцев — потому, что внезапно оказался русским. И за меня были как раз таки татарин и два дагестанца, которые, на самом деле, — талаш и аварец, но кому какое дело, верно? Они все тоже вдруг оказались русскими, внезапно для самих себя.

— Что ты предлагаешь конкретно? — напрямую спросил я.

— Тридцать процентов чистой прибыли, место у костра и в палатке, общий стол и нашу поддержку. Наиболее благоприятный режим во всех кхазадских заведениях. Наших там не так чтобы много, в Ситке — это сервитут — проживает, наверное, три сотни гномов, но это кое-чего стоит! Мы отправимся добывать золото…

— В лес? — поинтересовался я. — Понимаешь, мне важно чтобы было много деревьев и мало народу.

— Лес, горы, реки и речушки… Я видел фотографии — горы там великолепные, и леса тоже отличные — кедры, ели, тсуги! Тебе понравится, и мне понравится! А столпотворение и нам ни к чему — чем больше народа, тем меньше золота останется, смекаешь?

— Резонно, — сказал я. — Будем считать, что предварительной договоренности мы достигли. Ты и твои сородичи — вы помогаете мне освоиться в Ситке, приобрести нормальное снаряжение, а потом мы сваливаем в лес. Вы добываете золото, а я стараюсь сделать так, чтобы с вами ничего не случилось. Могу еще готовить и за лагерем следить, корона у меня с головы не упадет… Тридцать процентов чистой прибыли — мои, расчет на пороге представительства Приказа Большой Казны в Новоархангельске, сразу после сдачи драгметаллов.

— Ты ж мяса не ешь! Зачем нам такая готовка? — удивился он.

Похоже, остальные вводные его вполне устраивали.

— Если я не ем мяса, это не значит, что я не умею его готовить, — успокоил его я. — Эльфы — лучшие кулинары, знаешь?

— Йа-йа, высокая кухня… — закивал он. — Главное, не корми нас спаржей и прочей фасолью слишком много. Мы будем пердеть. И чтобы ты не думал — меня действительно давит жаба. Мне жадно — отдавать тридцать процентов. Но мы не случайно оказались в одном вагоне, я так думаю… Бог, судьба или воля случая свели нас! Кажется, что когда мы доберемся до Ситки — то оба поклянемся работать вместе, и все у нашей артели получится. Шестеро нас и один маг — мы точно разбогатеем!

— Не планировал поговорить с остальными? — спросил я. — Четыре человека — бывалые люди. Они знают лес, многое умеют, хорошие охотники и рыболовы, и, думаю, в драке не подкачают…

— Я уже размышлял об этом. Но пока не переговорил с тобой — не стал форсировать события, — закивал Клаус. И вдруг признался: — Сказать честно, с орочьими швайнехунде я бы тоже пообщался. Они, конечно, мрази, бездельники и вообще — вердаммте думме бастарде, но — очень неприхотливы в быту, весьма выносливы, терпимы к хтоническим эманациям. Носильщики, чернорабочие, землекопы — от снага будет польза, если правильно их употребить. Тебя-то от Хтони в букву зю скрутит, а орки-то запросто неделями там живут! Как считаешь, с ними можно иметь дело?

— Я бы заключил с орками магический договор, или что-то типа того, — стал соображать я. — Из меня маг пока что неопытный, но, может быть, за время пути мы придумаем что-то такое, подходящее. В конце концов, я задурю им голову. Выдам эффект вроде этих цветочков и скажу, что если обманут — у каждого из жопы целый куст вылезет! Тем более меня они побаиваются, должны поверить, да?

— Йа, йа! А-ха-ха-ха! Ты мне нравишься, светлость! Ты не такой, как другие нудные эльфы! — гном от удовольствия даже пристукнул себя кулаком по коленке. — Мы вернемся к этому разговору на той стороне Тихого океана, йа?

— Йа-йа, — сказал я. — Дас ист фантастиш!

— Ты говоришь на шпракхе? — удивился он.

— Нет, это так… Навеяло, — усмехнулся я.

— Ладно… Пойду наводить дипломатию. Ты, твоя светлость, кивни там, что в теме, когда я с людями и снагами говорить буду… А то завтра переселят тебя в купе, как я докажу, что мы договорились…

— … предварительно… — напомнил я.

— Пусть — предварительно, а все ж — авторитет! — резонно заметил Клаус Лангбольцен и ушел к своим, пару раз обернувшись и подмигнув мне.

Доверял ли я ему? О, нет. Хотел ли он надуть меня? Определенно, да. Наверняка я продешевил: маги тут были штучным товаром и вряд ли какие-то проходимцы-ссыльные могли позволить себе услуги одаренного.

Но! Одаренный из меня пока был как из говна — пуля, да и предложение мне в целом подходило. Я ведь не из тех попаданцев, которые мир спасают. Я из тех, что пристально смотрят по сторонам, стараясь не попасть в какое-нибудь дерьмо по незнанию.

В новом коллективе я тоже поначалу всегда присматривался, а потом уже начинал отмачивать свою обычную неудобную всем вокруг херню…

Поезд затрясло особенно сильно, я выглянул в окно — мы подъезжали к какому-то довольно крупному городу: виднелись многоэтажки и промзона. Приближалось время ужина, и, скорее всего, нам доставят его снова на перрон. Для меня занимательной задачей стало угадывать — чем на сей раз заменят мясную часть приема пищи?

Творог, сыр, фасоль в консервной банке, сгущенка — это я видел!

На сей раз я делал ставку на рыбу — при мысли о рыбе, кстати, организм вроде как никаких признаков тошноты не выдавал. Рыбки бы я навернул…

Но вообще — очень хотелось поскорее заехать за Урал: там наш «особый режим» кончался, можно будет выходить на станциях, хотя бы — разминаться, гулять. И подъемные именно тогда выплатят — кое-что из снаряги присмотреть уже по пути казалось мне отличной идеей. А еще — мне вернут мой браслет-негатор. Носить его периодически — не такая уж плохая мысль, когда дар такой стремный.

Может быть, будь у Мордуина такой браслет, он бы и из Болотных Ялин не ушел бы… Хотя — кого я обманываю: единожды попробовав магию, будешь стремиться испытать это снова и снова. Затягивает!

Поезд дернулся и остановился — наш состав снова загнали куда-то к черту на кулички, и мы ждали около получаса, пока в дверь не постучали.

— Приготовьтесь к приему пищи! Темнорецкий — к вам фельдъегерь Орловых с письмом из Речицкого уезда Великого княжества Белорусского, Ливонского и Жемойтского! — гаркнул кто-то.

Проглотив странное географическое название и удивившись фамилии Орловых (им-то какого хрена от меня надо?), я подошел к двери, которая тут же открылась.

— В собственные руки его светлости арнелю Станиславу Феаноровичу Темнорецкому из Болотных Ялин — от пани Светланы Дуботовк, дочери убиенного Игната Дуботовка! — провозгласил какой-то молодой человек в синем комбинезоне и пилотском шлеме.

На плече у него имелся шеврон с орлиными крыльями, на груди — какая-то аббревиатура. До меня дошло — «фельдъегерь Орловых» — это курьер премиум-класса, супер-дупер доставка! Орловым на меня было наплевать, мне пришло письмо от одной из девочек, которую я спас! Светлана — это, кажется, старшая, ей четырнадцать было, если я правильно помнил.

— Я — Стах Темнорецкий, — сказал я и протянул руку.

Фельдъегерь достал из внутреннего кармана конверт, запечатанный сургучной печатью, и протянул его мне. Едва я коснулся желтой бумаги, как письмо загорелось синим призрачным огнем, печать задымилась, запахла чем-то терпким — и просто испарилась.

— Адресату письмо вручено, на сим — откланяюсь, — щелкнул каблуками фельдъегерь, развернулся на пятках и ушел вдоль по перрону.

Охрана из ОСИНа ему вообще не мешала. Интересные у них порядочки…

Я засобирался было обратно в вагон, но меня окликнули:

— Темнорецкий! Пайку свою заберите! И на завтрак — тоже, до самого Воронежа больше остановок не будет!

Мне реально дали рыбу — кильку в томате, консервированную. А на завтра — булку с маком. Ну, тоже ничего, в конце концов…

Я залез в вагон и поставил кильку к сгущенке и фасоли: ножей-то нам не выдавали, как я должен был консервы открывать? Быстро проглотив гречку с овощами, я взялся за письмо. Интересно же!

Сделав усилие, чтобы привыкнуть к круглому девичьему почерку, которым были выведены убористые латинские буковки, я прочел:

'Ваша светлость арнель Станислав Темнорецкий! Этим письмом я уведомляю, что после того, как вы злодейски убили моего отца и дядю, я прошла инициацию первого порядка в качестве мага огня, вследствие чего были уничтожены мои личные покои и шесть преданных нашей семье слуг. Сообщаю, что род и клан Дуботовков, все наши друзья и союзники являются вашими кровными врагами и никто из нас не успокоится, пока вы не будете умерщвлены, а прах ваш не будет развеян по ветру. Пока я жива — я буду искать вас, чтобы убить. Пока я не достигла совершеннолетия — этим займутся мои друзья, родственники и наемные специалисты. Бегите хоть на край света — вам не избежать кары, месть свершится.

Ваш враг навеки — госпожа Светлана Игнатовна Дуботовк, маг первого порядка, владетельница юридики Крапивня, наследница юридики Гагали'

— Твою-то мать! — закатил глаза я. — Дурная девка!

* * *

если кому-то интересно — перезалил картинки к предыдущим главам. кажется — стало получше