К моему большому удивлению, никакого особенного разбора полетов после инцидента не последовало. Уж не знаю, выпорол ли кого-то Голицын, но в целом ситуация слишком большого ажиотажа не вызвала. Здесь Хтонь была частью мира, к ней относились как к очередному стихийному бедствию, воспринимали ее порождений как неизбежное зло.

Логика была примерно такой: левиафаны водятся в Тихом океане — это общеизвестный факт. Иногда они нападают на корабли — такое случается! «Крузенштерн» был атакован, потерь нет, ледокол критических повреждений не получил — просто отлично, двигаемся дальше. Айсберг там, шторм, гроза, метеориты, левиафаны… Всякое бывает.

Ну да, из-за того, что мы с поручиком занимались на носовой площадке — отработать штатно у команды не получилось. Но именно поэтому только нам — магам — и разрешалось выходить под открытое небо. Мы ведь могли постоять за себя — и постояли!

Еще одно удивление: убитых червей и на носу, и на корме не сбрасывали в океан после того, как бой закончился. Их аккуратно паковали в пластиковые контейнеры!

— Ингредиенты! — значительно пояснил корнет Оболенский.

Мы с ним были представлены друг другу Ксенией Ивановной, и оказалось, что его зовут Егор, и он — вполне адекватный парень. Вообще, эти опричники — из Таврического полка — вели себя открыто и без лишнего пафоса, общались друг с другом ровно. Кроме корнета, я познакомился с подпоручиками Алексеевым и Слащевым — молодые офицеры так же, как и их командир, имели на груди солидные иконостасы из боевых наград, выглядели браво, шутили остро, стреляли — метко. Голицын на своих подчиненных не шикал и не цыкал, они и так слушались его беспрекословно. И все как один боготворили Ксению Ивановну!

Я некоторое время пробыл на палубе, наблюдая за процессом ликвидации последствий сражения и обсуждая с экипажем и опричниками детали схватки. Из разговоров понял — Хтонь была не только угрозой, но и источником ценных ресурсов для алхимии, артефакторики, химерологии и кучи других отраслей на стыке производства, науки и магии. А еще — все хтонические проявления служили мощным магическим катализатором или типа того. Колдовать рядом с Аномалиями всегда было проще. И, скорее всего, именно поэтому мне удалось призвать топор в руку!

— Для эльфа ты держался молодцом, — сообщил мне поручик, дружески потрепав по плечу. — Галадрим и эльдары хуже всех переносят Хтонь, вообще — все эльфы очень чувствительны к хтоническим эманациям. Спецсредства на такие случаи есть, я видел, как работает клановый лаэгримский спецназ в Аномалиях, и слышал истории о сражениях эльдарских лордов с Хозяевами Хтони. Но тебе и алхимия не понадобилась — сам устоял на ногах и вступил в бой… Еще и тварь располовинил так, что мое почтение! Отдыхай, арнель, завтра продолжим наши занятия.

И под ручку с Ксенией Ивановной удалился в сопровождении своих подчиненных.

Ну да, я им слегка завидовал, этим опричникам. Такие дружные, сплоченные, очень охеренно выглядят в этих своих черных мундирах футуристического вида… Но если бы моя зависть была настоящей — я бы в Витебской воздушно-десантной на контракт остался и полигон Лосвидо стал бы для меня родным домом, а старший прапорщик с позывным Физрук — родной матерью. Но — нет, не получилось такого. Я слишком безответственный сукин сын, вот и всё…

Об этом я думал, пока шагал по коридорам и лестницам «Крузенштерна» к своей каюте. Устал я страшно, и теперь мечтал просто лечь и полежать — но помнил о недавнем нападении и потому сохранял бдительность. Аромат женских духов я уловил издалека, поэтому и не швырнул топор в темный угол коридора, когда оттуда ко мне метнулась девичья фигурка.

— Ваша светлость, я за вас так волновалась!

Я едва удержался, чтобы не выдать голицынское «твою ма-а-а-ть» в ответ на появление прекрасной незнакомки! Это была старшая дочь пироманта Гавриилова! Та самая — с ямочками на щечках! Она буквально прильнула ко мне, почти обняла, но вовремя спохватилась и сделала маленький-маленький шаг назад.

— Я следила из окна за вашими занятиями на площадке, увидела левиафана и сражение с ним. Вы так благородно отдали все свои силы тому опричнику и храбро вступили в бой… Я так испугалась, что вы погибнете, и подумала, что должна вас увидеть, не прощу себе, если не увижу вас еще хоть раз и… — на одном дыхании выдала Гавриилова, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Минуточку, — я оглядел ее с головы до ног и тяжко вздохнул.

Девушка была очень хороша: прибежала прямо в шелковом халате, с шалью на плечах, в мягких тапочках на босу ногу, с растрепанными волосами. Фигурка, глаза, щечки, носик… Очень привлекательная! А еще — мадмуазель Гавриилова оказалась слабеньким пустоцветом, раз сумела увидеть наш с Голицыным обмен энергией. Аура у нее мерцала серебристыми отблесками, угадать ее специализацию я не брался.

— Ужас, как глупо я выгляжу, — истолковала мой взгляд превратно она и потупилась. — Простите меня, простите…

— Вы прекрасно выглядите, и мне очень льстит ваше участие и ваше волнение, — я очень старался говорить вежливо. — Но ваш отец отчетливо дал понять, что наше с вами общение категорически не приемлет. Да и я, признаться честно, не тот парень, который стоит чьих угодно переживаний. За сим откланяюсь, дико устал, доброй ночи, простите — не знаю, как вас по имени…

По отчеству-то понятно — Викторовна, пироманта Гавриилова звали Виктор Павлович. А на дочек его я только посматривал, так что…

— Анастасия… — проговорила она и снова подшагнула ко мне. — Ваша светлость, а как вас зовут? Я слышала, как к вам обращались «арнель», и поняла, что вы — принц народа галадрим, но…

— А-ха-ха-ха! — мне стало так хорошо, что аж поплохело. — Настасья Викторовна, я — принц лесного хутора, арнель Болотных Ялин — клочка земли в междуречье Днепра и Березины. Знаете, в Африке у каждой деревни есть свой король? Вот я — принц такого же рода. Мои владения — пять квадратных километров диких дебрей! Не стоит тратить на меня свое время, ей-Эру, я не герой дамских романов и мелодрам, я — из другого жанра, уж поверьте!

— Принц и нищий… — она сложила руки на груди в романтическом жесте. — Я видела, как вы на меня смотрели, тогда, в поезде, и почувствовала какую-то искру, что-то особенное, и…

— Анастасия! — прогремел голос в конце коридора. — Что ты здесь делаешь в таком виде?

— О, курва, — я закрыл лицо ладонями. — Почему это происходит со мной⁈

Конечно — явился Виктор Палыч Гавриилов, отец-наседка! И я прекрасно знал, что за этим последует, и понятия не имел, как разгребать это дерьмо. Нет, ладно бы мы с Настенькой на самом деле целовались тут напропалую или она провела ночь в моей комнате! Тогда хоть огреб бы за дело… А так — я даже до дверей своих не дошел, меня выловили прямо в коридоре, а я просто хотел в душ и спать, и о дамах даже и не думал!

Какое досадное недоразумение!

Это что — средневековье? Арабская ночь, волшебный восток? Тут же у них вроде как тоже двадцать первый век, пусть и с техномагической спецификой… Такие последствия одного взгляда в вагоне-ресторане — ну нет! Я не согласен считать себя виноватым!

— Быстро в каюту, Анастасия! — рявкнул Гавриилов дочери, тяжелыми шагами подходя ко мне. — Я предупреждал вас, ваша светлость? Говорил вам о последствиях? Вы не вняли моим предупреждениям!

— Виктор Палыч, а вы не охренели? — я распрямил плечи, выпятил челюсть и заглянул ему прямо в глаза. — С больной головы, ять, на здоровую!

— Вы забываетесь! Арнель, вы имеете дело с одаренным дворянином и… — в его глазах заполыхал огонь.

— Это вы забываетесь и охеренно путаете берега, Виктор Палыч! Включите уже голову, хватит нести бред! Что я мог сделать с вашей дочерью, если только что находился на палубе?

— Вы ее скомпрометировали! — выдал он.

— О, курва! Да что с вами не так? Как я ее скомпрометировал, если здесь только вы, я и она? — Я закатил глаза. — Ей-Эру, господин Гавриилов, вы в какой-то момент даже стали симпатичны мне как личность, а после вашего огненного шара, которым вы качественно так приголубили левиафана, я вас шибко зауважал. Но теперь ответственно заявляю — вы болван!

— Что-о-о-о⁈ — он оторопел.

— Лучше бы с дочкой своей доверительные отношения наладили, может, и не тянулась бы она к странным типам из всяких дебрей… — менторским тоном продолжил я.

Настасья все это время стояла, закрыв рот ладонями, в полном шоке от происходящего. Гавриилов ухватил ее за руку, его лицо было мрачнее тучи.

— Дуэль, — сказал он. — Немедленно!

— О! — Благо я смотрел всякое кино и читал всякие книжки, поэтому знал, что вызванная сторона может диктовать свои условия. — Никакого «немедленно», Виктор Палыч. Немедленно я в душ пойду и спать. Для начала секундантов с утра засылайте, я не знаю, еще что-нибудь такое же тупое придумайте… Вон — Гера Шатило будет представлять меня, к нему все вопросы, он дворянин и маг первой ступени. Будет моим секундантом, деваться ему все равно некуда. Через него решайте!

Махнув рукой, я развернулся на пятках и пошел к себе, оставив Виктора Палыча шипеть и исходить ядом. Может, он и убьет меня, кто знает? Так-то Гавриилов огневик не из последних, вон, какие у него огненные шары!

А что я могу ему противопоставить? В чем я хорош? Топоры швырять? Не смешно… Надо бы придумать что-нибудь такое, чтоб никто сильно не покалечился, и чтоб у местных аристократов идея вызывать меня на дуэль вызывала или оторопь, или дурной смех…

Так или иначе, я вошел в каюту с топором в руках, осмотрел все места, где теоретически мог бы прятаться человек, и проверкой остался доволен. Запер дверь на замок и после гигиенических процедур улегся на кровать и мгновенно уснул: день был долгим и выматывающим.

Снились мне Болотные Ялины — не мои, земные, а мордуиновские, здешние.

Изящные деревянные терема среди стволов вековых сосен; крыши, крытые дерном; маргаритки и незабудки на лужайках; длинноволосые красивые дети в белой льняной одежде — выпускают длиннющие стрелы в мишень, которая изображает гротескного снага в полный рост…

— Открывай, Темнорецкий! — в дверь барабанили со страшной силой. — Открывай, остроухий, иначе дверь выбью! Куда ты опять влез, чудила?

Меня с кровати как ветром сдуло: этот не грозился, он бы легко вынес дверь, просто в два счета!

— Гера, Гера, я все объясню! — в два прыжка оказавшись у входа, я щелкнул замком и впустил боевого мага внутрь. — Я не виноват, она меня в коридоре подкараулила и…

— Ты трахнул старшую дочь Гавриилова? — он ухватил меня за шкирку и поднял на воздух.

Его состояние можно было понять: похоже, идиотский пиромант все-таки заслал к нему секундантов!

— Да нет же! —вцепился я в запястье Шатилы, тщетно пытаясь вырваться. — Даже не целовались! Она просто стала говорить, как обо мне волновалась, и всякое другое, а я посоветовал ей не обращать на меня внимания! А тут этот старый дурак появился, ей-богу, как чертик из табакерки! И давай на меня орать, мол, я ее компрометирую и все такое… И на дуэль меня вызвал!

— Я думаю, он просто хочет тебя убить. — Гера опустил меня на пол и прошел в каюту. — Если ты говоришь правду — его поведение выглядит очень странно… Ну не за сто же тысяч он это все устроил?

— К тебе уже приходили? — догадался я.

— Ага. Он требует магический поединок до конца дня, на площадке на носу корабля.

— Да хрен там плавал! — мотнул головой я. — Он — вызывающая сторона, так что условия дуэли могу определять я, верно?

— В теории — да, но на практике маги-аристократы…

— Что не запрещено — то разрешено, — развел руками я. — Я вообще в этой тупой дуэли не заинтересован, я бы публично заявил, что не спал с его дочкой и тысячу раз извинился — только девчонке это не поможет и ситуацию не исправит. Так что придется придумать что-то максимально тупое, чтобы разрулить ситуацию.

— Я дурею от такой логики, твоя светлость… И что ты предложишь? Швыряться топорами? — Он потянулся рукой и потер себе спину, вроде как и морщась, а вроде как и жмурясь от удовольствия. — Драться на канделябрах?

Вообще — его лицо и вся фигура свидетельствовали о бурно проведенной ночи: общий помятый вид, помада на воротнике рубашки, запах женского пота и дорогого алкоголя говорили об этом весьма очевидно. И я, определенно, знал, с кем он проводил время… Дама в трауре, та самая Марципанова из вагона-ресторана!

Что характерно — Геру никто в компрометирующем поведении не обвинял! Двойные стандарты как они есть!

Вдруг меня осенило, и я взоржал, как стоялый жеребец:

— Хо-хо! Пощечины! Я предлагаю дуэль на пощечинах!

— Ты что — дурак? — вытаращился на меня Шатило. — Как ты это себе представляешь?

— О, я очень ясно себе это представляю! — мне было весело. — Мы поставим тумбу посреди комнаты. С одной стороны от тумбы встану я, с другой — Гавриилов. И начнем бить другу другу пощечины по очереди, пока кто-то не упадет или не сбежит. Удар наносится открытой ладонью, наотмашь, в голову. Такие мои условия!

— Ну ты, конечно… — он почесал затылок. — Твоя репутация будет уничтожена, понимаешь? Так никто не делает!

— Ой, да пофиг! Я собираюсь уйти в горы и леса с золотодобытчиками, а не расшаркиваться со всякими мазунчками на великосветских приемах! — отмахнулся я. — Какое мне дело до репутации? Черт с ней, с репутацией. Лучше скажи мне, Гера, чего эта барышня так перевозбудилась? Я же просто смотрел!

Шатило задумался, а потом выдал:

— Если бы на меня с явным интересом полчаса кряду пялилась блондинистая эльфийская принцесса — я бы от счастья охренел и по потолку бегать начал! Понимаешь, это всё авалонское кино, комиксы и книжечки. Все с ума сходят от эльфов — в первую очередь от эльдаров конечно. Но у нас в богохранимом отечестве авалонских остроухих почти нет. А лаэгрим — себе на уме, да и выглядят чуть по-другому. Так что вот вы — галадримы, вы — чуть более близкий к народу и гораздо более понятный отечественный аналог остроухого заморского фетиша. Будь на твоем месте эльдарский лорд — она бы в обморок упала от восторга, а русский нормальный галадрим — это то, что доктор прописал. Грех не влюбиться, если он сам пялится! Не так недостижимо и почти так же прекрасно, как заграничная мечта.

— Очень охеренно… — я принялся заплетать волосы на висках в косы. — Учту!

— Не «учту», а — пользуйся! Но с умом пользуйся! Когда бдительных папаш рядом не будет! — расхохотался Гера. — Я же вижу — ты не такой квёлый, как другие остроухие! Подругу себе найдешь на раз-два! Тебе ж человеческие девчонки нравятся, я ж вижу. Вот и не тупи! Всё, я пошел, расскажу всем про дуэль и про ее условия… Готовься — старикан рвет и мечет, секундантом у него наш любимый Аполлон, так что дуэль состоится через час-другой. Постараюсь.

И вышел из каюты.

А я что? А я умылся, водички попил, да и пошел воздухом дышать на галерею. Как мне готовиться к дуэли? Морду разминать? Медитировать? Смешно!

В коридорах было пустовато, знакомых практически не попадалось — народ торопился на завтрак, а я решил слегка опоздать — дворянскому сословию такое прощалось. А видеть тех же Гаврииловых или безопасника Аполлона мне категорически не хотелось.

Галерея находилась всего на пару этажей-палуб выше моей каюты, так что добраться до нее не составило труда. Сунув руки в карманы и запахнув куртку, я вышел наружу — и сразу поймал пригоршню соленых брызг в лицо. Дул свежий ветер, ярко светило солнце, орали чайки.

— Рыба! Рыба! Дай! Дай! Мразь! Моя рыба! Урод! Дай! Жрать! Жрать!

Мне никогда не нравились чайки, а вот Ксения Ивановна, которая стояла тут же, разглядывая облака над океаном, — нравилась. Опять же — как человек и личность, а еще — в эстетическом смысле. Не моего уровня дама, да и невеста поручика Голицына — этим всё сказано.

— Арнель, у вас озадаченный вид, — сказала она, оборачиваясь. — Что-то случилось?

У меня странно заломило виски, и я поморщился — с чего бы сейчас у меня началась мигрень? Но я перетерпел и ответил — вопросом на вопрос:

— Часто ли на дуэлях дерется человеческая аристократия?

Я специально сделал акцент на слове «человеческая». Эльфийское происхождение Мордуина играло мне на руку — он мог быть не в курсе некоторых людских заморочек, безвылазно проживая в Болотных Ялинах.

— О! Дуэль — один из столпов нашего сословного общества… — Кажется, Смарагдова ни капельки не удивилась такому вопросу. — Этикет, правила хорошего тона, иерархия и баланс сил — дуэли служат для этого лучше целой тысячи законов и указов… А возможность неодаренному аристократу защитить свою честь без применения магии — на мечах, рапирах, огнестрельном оружии или другим способом позволяет держать наших чародеев в узде. И отчасти нивелирует главный грех всех магов Тверди…

— Какой же? — удивился я.

— Самонадеянность! — грустно улыбнулась Ксения Ивановна. — Самонадеянность и есть самый страшный бич одаренных. Вы ведь тоже задумали нечто подобное, верно? Поглумиться над сильным магом?

Мне очень захотелось спросить, не читает ли она мои мысли, но вдруг я понял: не стоит этого делать, ни к чему такие вопросы, неважные они и ненужные.

— Я приду посмотреть на вашу дуэль, — сказала Смарагдова. — А что касается ответа на ваш вопрос, арнель, — то в среднем на одного аристократа приходится пять целых четыре десятых дуэли в жизни. Но, как известно…

— … урук ест мясо, эльф — капусту, а в среднем по богохранимому отечеству все питаются голубцами! — констатировал я, и внезапно мой бородатый афоризм, адаптированный к твердянским реалиям, возымел успех.

Ксения Ивановна весело рассмеялась и кивнула:

— Примерно так… Примерно так, арнель!