— Эльф на корабле — плохая примета. Не к добру это, — сообщил во всеуслышание молодчик в сером кителе. — Не нравится мне наблюдать остроухого в приличном обществе!

Он, похоже, работал на корабле кем-то вроде помощника капитана. Вряд ли старпом, старпом — фигура серьезная. А этот, кажется, гидромант-пустоцвет на службе РАК! И серьезным он не выглядел. С залысинами, плотненький такой, потненький, нос картошкой, губы — лепешкой. Ушлепок какой-то, да еще и суеверный. Выиграл в магическую лотерею первую инициацию и мнит себя королем ящериц!

А король ящериц тут я. Принц воробьев, арнель подзаборных котиков. Не нравится ему, курве такой!

— Я не борщ со сметаной, чтобы всем нравиться, — проговорил я. — Вы проходите? Или я могу себе салат набрать через ваш поднос?

«Чистую» публику тут кормили отдельно от простонародья. Нас никто не спрашивал — выдали квиток в каюту соответствующего класса с соответствующим уровнем обслуживания — и иди заселяйся! Опять же, грех жаловаться —: личная каютка, пусть и крохотная, — это гораздо круче, чем кубрики на десять человек для холостых!

Семейных тут холили и лелеяли: давали одну большую каюту на семью, со своим санузлом и необходимым количеством кроватей. Девушек и женщин, в общем, тоже жалели — их селили по четверо. А одиноких цивильных мужиков, которых тут было подавляющее большинство, особенно не берегли. Перетерпят несчастных восемь-десять суток! Именно такое время потребуется «Крузенштерну», чтобы пройти проливом Лаперуза и через Охотское море, круша встречаемые случайные льды, выйти в Тихий океан и двинуться к Северной Америке.

При благоприятном раскладе весь мой путь от Гомеля до Ситки займет не больше двадцати дней. А тот же Крузенштерн Иван Федорович, а точнее его соратник и коллега Лисянский, — он до Аляски из Петербурга (здешней Ингрии) плыл почти год! Одиннадцать долгих месяцев! И Резанов с поселенцами — тоже примерно столько же. Может — чуть быстрее, учитывая магию.

Мы только-только отчалили, едва успели пообедать и в каютах освоиться, вещи разложить и изучить корабельный распорядок. И вот теперь, за ужином, меня снова нашли проблемы. В который раз за этот вояж по богохранимому отечеству!

— Эльфы — всегда к беде, — повторил флотский.

— И что я должен в связи с этим предпринять? — закатил глаза я. — Коллапсировать у меня не получится, сойти с корабля — желания не имею. Вы или туда двигайтесь, или сюда выходите! Вон — очередь целая, все ждут, пока вы закончите свою ксенофобию демонстрировать. Как-то не очень охеренно, вам не кажется?

— Я не сяду за стол с эльфом, — он набрал еды — в основном свинину и майонезные салаты — и, толкнув меня плечом, пошел прочь.

Как будто я его заставлял с собой за стол садиться! Калич какой-то, ей-Эру! Типа, я выбирал, на какой корабль мне сесть и вообще — сам решил отправиться в ссылку! Нет, в свое время мне довелось сталкиваться с ксенофобией — белорусов и русских любят далеко не везде. Но… Тут стало как-то особенно обидно. Я вообще, может, лучше в гнома бы попал! Мне самому гномы больше нравятся. И что теперь — застрелиться из лука?

— Не обращайте внимания, — проговорил мелодичный женский голос за моей спиной. — Дремучий человек, да и только. Возьмите запеканку с изюмом — вам понравится.

Я обернулся и увидел давешнюю рыжеволосую красавицу в опричном мундире и ее спутника — орденоносного поручика. Чтобы не задерживать очередь, я шагнул вперед, взял себе два стакана чаю, запеканку, рисовую кашу с большим куском скумбрии, салат из морской капусты…

Хотелось мне водорослей со страшной силой, сам не знаю почему. Может, йода не хватало в организме? И хлеба набрал, хлеб тут был отменный, пышный, ароматный, еще теплый. Хорошо, на выпечку у эльфов аллергии нет, а то совсем бы загнулся…

Столовая оказалась устроена по системе «шведский стол». Его тут звали «скандинавским», потому как самостоятельной Швеции давно не было, а имелась некая конфедерация из человеческих и кхазадских общин или вроде того.

Из-за этого самого «скандинавского стола» можно было сразу отличить нормальных людей и аристократов на всю голову. Те, кто был на всю голову — им запеканку слуги приносили. Нормальные сами шли. Рыжая красавица и поручик были нормальными. Я их и ждал — мне хотелось познакомиться.

— Твою ма-а-а-ать, — раздался веселый голос поручика. — Мой любимый столик занял этот суеверный! У иллюминатора!

— Пойдемте к иллюминатору, — предложила рыжая. — Вон, еще один столик свободный.

Признаться честно, столовая совсем не походила на шикарные рестораны «Титаника» из знаменитого фильма или там интерьеры «Utopia of the Saeas» — чуть ли не самого раскрученного круизного лайнера в мире. В смысле — на Земле. Но оно и понятно — мы на атомном ледоколе, колониальном, исследовательском, транспортном и военном судне, а не в развлекательном парке!

Чисто, опрятно, стены — беленькие, пол — мозаичный. Иллюминаторы открывают вид на корму и океан за кормой — тоже неплохо. Хотя было очевидно, что многие ссыльные аристократы воспринимали такую красоту сквозь зубы. Потому и шустрили вокруг них слуги с индивидуальными приборами и скатерками… Создавали привычную хозяевам иллюзию роскоши.

Если я таким стану — точно застрелюсь из лука.

— А давайте, я сяду напротив суеверного и буду на него пристально смотреть, когда он станет есть? — радостно предложил я. — Может, ему кусок в горло не полезет?

Мне дорогого стоило не показать увальню-ксенофобу язык или, в крайнем случае, дулю. В конце концов — он член. Экипажа. Должностное лицо! Надо прилично себя с ним вести, а я не могу. Он, вообще-то, первый ступил на тропу войны, теперь кто не спрятался — я не виноват!

— Вы мне нравитесь! — поручик белозубо улыбался, в его глазах плясали бесенята. — Ксеня, душа моя, пойдем скорее, мне нужно поставить поднос, пожать руку нашему новому знакомому и представиться.

Мы мигом добрались до столика у иллюминатора, поставили подносы, и поручик четко, коротко поклонился и щелкнул каблуками:

— Голицын, Константин Александрович. Моя невеста — Ксения Ивановна Смарагдова… Переводом из Таврического опричного полка следуем на Кадьяк, в тамошний гарнизон. Формируется Американский опричный полк, и…

— Костя! — Ксения Ивановна стрельнула на него глазами.

— А! Мои манеры… — он дернул головой. — Сам представился, а вам-то…

— Тебе. Если можно — со мной на ты, — попросил я. — Меня зовут Станислав Феанорович Темнорецкий, можно — Стах.

— Темнорецкие? Клан Мордуин? — Ксения демонстрировала потрясающую осведомленность. — Полесские старожилы?

— Имею честь быть арнелем Болотных Ялин, — коротко поклонился я. — В добровольном изгнании. Merna herenna, если угодно.

Голицыны — знаменитая фамилия. А поручик Голицын — и вовсе звучит легендарно. А вот Смарагдовых я никак упомнить не мог. И аура у Ксении Ивановны была странной, напоминала зеркало — непроницаемое, сверкающее. Точно волшебница, но какая специализация — я понятия не имел.

— Очень интересно! Присядем? — предложила женщина… Девушка?

Не разберешь с этими магами. Они могли не экономить на красоте и здоровье точно. Ксения Ивановна выглядела на двадцать пять, может быть — двадцать семь, но совершенно точно была старше Аделаиды, я это чувствовал всеми фибрами души. Пахло от нее… Сложно было распознать этот аромат, но, определенно, так могли пахнуть большие-большие деньги или — большая-большая власть. Очень интересная особа!

Поручик же был настоящим мужчиной: нотки пороха, пепла, пота, дешевого шампуня, легкий флер коньяка… Нормально. Никакого отвращения. С этими людьми можно было иметь дело.

Мы присели за стол, и я принялся за рис, рыбу и салат, время от времени поглядывая на суеверного ксенофоба. Он сидел за соседним столом и не ел — пялился на меня, а я знай — скумбрию наяривал, кости сплевывал в салфетку и пальцы облизывал. И морскую капусту не забывал, уминал ее, как положено. Очень охеренно тут кормили, мне все сильно нравилось!

А флотскому, очевидно, многое в этой ситуации не нравилось. Он к еде не притронулся, все хмурился, глядел на меня исподлобья.

Иногда просто достаточно наслаждаться жизнью — это может допечь недоброжелателей круче, чем самая хитрая в мире интрига!

— Какое варварство, — не выдержал суеверный, с шумом отодвинул стул, встал и вышел из столовой.

— Противник деморализован и бежит! — рассмеялся Голицын. — Ловко ты его!

— Я б лучше ему морду набил, если честно, — признался я. — Он идиот, раз так откровенно заявляет о своей неприязни ко мне. Мог бы организовать несчастный случай, аккуратно выбросить меня за борт или поджарить на ядерном реакторе… А так, у всех на виду, черт знает зачем заявлять всякие глупости… Идиот! Идиот на корабле, да еще и в офицерском звании — вот это точно плохая примета.

— Ну, положим, ни утопление, ни лучевая болезнь вам не грозят, — заметила Ксения Ивановна, аккуратно управляясь при помощи ножа и вилки с запеканкой. — Вы — маг жизни, и не из последних. А он — гидромант-пустоцвет. И идиот, верно… Или — неуч. Следовало бы поучиться определять потенциал противника прежде, чем лезть на рожон.

— Маг жизни не из последних? — хмыкнул я. — Не все так просто. Жизнь, конечно, штука хорошая, как ни крути, но у меня некоторые проблемы…

— С жизнью? — поднял бровь Голицын. — Так мы тут все вроде как не в Сан-Себастьян на курорт едем…

— С жизнью у меня все прекрасно, — заверил его я. — У меня с магией вопросы. Мой сосед по купе — Герман Шатило — указал мне на некоторые серьезные пробелы в образовании, и…

— Вы ведь из хуторских, лесных галадрим. Верно? — определенно, Ксения Ивановна была умной и эрудированной женщиной. — Нигде не учились академической магии, у вас так не принято, да?

— Теории не учился, постигал тонкости управления даром только на практике, — кивнул я. — Служил в Бригаде Эльфийских Стрелков, там и инициировался. После — жил и работал в Болотных Ялинах, пока не случилось кое-что, из-за чего меня отправили по этапу. И знаете — я не против. Сейчас я представляю серьезную опасность для родного леса.

— Ну? А я о чем всегда говорю? — поручик торжествующе глянул на свою невесту. — Дисциплина делает класс! Эльфы изначально потенциально более сильные маги, чем люди. Но — отсутствие системного образования, куча древних заморочек и архаичная система передачи знаний от наставника единственному ученику привела к деградации магнауки! Арнель… Ваша светлость… Хм! На ты — значит, на ты. Стах, ты читал учебник Пепеляевых?

— Это какой? — спросил я.

— Поня-а-а-атно… Ксеня, надо поискать. «Основы прикладной магии» — базовая вещь, должна быть даже здесь, на корабле. Поможем Стаху, а?

— На него бы в работе посмотреть… — протянула Смарагдова. — Аура у него интересная: я бы поставила на очень хорошие данные в плане оперирования и проблемы с контролем.

Мне было очень интересно — почему они так решили за меня взяться? И я не видел причин не спросить:

— Это все, конечно, очень охеренно, но… Вам это зачем? Зачем вам я?

— О! У нас с Костей с недавних пор появилось хобби — мы причиняем добро, — рассмеялась Ксения Ивановна. — Можно сказать, мы задолжали Богу, всей Вселенной. В нашей жизни случилось кое-что невероятное, и потому мы решили, что и сами должны как-то… Компенсировать?

— И что, всем помогаете? Вот так — в случайном порядке? — удивился я.

Смарагдова снова взялась за столовые приборы и отдала должное ужину. Она очень вкусно ела, так, что я тоже стал уделять внимание запеканке.

— Ксеня очень хорошо разбирается в людях, — как-то особенно тепло улыбнулся Голицын. — И в нелюдях — тоже, может быть — капельку хуже. Так что нет, мы помогаем не всем. Но по твоему поводу есть большая уверенность, что сделать это нужно!

Я прожевал запеканку, запил сладким чаем и сказал:

— Научите меня заряжать артефакты, а?

— Молоде-е-е-ц! — хлопнул по столу поручик. — Мо-ло-дец! Пока еще не объявили, но все одаренные, кто находятся на борту, будут задействованы в подпитке защитного поля. Воды тут опасные, несколько раз за год на корабли нападает левиафан, встречались и другие хтонические твари… Кракена видали давненько, лет семьдесят назад, а вот сциллы и сирены — эти всегда пожалуйста. Блуждающая Хтонь — вредная штука… Я поговорю со старпомом по поводу занятий по слаживанию, у меня большой опыт в этом плане. Под эту марку мы можем позаниматься с тобой дополнительно. Зарядка артефактов, передача маны товарищу, подпитка поля — все это явления одного характера, и…

— Костя! — в своей манере глянула на него Смарагдова. А потом пояснила: — Он служил на границе Аномалии «Черная Угра», форпост Бельдягино. У них часто проходили военную практику юнкера — учащиеся специальных магических учебных заведений.

— Очень охеренно! — обрадовался я. — Даже страшно: вроде и в ссылку еду, а пока ехал — столько хорошего произошло… Как бы мне потом это не… Как вы сказали? Не компенсировалось?

— Как будто вы от хорошей жизни в ссылку попали! — парировала Ксения Ивановна.

С ней на «ты» у нас перейти не получилось, ну, и ладно. Я чувствовал, что она птица очень высокого полета, но думать в эту сторону даже не хотелось. Хорошая же дама! Правильная! Повезло с ней поручику… Ну и ей — с ним. Он-то вообще — орел!

Орел доел свои макароны по-флотски и сказал:

— Недалеко от орудийной башни, на носу, оборудована площадка — как раз для магических практик. Если вас не смущает ветер — приходите часа через полтора туда вместе со своим артефактом. Позанимаемся. Ксеня все равно будет работать, так что время есть.

— С превеликим удовольствием! — откликнулся я.

Шанс нужно было ловить за хвост. Я — полный профан в магии, и возможность восполнить пробел хоть немного — это стало бы для меня настоящим подарком судьбы.

Голицын оказался прав: командир корабля — Андрей Андреевич Шелихов — по громкой связи объявил, что все одаренные на борту будут нести дежурство у главного корабельного накопителя и поддерживать заряд маны на постоянном уровне, достаточном для отражения внезапных угроз. Первые вахты на себя брали члены экипажа, но уже завтра в шесть утра на дежурство должен был выйти небезызвестный Гавриилов, следом за ним — Марципанова, та самая магичка, на которую имел виды Гера. Дальше шла череда неизвестных мне фамилий, а меня назвали аж в три часа утра следующих суток. По всему выходило, магов разной силы на корабле было не меньше трех десятков — и это не считая членов экипажа. Пустоцветы дежурили попарно или даже тройками, а полноценные маги — по одному, но в сопровождении опытного офицера.

Не очень охеренно мне было бы опозориться и продемонстрировать всем вокруг, что я ни черта не смыслю в зарядке накопителей…

Я шел к себе в каюту по коридорам и лестницам и думал о том, что Голицын и Смарагдова на моем пути попались очень вовремя, даже — слишком вовремя! Бывают ли такие совпадения? Мелькор его знает…

Поверить в то, что геройский поручик хочет меня убить за тридцать сребреников от Жоржины Дуботовк? Очень, очень вряд ли… Имеет на меня далеко идущие планы? В опричники забрить хочет? Так не берут нелюдей в опричники… А остальное, в принципе, можно обсуждать!

Выданной мне ключ-картой я открыл дверь в свою каюту, снял с крючка куртку, прихватил топор в чехле, осмотрелся… Вроде бы все было в порядке, все — на местах, но что-то показалось мне неправильным, и я замешкался, не торопясь развернуться и покинуть каюту.

Дверца шкафа со скрипом отворилась, и я не думал ни секунды:

— О, курва! — с таким боевым кличем я запустил топор через крохотную каютку, и он врубился в темноту шкафа обухом.

— Сука-а-а-а-а!!! — на пол выпал мужик, и из руки у него вывалился кухонный нож.

Я рванул вперед — и врезал ему подъемом стопы прямо по роже, потому что это был тот самый мужик, который пытался оприходовать меня шваброй в Воронеже. И еще раз добавил — в солнечное сплетение, и еще, и еще…

— Спокойно, спокойно… — я пришел в себя, когда меня уже оттащили от неудавшегося убийцы чьи-то крепкие руки. — Оставьте его, он должен остаться в живых!

Внезапно — оттаскивал меня Гавриилов. А по коридору уже бежал Гера Шатило:

— Что там? Что случилось?

— Тот же самый урод, что и в бане! Прятался у меня в шкафу с ножом! — меня аж колотило всего от возмущения.

— Он живой?

— Хер его знает! Я шкаф увидел открытый — и топором кинул. А потом ногами, падлу, ногами…

— Вашей выдержке можно только позавидовать, арнель, — сказал Гавриилов, отпуская меня. — Я бы сжег его дотла. А вы даже не применили магию…

Я вспомнил, как прорастил сквозь гарпий дубки, и решил поддерживать эту версию:

— Хочется допросить его… И вообще понять, как такой человек попал на корабль! Он уже покушался на меня единожды, Виктор Павлович… — Я запомнил, как зовут этого отца двоих дочерей. — А майор Шиховец, наш начальник охраны, этот факт проигнорировал.

— Думаю, допрашивать его будет служба безопасности, — констатировал Гера. — Вон, бегут, красавцы…

Конечно, давешний суеверный ксенофоб оказался начальником службы безопасности. Как же, ять, иначе-то?