Я спросил у Геры по поводу этого дядьки — Гавриилова, и по поводу его резкой реакции тоже. Да, конечно, понятно — межрасовые и межнациональные браки часто вызывают вопросы и осуждение. Но в целом-то — чего тут такого? Благодаря Аделаиде я понял, что люди и эльфы — очень даже совместимы и вызывают друг у друга вполне определенные желания.

А Гера меня засмеял!

— Ты реально — дикий! Ты в школу вообще ходил? Вроде начитанный парень, а вопросы тупые задаешь! Наследники ему нужны, этому Гавриилову! На-след-ни-ки! А чтобы у тебя с его дочуркой детки родились — это рак на горе свистнуть должен!

— Э-э-э-э…

— Вот тебе и э! Вы хоть друг с друга год не слазьте — вероятность того, что у вас детки появятся, примерно такая же, как у льва с тигрицей! Мы не разные расы, мы — разные виды, понимаешь? Обыватели так называют, а по факту расы — это африканцы там, азиаты или европейцы, или вот — лаэгрим с галадримами. А у нас с тобой отличия куда серьезнее.

— Хорошо, хоть пример нормальный привел… Лев, тигрица. Ар-р-р-р! — я сделал жест рукой, будто это лапа. — Но там вроде лигры бывают…

— Ага, а у осла с кобылицей — мулы. А у коня с ослицей — лошаки. Но они — бесплодны, помнишь? Да и в природных условиях осел на кобылицу как бы не очень-то вскочит, его кони быстрее оприходуют…

— И что — вообще никак? — поднял бровь я. — Никаких полуэльфов?

— Ну что значит — никак?.. Хотя погоди — тебе что, правда эта девчонка так запала? Что ты прям выспрашиваешь меня? — встрепенулся Шатило. — Не дури, Стах, нам еще ехать, а потом — плыть, проблем же не оберешься. Есть же свободные взрослые женщины, чего тебе эта Гавриилова приспичила?

— Да ну, я ж с ней даже не пообщался, причем тут — приспичила? — стал закипать я. — Я ж маг жизни, но в образовании и правда — пробелы. Мне интересно! С теоретической точки зрения!

— Ну так знай, о малоученый маг жизни, что и эльдары, и лаэгрим эту проблему решать умеют! Ритуал это муторный, долгий и дорогой, но рабочий. И иногда смешанные пары обращаются к ним за помощью. Вот, например, у Лесной Владычицы Ород-Рава — ее светлости Эссириэ Ронья — и у этого выскочки Бабая Сархана, князя Хтонического, родились дети — черные уруки, конечно. И все они — плодовитые, крепкие ребята. Потому как она — мощнейший природный маг. Ей такие вопросы решить, особенно со своим организмом, — вполне по силам.

— Дурдом какой-то… Так чего он тогда на меня вызверился, этот Гавриилов? Проблема-то решаемая!

— А ты представь себе, сколько это стоит! И что за это могут попросить! И где ты специалистов найдешь на Аляске? Нафига ему эти проблемы? Он же может дочек за нормальных людей замуж выдать — и дело с концом. — Гера смотрел на меня явно с неодобрением. — И вообще — хватит приставать ко мне с тупыми вопросами, лучше, вон, каланхоэ мучай. Я спать буду, а то приедем скоро, а мне на кораблях спится плохо. Не люблю я море!

Скоро — это через двадцать часов, но в способностях Геры я не сомневался. Он своим телом владел: прикажет ему спать — и все, будет спать как убитый, хоть арии над его ухом пой.

Да, я проверял.

Так что теперь в нашем купе снова установилась идиллия —: он спал, слегка посапывая, я — читал. На каждой станции я покупал прессу и, если удавалось, что-нибудь из литературки по истории и географии, потому как знания Мордуина просыпались неохотно, хаотично и порой не в самый подходящий момент.

Так, например, сидя в сортире и почитывая там состав освежителя для воздуха, написанный латинскими буквами на черном наречии, я вдруг вспомнил, что, в отличие от Земли, где письменной истории насчитывалось всего-то шесть или семь тысяч лет, тут до Древнего мира имелся еще и Легендарный период, о котором было известно в основном из эльфийских и кхазадских источников, ну и по памятникам археологии, понятное дело.

Митрандир — Гэндальф и Гортаур-Саурон в этом мире действительно существовали где-то на просторах Евразии десять или пятнадцать тысяч лет назад. Не знаю насчет Фродо и Бильбо — существование хоббитов всячески твердянской официальной наукой отрицалось, а героев всей этой саги о хождениях с кольцом гоблины считали гоблинами, гномы — гномами, а люди — либо лилипутами, либо подростками.

А вот Лориэн, Изенгард, Ривенделл и Минас-Тирит — эти названия были вполне на слуху, почти как Троя, Эльдорадо и остров Буян. К такому еще нужно было привыкнуть, почитать и изучить, чтобы не сесть в калошу в приличном обществе. Этим я и занимался, пока поезд мчал по Транссибу и дальше — к Тихому Океану. Читал, разбирался, за окно смотрел и снова — радовался и благодарил Вселенную, Эру Илуватара и Господа Бога (как ни назови — все в Него попадешь) за то, что меня отправили по этапу. Пожалуй, это был самый крутой бонус, который может на старте получить попаданец — возможность врубиться в мир. Это даже круче магии, разговоров с воробышками и баритонического тенора… Нахрена баритонический тенор, если тебя раскусят, и в застенки кровавой гэбни… — то есть опричнины, конечно, — утянут и станут жилы на кулак наматывать, пытаясь выведать принцип работы синхрофазотрона?

А потом по вагонам прошелся Синицын и предупредил:

— Пакуйте вещи, судари и сударыни, прибываем в Находку через два часа. Наша станция — «Американка», дальше поезд не идет.

Вагон пришел в движение, все начали суетиться, грохотать полками… Я и бровью не повел: у меня и так все было упаковано. Разве что носки и трусы сушились, подвешенные в сетчатых кармашках над верхними полками, но снять их — дело минутное. Каланхоэ у меня осталось одно, остальные я благополучно угробил, велик был сложен заранее — еще Аделаидой, топор удобно помещался в ремнях на рюкзаке… Чего трепыхаться Газеты, журналы и книжки, кроме той, что рассказывала о градах и весях Русской Америки, я все равно решил оставить в поезде… В общем, нищему собраться — только подпоясаться!

За окном тем временем закончилась поросшая лесом холмистая местность и началась промзона. Какие-то предприятия с дымящимися трубами, огромные склады, штабели морских контейнеров, люди, орки и гномы в рабочих спецовках… Тут явно кипела жизнь!

А еще я увидел роботов — больших, оранжевых, двуногих, с крепкими манипуляторами вместо рук. Они двигали огромные железяки, переносили поддоны, занимались монтажными работами… Внутри в прозрачных кабинах сидели пилоты и рулили всей этой машинерией. Почему-то эти штуки впечатлили меня чуть ли не больше, чем магия. Может быть, потому, что я пока что и не наблюдал настоящего применения мощной магии? Ну кроме угробленной мной рощицы.

Тут и там виднелись эмблемы Российско-Американской Компании. И нет, на них был изображен не рак, как шутили многие, глумясь над аббревиатурой корпорации, а созвездие Большой Медведицы, заключенное в круг. Белые звезды на черном фоне.

Похоже, Находка была настоящим хабом РАК в метрополии, воротами на Аляску!

Часто можно было увидеть и корпоративное знамя — точно такое же черное, с Медведицей. Оно развевалось рядом с алым штандартом Государства Российского — на флагштоках и административных зданиях.

Я только сейчас обратил внимание — местный российский флаг не был прямоугольным полотнищем, он имел пятиугольную форму, как если бы к квадрату приставили треугольник. Алого цвета, с золотым орлом, который сжимал в лапах меч и молот, он навевал смешанные ассоциации, но смотрелся, определенно, величественно и необычно.

Гера проснулся, когда я уже выставил свой рюкзак на сиденье.

— Что, приехали? — потер лицо ладонями он.

— Подъезжаем к Находке! — кивнул я.

— Так что ты меня не разбудил⁈

— Я будил. Пел арию Риголетто…

— То-то мне киты снились! — Шатило принялся собираться.

У Геры багажа было намного больше, чем у меня. Помимо столитрового рюкзака и гигантского баула через плечо — еще два кожаных саквояжа, в каждый из которых можно было поместить пару мешков картошки.

— Что там у тебя? — спросил я.

— Надо! — откликнулся он. — Для работы!

Учитывая специфику Гериной работы, больше вопросов я не задавал. Так-то он боевик, то есть — бьет и убивает людей. И нелюдей тоже

Поезд тормозил, мы подъезжали к «Американке». Составов тут выстроилось не меньше дюжины, на сколоченные из досок временные перроны высаживались ссыльные сплошным потоком. Чуть в отдалении виднелось здание вокзала — в «кремлевском» стиле, фирменном для официальных построек здешней России. У нас такой стиль назывался «псевдорусским», со всеми этими луковками, кокошниками, килевидными арками и прочими архитектурными изысками.

Состав дернулся, замер, и по вагонам забегали «осиновые».

— Выходим, выходим, не задерживаемся! — торопил Синицын. — Поток сейчас большой, пропускная способность станции для пассажиров — крайне мала! Давайте, давайте!

Навьюченный велосипедом, рюкзаком, топором и каланхоэ, я выпрыгнул на дощатый перрон и тут же нашел взглядом своих. Клаус Лангбольцен, который очевидно стал лидером будущей артели, помахал мне рукой, я показал ему большой палец. «Мои» гномы, снага и люди вылезали из плацкартного вагона, гомонили, матерились, чесали опухшие морды и вообще — очень мило выглядели и нравились мне гораздо больше, чем публика, которая покидала купейные вагоны.

Я не чувствовал себя своим среди аристократов типа Гавриилова, о нет. Лучше бы в плацкарте ехал! С другой стороны — отоспался. И каланхоэ. И одна очень целеустремленная девушка.

— В колонну, в колонну! Влево по перрону до перехода через пути! Вперед, вперед!

Я видел дворян с прислугой, которые держались особняком, рассмотрел и одетых по-дорожному сестер Гаврииловых. Простолюдины-цивильные сторонились их, держась чуть поодаль. Между этими двумя группами вышагивали одиночные одаренные — я, Гера и еще пять-семь магов самого разного профиля, мужчины и женщины явно опытные, побывавшие в разных переделках.

От них не пахло страхом, они вообще почти не нервничали — скорее предвкушали. И снаряжение имели соответствующее: военное или туристическое. Штормовки, ботинки, перчатки — никаких пальто и сюртуков!

Я тоже приоделся, даже куртку накинул: ветер дул сильный, небо заволокло тучами, я чуял запах дождя. И океан! Пахло солью, водорослями, рыбой, а еще — дымом и железом. Портом пахло!

За зданием вокзала рядом с потрепанным рестораном «Император» и мясным павильоном стояли большие грузовики с символикой РАК. А еще — несколько автобусов для «чистой публики».

— Давай к нам, светлость! — замахали руками браконьеры — Саныч, Димыч, Иваныч и Васильич.

— Гера, айда со мной? — повернулся к соседу я.

— Ай, ну тебя… — Он смотрел на ту дамочку из вагона-ресторана и явно пытался пристроиться к ней в кильватер. — На причале увидимся!

Я поймал взгляд Синицына и ткнул пальцем сначала себе в грудь, потом — в сторону грузовика с будущими артельщиками. «Осиновый» кивнул, и я рысью рванул к своим. Те уже протягивали руки, предлагая помощь в загрузке на борт грузовика.

— Держите велосипед! — мужики приняли мой багаж, я запрыгнул следом.

— Это откуда, светлость? — воззрились на двухколесный транспорт товарищи по несчастью.

— Это с людьми надо общаться уметь!

— Краля та, что с тобой в купешке а-хм… Ехала! Она подарила? — спросил Саныч.

— А вы откуда…

— Так весь поезд знает, чем ты от Борисоглебска до Саратова занимался! И половина поезда — завидует! — заржали дядьки. — Это ж та дамочка, что тебя около бани в Воронеже подцепить хотела, да?

— О, блин… — я на секунду изобразил фейспалм. Похоже, или «осиновые», или проводники — страшные сплетники! — Ну вот такая целеустремленная девушка, да.

— Гроссе эльфишен трахер, йа-йа, а-ха-ха-ха-ха! — глумились гномы. — Но приобретение ценное! Хороший механизм, дай посмотреть, щас мы айн момент втулку посмотрим, звездочку поправим… А кустик тебе зачем, выбрось этот вердаммте кустик!

— Руки прочь от велосипеда, ироды бородатые! — отбивался я. — Себе бы купили и издевались бы над вещью… И кустик не троньте, это волшебное дерево! От насморка лечит!

— А топор покажешь? — потянулся к артефакту своими волосатыми пальцами Надфиль.

— А топор — покажу, — тут же согласился я. — Вроде как — гномская работа! Вот и расскажите мне, что с ним делать и как…

Машины в этот момент тронулись и, выстроившись в колонну, покатили по Находке. Гномы городом не интересовались — они сгрудились в глубине кузова и, жутко ругаясь на шпракхе, принялись обсуждать достоинства и недостатки моего «герр-фомбуша» или, если по-русски, «хера-с-куста».

Я же замер у борта и разглядывал зеленые улицы, пошарпанные фасады, яркую рекламу на стенах, памятники основателю города — опричному акваманту Михаилу Герасимову, который руководил тут гидрографическим постом аж в середине 19 века.

Городок был приличный, но, как говорят в Беларуси, «недагледжаны» — то есть, не досмотренный. Может быть, сказывалась прошедшая зима — по причине той самой «замятни», как ее почти официально уже называли в прессе, а также из-за местного непростого климата. Но промзона РАК смотрелась гораздо приличнее, чем жилые кварталы — и от этого было как-то стыдно, если честно.

Панельные спальные человейники, исторические трех- и четырехэтажные здания с пилястрами и карнизами, скверики, павильончики и магазинчики мелькали сплошным калейдоскопом. Люди и немного снага жили здесь так же, как и везде. Бежали за электробусами, тащили сумки из магазинов, прогуливались с колясками и много работали.

— Дай, дай, дай, дай!!! — хором орали в небесах чайки. — Мне, мне, мне!

Я показал им средний палец. Чайки мне никогда не нравились.

Город кончился быстро. Сквозь ворота, с обеих сторон защищенные мощными бетонными дотами, мы заехали на территорию порта. Шумели волны, перекрикивались матросы, раздался корабельный гудок — басовитый, мощный.

Грузовик развернулся, стал сдавать задом, и я увидел высокий борт парохода, на корме которого было написано:

«IVAN FEDOROVICH KRUZENSHTERN»

— Человек и пароход! — я не выдержал и расхохотался.

— Ты, конечно, светлость, мужик крутой и резкий, но иногда натуральный думмкопф, — подал голос Клаус Лангбольцен. — Какой же это пароход, если это самый что ни на есть атомный ледокол? Ну да, слегка переоборудован под нужды компании, но это ж не повод его пароходом называть! У него другой двигатель, дас ист кляр?

— Йа-йа, — откликнулся я. — Атомный ледокол, понял.

Ледокол этот, похоже, на самом деле был капитально переоборудован. А может, здесь, на Тверди, пассажирские лайнеры-атомоходы какого-то там очень охеренного ледового класса были в пределах нормы? Гигантский, высотой с двадцатиэтажный дом, длиной — метров триста или триста пятьдесят… Силища от корабля перла неимоверная, а еще — я видел, что он неплохо защищен в магическом плане: в эфире вокруг него сияло что-то вроде ячеистой сферы. Да и обычным вооружением хозяева «Крузенштерна» озаботились — на носу, корме и самой верхней палубе можно было заметить башенки со скорострельными орудиями.

— Его используют для доставки колонистов и «северного завоза», — снова пояснил Лангбольцен. — Закинет нас в Ситку и пойдет вдоль побережья к устью Юкона и дальше, через пролив, на север… Снабжение — вот ключ к Арктике!

Последняя мысль его прозвучала несколько банально, но сообщить я об этом не успел: Надфиль вручил мне топор.

— Отличная штука, аллес гут, — сообщил он. — Только его заряжать надо. Ну ты маг — ты и занимайся. А так — никогда не сломается, никогда не выпадет из руки, разрубит все, что теоретически может разрубить топор. Если запитаешь всерьез и с вещью подружишься — еще и в руку будет притягиваться, метров с десяти! А?

— Да-а-а-а! Будет личный Мьелльнир! — восхищенно покивал я и перебросил оружие из руки в руку. — Классная вещь! И никакой не «хер-с-куста»!

Мою шутку с вольным переводом фамилии мастера кхазады оценили и поулыбались. Ну и я тоже радовался — правы были писатели, благоволит судьба попаданцам! Рояли валятся, как из рога изобилия! Еще б научиться этот рояль, то есть топор, заряжать… Что в него — жизнь вливать? Так кустики прорастут! И будет это не очень охеренно…

Грузовик тем временем затормозил, вся колонна останавливалась прямо на пирсе. Пирс — широкий, метров двадцати — мог вместить всю нашу партию. Борт корабля высился над нами, наверх вели несколько трапов, не очень надежных на вид.

Матросы Российско-Американской компании замерли у трапов, рядом с ними спешно выстраивались вертухаи из ОСИН. Выпрыгнув наружу, я осмотрелся и увидел новеньких: несколько черных опричных бронемашин с собачьими головами и метлами на бортах подвезли партию вояк.

Опричники в черных мундирах — мужчины и женщины — проследовали мимо нас. Впереди шли двое — ослепительно красивая рыжеволосая и зеленоглазая молодая женщина в форме без знаков различия и высокий, подтянутый офицер — лет тридцати, с пшеничными волосами и такими же усами, лихо подкрученными на концах. На его груди было тесно от орденов, аура горела адским пламенем — легко можно было распознать в нем пироманта, огневика, и очень мощного. Но при этом погоны его говорили сами за себя — всего лишь поручик! При таком количестве наград, с такой силой? Очень странно…

Поручик нес и свой армейский рюкзак, и две сумки — очевидно, прекрасной подруги. Или, может, жены? Эру знает, колец я не видел. Вдруг примечательный офицер резко обернулся, как будто почувствовав мой взгляд, мы встретились глазами, опричник хитровато прищурился и кивнул мне. А я — кивнул в ответ. Очень интересно!

«Псы государевы» показали документы морякам у трапа и поднялись наверх.

— Господа и дамы ссыльные — подходим к трапам по одному, получаем квиток о заселении, следуем на борт и слушаемся указаний членов экипажа! — в мегафон проговорил Синицын. — На этом Опричная служба исполнения наказаний прощается с вами, желает приятного плавания и сообщает, что в тот самый момент, как вы шагнете на трап, статус ссыльного с вас снимается, и вы превращаетесь в колонистов, ни коим образом не пораженных в правах — до тех пор, пока находитесь за пределами материка Евразия или пока не кончится срок, обозначенный в решении тройки…

И добавил по слогам:

— Все-го хо-ро-ше-го!

И мы один за другим двинулись к трапу.