Пакгауз — длинный склад с серыми стенами — находился метрах в двухстах от вокзала. Ристалище оградили с двух сторон рядами поддонов с красным кирпичом, на которых уселись орки. Снага, гоблины, уруки — в том числе их молодняк.

Эти молодые вели себя просто отвратно: корчили рожи, били друг друга, харкались, постоянно вставали с места и перебегали туда-сюда, хрупая кирпичами. Аж в глазах рябило. Распознать в этих ободранных немытых серокожих папуасах мальчиков и девочек было очень сложно.

Наши ссыльные в основном стояли как раз между этими двумя эрзац-стенами из кирпичей, у меня за спиной.

Топоры тоже приготовили — самые обычные, плотницкие, на коротких ручках. Я не выдержал — взял пару и подбросил в воздух. Ничем не отличаются от наших, земных. Даже наклеечка имеется красная — «Ural’skij kovanyj topor».

Когда метаешь знакомые предметы — всегда проще. Суть ведь чаще всего заключается в количестве оборотов, которые делает то, что вы запустили, пока не долетит до цели. У топора полный оборот — примерно два метра. Пол-оборота — ударит обухом, и тут точка прицеливания будет находиться ниже мишени. Полный оборот — лезвием, значит — чуть выше… Швырять нужно строго вертикально, выпускать топор только при полностью распрямленной руке, примерно на уровне глаз или чуть выше…

Но по факту — все это тупая болтовня. Нужно просто швырять тысячу миллионов раз. Разные предметы, с разных дистанций. И в какой-то момент все начнет получаться. Я швырял топоры с самого детства, вообще — всё подряд швырял. Как-то раз мы отдыхали во дворе дома, жарили шашлык, я табуреткой сбил летучую мышь. Кроме шуток — компания была большая, все видели — и все знатно офигели. Зачем мне это понадобилось — уже не помню, но сам факт втемяшился в голову намертво.

Добавить на это эльфийскую координацию движений и феноменальную меткость… Почему я должен был проиграть свой негатор? Нет ни одной причины для этого.

— Пумпырь идет! — зашумела толпа.

Я обернулся, и в голове моей пронеслось библейское: «Давид и Голиаф!»

Мужик этот был даже больше, чем уруки. Может быть, два с половиной метра ростом. Весь синий — не в наколках и не алкаш, а реально — кожа синяя, такая пигментация. С большой круглой головой, в строительной каске и оранжевой жилетке на толстом теле с надписью «MOSTOSTROJ». Рожа у него выглядела монолитно — бульдозерная нижняя челюсть, мощные нижние клыки, мясистый нос, надбровные дуги… Как я понял — это был тролль. Тролль, который работал в организации, связанной с мостами, какая ирония. Кроме жилетки и каски на нем были штаны комбинезоном и кирзовые сапоги размера, может быть, пятидесятого. В общем — монументальный дядя.

— С этим, что ли, заруба? — поинтересовался он. — Мелковат, однако… Но топоры метать — не мешки ворочать… Что ставишь?

Я показал всем негатор и передал его Мардуку — тому самому милицейскому уруку, который выполнял роль распорядителя мероприятия. После некоторых объяснений народ мою ставку оценил.

— А я — вот! — он вынул из-за спины действительно клевый топор.

Для тролля он был маловат и казался чем-то вроде томагавка в его лапищах. Но стоило глянуть через эфир — и становилось понятно: это непростая вещь. На лезвии и топорище сияли руны, у топора имелась своя собственная аура, как если бы он был живым существом.

«HERR VOMBUSCH» — было выжжено на рукоятке. Наверное, название фирмы-производителя или мастера. Скорее всего — кхазадского, гномского. Я не мог не ухмыльнуться. «Херр» — это, конечно, «господин». А буш — это куст. Но получается не топор, а хер с куста.

Да и для меня — эльфа нормальных размеров, роста выше среднего человеческого и ниже среднего уручьего — семьдесят сантиметров длины и эдак килограмм веса на глазок — это как раз под мою руку.

— Солидно. — признал я. — Как будем соревноваться?

— А уже все заготовлено! Мишень, йорики, жердина и движущаяся мишень, однако! — радостно оскалился тролль.

Все заревели от радости, а снага-железнодорожники притащили сколоченную из поддонов мишень, еще — несколько небольшого размера деревянных квадратов, примерно тридцать на тридцать сантиметров, установленных на подвижной ножке. От удара они должны были сложиться, упасть — это и были йорики. Ну, и жердину — брусок на подставке от новогодней ёлки.

Тролль подошел к линии, которая представляла собой полосу меловой крошки, взял три из шести разложенных на мешковине топоров и принялся ими жонглировать. Силен, Пумпырь!

— Однако, если я выиграю — артефакт продам, и всем с меня пиво! — сказал он.

На физиономии у него проявилась широкая улыбка, тут же обнажив его троллиную сущность. Орки завопили от счастья, даже не думая, откуда он на триста или пятьсот рыл пива найдет. Цистерну, что ли, пригонит? Громче всех радовался урукский молодняк, хотя им в теории пива было нельзя. Здесь земщина, спиртное детям не продают, и неважно — уруки это, эльфы или человеческие детеныши. Такие правила!

— Если я выиграю — я заберу твой топор и уйду отсюда, потому что мне нужен этот очень охеренный топор! — развел руками я.

— У-у-у-у-у-у… — завыли орки.

По сравнению с троллиным замечанием мои слова прозвучали скучно. Как будто я их тут кормить-поить обязался!

— Нуз! Нуз! — выкрикнул Мардук, призывая к тишине. — Мы начинаем! Участники — на линию! У каждого — по три топора, значит — по три попытки. Эльф — красная изолента! Наш любимый Пумпырь — синяя! Внимание — у нас тут представитель кинокомпании «Гоблин Пикчерз», из Орды. Так что видеофиксация есть, при возникновении вопросов мы с братанами… Сотрудниками… Короче — мы всё порешаем.

Он имел в виду, что топорища были так помечены: обмоткой из изоленты, ближе к лезвию. Чтоб не путаться. Очень разумное решение. А гоблина со смартфоном я выделил сразу: смартфон в земщине вообще штука редкая, как я понял. А в руках гоблина и вовсе — нонсенс. У этого еще и приметная белая ладошка на майке имелась, принт такой, с надписью «Iz Ordy vydachi net!»

Пумпырь своими «синими» топорами так и жонглировал, и как будто не устал ни капельки. А я просто расставил их поудобнее и стал ждать.

— Швыряем после моего сигнала, по готовности! — поднял руку вверх черный урук и стал считать до трех: — Аш! Крул! Гакх! Начали!

Ну, я и закидал все три топора ровно в цель, секунд за десять. Они один к одному вошли, впритирочку, прямо в красный кружок. Аккуратненько! Никто даже ничего понять не успел.

Зато тролль уж швырял так, что щепки летели, целые куски досок выламывались! Он хекал, хрюкал, картинно размахивался, плевал на ладони… Но метал действительно клево, несмотря на все эти «три прихлопа, два притопа». Он даже уложился в красный круг, несмотря на мои попадания — понатыкал по краешкам, вогнав топоры в доски по самые обухи.

— Три — три! — объявил Мардук. — Йорики!

Снага бросились ставить «падающие» мишеньки, а урук объяснял правила:

— Опять же — кидаете по три топора, кто первый сбил — того и очко. Всего мишеней три! После моего сигнала, по готовности!

Почему они назывались йорики? Может, потому, что на мишенях были намалеваны черепа? Мол, «бедный Йорик», и все такое? Зная орков, скорее всего там было что-то матерное, через «ё», но моей фантазии тут явно не хватало.

Топоры принесли с того конца поля местные энтузиасты — все те же зеленокожие орки-железнодорожники. Мы встали на позиции. Я, честно говоря, мысленно уже праздновал победу: я — быстрый! И мишени точно посбиваю, пока тролль пыхтеть будет!

— Аш! Крул! Гакх! Поехали!

Я молниеносно подхватил топор, замахнулся, оружие свистнуло в воздухе и вдруг — БЗДЫНЬ! — столкнулось с метательным снарядом от Пумпыря!

— Ы-ы-ы-ы-ы!!! — заорала толпа в восторге.

Мы выбрали один и тот же, центральны йорик! И со скоростью у тролля все было отлично, он притворялся в первом раунде!

— Хох, хох! — похлопал себя по пузу Пумпырь. — Мне нравится! Однако, владеешь…

А я не стал ждать, пока он наговориться, — я просто сбил второй йорик, и все, чем вызвал бурю негодования со стороны зрителей. Кто-то даже швырнул в меня алюминиевой банкой из-под пива, но я перехватил ее в воздухе и отправил обратно. Милиционеры-уруки едва сдерживали толпу, хотя, похоже, и сами были не против набить мне морду.

Но они же сами сказали — по готовности! Так что я перехватил третий топор и — сбил второй йорик. И больше попыток у меня не осталось. Топоры закончились.

— Засранец, однако, — не торопясь, тролль прицелился, метнул и счет стал два-один в этом раунде.

Я публике явно не нравился. Ну, и ладно, перебьюсь без их симпатий!

— Пять — четыре! — объявил по-русски Мардук, который тоже на меня смотрел с неодобрением. А потом продублировал на черном наречии: — Краак — заг! В пользу эльфа! И тихо там, он меня самого бесит, но все по правилам, так что, если кто-то что-то где-то, то вы все у меня вот где, ага?

И кулак показал.

Кулак у урука был что надо, так что все немного притихли.

— Жердь! — скомандовал Мардук.

Притащили брусок на подставке. В ладонь толщиной, он в принципе был сложной мишенью, а еще и тролль смотрел на меня, ехидно посмеиваясь… Что-то точно задумал!

— Повторите правила, пожалуйста, чтобы потом не возникло недоразумений, — попросил я вежливо.

— Правила… Попасть в жердь! Кто попал так, чтобы осталась зарубка, или воткнулся топор, или кусок жерди отрубился — тот получает очко, — проворчал Мардук.

Он, похоже, надеялся на удалое развлечение, но я всё портил. И, что характерно, собирался продолжать это делать. Мне негатор терять было не с руки, а вот топор клевый, «хер-с-куста», приобрести очень захотелось.

— Швыряем по готовности! Поехали! — он даже считать до трех не стал, просто махнул рукой.

И тролль решил меня потроллить. Вопреки всем общепринятым методикам, он метнул топор горизонтально, параллельно земле — и сделал это виртуозно! Подсек жердь у самого основания, она рухнула на землю. Пумпырь, довольно глянув на меня, демонстративно запустил два своих топора в стену пакгауза, так, что они вошли в штукатурку сантиметра на четыре каждый:

— Однако, я выиграл раунд! — сказал он.

— Да хер там плавал! — пожал плечами я и один за другим, аккуратно и без суеты, вогнал все три своих топора с красной изолентой в лежащий на земле брусок.

— О-о-о-о! Ы-ы-ы-ы-ы! Мать-мать-мать! — раздалось над ристалищем.

Ссыльные мне аплодировали, орские орки негодовали.

— Ну-у-у-уз!!! — рявкнул Мардук. — Всё по правилам! Все три раунда выиграл эльф, последний раунд: три-один, общий счет — восемь-пять! Всё, Пумпырь. Ты проиграл. Отдавай топор остроухому…

— Однако, еще один раунд остался, — скривился тролль. — Он может не попасть ни одного раза, а я — три раза могу попасть так-то! Так что — живую мишень тащите!

Тут я немного затупил: говорили же — движущаяся мишень! У нас обычно использовали маятник — все тот же дощатый щит, на подвижной стойке с противовесом внизу. Его раскачивали с помощью веревки из стороны в сторону, и, если поймать ритм — то ничего сложного в том, чтобы попасть прямо в цель, не было.

Снага тем временем зашумели, и парочка из них побежала куда-то за пакгауз и притащила мешок. Мешок визжал, шевелился и дергался.

— Спасите-помогите! — верещал мешок. — Уи-и-и-и-и, какой кошмар!

— Курва, — сказал я. — Сволочи.

Нет, так-то я спокойно отношусь к тому, что животных пускают на мясо. Это как бы — норма. И охотиться тоже норма, если вы потом кушаете мясо, шьете что-нибудь из шкуры, а рога или клыки используете как украшение или для поделок. А если убивать животных ради забавы — вот это настоящее свинство.

Тем более, тут как раз из мешка свинку достали. Маленькую.

— Какой ужас! Какой ужас! — орал поросенок. — Обосраться можно, что тут происходит⁈ Спасите-помогите!

Нет, я не фанат свиней. Мне они вообще не нравятся, противные. Но! Надо иметь уважение! Что за варварство — швыряться в живую свинью топорами?

— Речь шла о движущейся мишени, не о живой, — проговорил я медленно.

— Да похрен, — развел руками урук. — Все равно ей на мясо отправляться. Так что или швыряй свои топоры, или проваливай отсюда и признай поражение.

— Не-а, — покачал головой я. — Что там у нас — восемь-пять? Я веду?

— Ага, — кивнул Мардук. — Ты ведешь. Если только в этом раунде ты не зассышь поранить свинку!

Я так понял, они и не собирались играть честно. Не знаю, как там лаэгрим и эльдары, но ни один галадрим в своем уме на такое бы не согласился. А я вот — кивнул.

— Командуй! — и подбросил топор в воздух, и поймал его за рукоять — по-пижонски.

Предстояло сыграть на тоненького. И самое сложное — уйти после всего этого целым.

Свинку привязали за заднюю ногу к колышку, веревка была длиной метра два, так что поросенок принялся бегать и визжать, пытаясь вырваться. Я прекрасно понимал, что орет этот поросенок, и это сильно било по нервам. Поросенку очень не хотелось, чтобы в него швыряли топоры. Он не хотел на мясо.

— Аш-крул-гакх-начали! — прорычал Мардук.

Тролль Пумпырь с гаденькой улыбкой почесал себе пузо топором и спросил:

— Чо, свинку жалко? Я ее вечером жрать буду так-то! Швыряй давай, или проиграл.

— После вас, — сделал церемонный жест я.

— Ну, ладно… Как знаешь, эльф! — он размахнулся — и уральский кованный топор полетел аккурат свинке в ляжку.

Но хрен там! Я был начеку!

— Бздынь! — и два метательных снаряда улетели в сторону, ударились о поддон с кирпичами, упали на пол.

— Это чего? — не понял Мардук.

— Западлист! — поняли орки вокруг. — Фу-у-у-у! Эльф — западлист! Свинолюб! Девка! Остроухий ублюдок! Позорище!

И много другой матерщины. Мне дорогого это стоило — но я сбил его топор в полете! И намеревался сделать это еще два раза. Хотя смысла в этом никакого не было — даже если он таки убьет животинку двумя бросками — то все равно проиграет. И Пумпырь это понял.

— Ять! — сказал он. — Вот поэтому все не любят эльфов. Обломатель, однако! Забирай топор, он мне все равно маленький. Смотри, ноги себе не поотрубай! Тебя как звать-то, западлист?

— Станислав Феанорович Темнорецкий, арнель Болотных Ялин — к вашим услугам, — склонил голову я. — Вы отлично метаете топоры.

— Однако, мне твои услуги за каким чертом? — удивился Пумпырь. — Я просто всем скажу, что ты — говнистый мужик, Станислав Феанорович. А что ты аранель — так на это мне и вовсе до синевы фиолетово. У нас тут земщина, титулы не действуют, однако. Всё, я пошел.

Я отметил про себя это «аранель» — похоже, на лаэгримский манер он меня назвал. Язык-то у всех эльфов был один, но диалекты — такие диалекты…

Все стали расходиться, явно слегка разочарованные произошедшим. И орские орки, и наши ссыльные. Снага в оранжевых жилетках — из железнодорожной обслуги — утащили свинью — поросенок при этом грязно ругался, утянули метательные топоры и мишени.

Даже звероватые милиционеры числом полдюжины — и те как-то поскучнели и двинули в сторону вокзала. При этом ни браслета, ни топора мне Мардук не отдал. Его догнал Гера и стал что-то втирать, они принялись спорить. А вот банда молодняка — тех самых замызганных и ободранных уруков — они никуда уходить не собирались.

— Э-э-э-э, а пиво⁉ Это чего — пива не будет? Это что — остроухий выиграл, и не будет пива? И свинью унесли? А чего… Бурзум пушдуг багронк! — в меня полетел сначала огрызок яблока, потом — кусок шифера. — Голугум бууб!

Попасть — не попали, но обидно стало. В конце концов — сами же позвали! Я — выиграл. Ну да, может без лихой удали и свиных кишок, но выиграл же!

— Э, иди сюда, ушатый! — заорали сидящие верхом на штабелях кирпича. — Иди сюда, западлист! Ты нам пиво должен, соображаешь? Че ты, че?

Я отступил к противоположной стороне ристалища — там до этого сидели снага и гоблины, предпочитая не смешиваться с уруками. Молодые пацаны черт знает какого возраста, поджарые и резкие, с дерганными движениями и шалыми глазами двигались в мою сторону. Мускулистые, клыкастые — просто ужас.

— Я ничего вам не обещал и потому ничего не должен, — сказал я, надеясь, что мой голос не дрогнет, не пустит петуха. — Еще шаг — и первому, кто бросится на меня, я размозжу всю голову!

На меня кинулись трое. Им оставалось метров семь или около того. И я успел — благо, метательных снарядов под рукой было множество. Красный кирпич, грубый и шершавый — в самый раз для придурочных молодых уруков! Первый беспредельщик поймал кирпич солнечным сплетением — и сложился, второй — коленом, и кубарем покатился по земле, третий был слишком близко, и уже тянул ко мне свои лапы с длинными грязными ногтями-когтями… И получил кирпич в хлебало, крепко, до хруста!

Остальные тут же рванули ко мне всей толпой, и я приготовился стоять насмерть, но…

— Стоять, милиция… А-а-а-а, ять, да вы ж и так знаете! Брысь отсюда, гребаные папуасы, пока бошки не поотрывали! — Мардук, Ашур и их братаны-сослуживцы уже мчали обратно к ристалищу.

Молодняк, увидев такое, рванул прочь. Даже те, кого я кирпичами оприходовал! Парень с подбитой коленкой бежал на трех конечностях, другой — с окровавленной мордой — держался за лицо, но ногами шевелил будь здоров. А самый первый, которому прилетело в солнечное сплетение, и вовсе быстро оклемался, как будто я в него шариком для пинг-понга запустил. Железные они, что ли?

Кирпичом в хлебальник — и ничего!

— Нормально всё, нормально? — принялся шевелить меня и щупать Ашур. — Тебя не покалечили? Нам проблемы не нужны!

— Со мной нормально. А этих я не сильно…

— Это ж наши мелкие, остроухий! Им вообще похрен! — отмахнулся милиционер. — Если даже нашего пацана танком переедет, я больше буду переживать, чтобы он траки на металлолом не утащил… Они бы тебя толпой запинали до полусмерти, у них вообще в головах ничего нет… Хорошо — не убили!

В этот момент на авансцене появился Гера:

— Ты не понял, друг, — досадливо выдал он. — Они бы его никак не смогли убить. Даже если бы сильно захотели. Даже если бы стали пинать толпой. Стах — полный маг жизни, попробуй это осознать, а? У вас тут были бы высохшие мумии вместо пацанов, соображаешь? Пару десятков высохших мумий. Он очень, очень благородно поступил, что стал швыряться кирпичами, а не применил свой дар. Знаешь, за что его в ссылку отправили? За двойное убийство. Оба убитых — маги-аристократы. Он выпил из них жизнь.

— Гарн! Гарн! — переглянулись милиционеры. — Да ты — матёрый лесной сукин сын! Дикий ваще, да? Настоящий эльфийский колдун со страшным колдунством! О-о-о-о гхаш-бурзум-дёрь!

— Пойдем, дикий! — хлопнул меня по плечу Гера. — Давай, поезд без нас уедет, что делать будем? Там еще попутчики новые заселятся, надо знакомиться… Кстати — он трахнул первую же симпатичную попутчицу, с которой ехал всего-то часа три! Это — Стах Темнорецкий, из дикого леса дикая тварь, я вообще в шоке от него, если честно… Пошли, пошли…

О-о-о-о! — закивали уруки. — Грашнуз гулуг! Сумасшедший эльф! Он не говнистый, он с придурью!

Это им было понятно. Двойное убийство, высушенные мумии, кирпичом в рожу, трахать попутчиц… Они как будто даже зауважали меня, или типа того.

— Пошли, пошли уже… — потянул меня Шатило.

— Не-а, — сказал я. — Мне нужен мой браслет и мой приз.

— А! -спохватился Мардук и тут же протянул оба предмета: — На. Поздравляю, ты перешвырял Пумпыря, хотя и сделал это, как калич. Счастливой дороги и побольше симпатичных попутчиц! И знай — любой горный тролль, который тебе теперь встретится на пути, теперь попробует на тебя сесть… Пумпырь — он злопамятный, точно своим всё расскажет.

И уруки-милиционеры пожали мне руки — все по очереди, и проследили, чтобы я дошел до перрона. Потому что по кустам шарились гребаные папуасы, корчили мне рожи, крутили мне дули и показывали средние пальцы, и показывали, что отрежут мне голову, обосрут меня, сожрут, сожгут и трахнут пепел.

Очень охеренные ребята, короче.

* * *