Спал Кайн плохо. После того, как он узнал о том, что ночлежки для него крайне опасны, а как минимум один из соседей его точно опознал, сон у него был тревожным. Периодически он просыпался и всматривался в кровать соседа, пытаясь понять, там он или же побежал стучать ментам.

За информацию о нём объявили награду в сто тысяч рублей. Для бродяги это огромные деньги. Поэтому у Кайна доверия к Саньку не было ни на грамм. Пусть тот недавно и говорил о том, что не любит полицию, но это всего лишь слова. Кто мешает говорить одно, а думать и поступать иначе? Сто тысяч на дороге не валяются. Для бывшего часовщика это реальная возможность вернуться к прежней цивильной жизни.

Из-за такого прерывистого сна Кайн не выспался. С рассветом он поспешил покинуть ночлежку одним из первых. И всё же, какой бы сильной волей он не обладал, организм требовал своего. Голод заставлял парня действовать — искать пропитания. А поскольку деньги у него к этому моменту почти закончились, еду нужно было найти бесплатную. И тут оставалось лишь воспользоваться советами Санька.

Он пешком добрался до рынка и нашёл ларёк с шаурмой. Вскоре к киоску подъехал отечественный универсал — одиннадцатая с ржавыми задними арками.

— Здравствуйте, — тут же подошёл Кайн к немолодому мужчине со смуглой кожей и восточной внешностью. — Давайте я вам помогу с разгрузкой, дядя Азамат.

— Такой молодой, и у тебя работы нет? — удивился владелец шаурмечной.

— Так вышло, — развёл руками в стороны Кайн, добавив смущённую улыбку. — Меня ограбили, лишив всего нажитого имущества и документов. Родственников у меня нет, чтобы они могли мне помочь, а без паспорта на работу устроиться сложно. Добрые люди подсказали, что у вас всегда найдётся работа и банка куриного бульона.

— Что творится... — с осуждением покачал Азамат головой из стороны в сторону. — Бандиты грабят людей. Не хотят работать, как нормальные люди. Руки-ноги есть, прокормить себя можешь — зачем грабить? Ладно, помоги разгрузить эти ящики из багажника в киоск.

Кайн с энтузиазмом принялся выполнять распоряжение Азамата.

— Хорошо справляешься, — с довольным видом покивал Азамат. Затем он достал из ларька метёлку с совком. — Приберись вокруг киоска и собери мусор.

Кайн и эту работу выполнил оперативно. Вскоре местность вокруг ларька сияла чистотой. Как только он завершил с заданием и принёс хозяину точки рабочий инвентарь, Азамат вручил ему горячую шаурму.

— Кушай, парень. Заслужил. Не каждый работает с душой, как ты. Может быть, ты хочешь поработать у меня продавцом? Хотя... У тебя же паспорта нет, даже санкнижку купить не получится. А без санкнижки меня так нагнут в случае проверки, что... В общем, если захочешь ещё покушать, приходи так же с утра. Мне обычно лень подметать, да от таскания этих ящиков спина болит.

— Спасибо, дядя Азамат! — искренне поблагодарил его Кайн.

— А за бульоном можешь подойти через часик, — напутствовал его Азамат. — Только посуду какую-нибудь не забудь принести.

— Спасибо! — ещё раз поблагодарил его Кайн.

Когда он отходил со своей добычей от киоска, он ощущал, словно это не какая-то там обычная шарма. Этот лаваш с курицей и овощами казался ему даром небес — амброзией. У неё был совершенно обычный вкус. Но парнем он воспринимался как нечто неземное и божественное. Ему казалось, что этот добрый поступок от незнакомого человека он не забудет никогда.

Для владельца киоска с шаурмой это всего лишь потеря в худшем случае ста рублей, потраченных на ингредиенты. Для него несложно за вымышленный им же труд заплатить подобные деньги. Фактически же он делал пожертвование тому, кто в этом нуждался. Нужда же проверялась тем самым желанием выполнять простую и необременительную работу. Для Кайна это возможность прожить один день или как минимум он может спокойно продержаться до обеда.

После съеденной утром шаурмы Кайну за этот день больше не удалось ни разу перекусить. Пил он обычную воду, которую набрал в найденную пластиковую бутылку из крана в туалете в кафе быстрого питания.

Всё остальное время он потратил на безуспешные попытки устроиться хоть куда-нибудь, где он смог бы подзарядить опустошённые чары.

Он объездил три фермерских убойных цеха в пригороде Белгорода. Если бы у него имелся автомобиль, то добираться туда не проблема. А вот без тачки оставалось пользоваться исключительно общественным транспортом.

При власти Советов, когда строились дороги и прочая инфраструктура, автобусы в пригород ходили регулярно. Но как только всё встало на коммерческие рельсы, то появилось жуткое выражение «не выгодно туда пускать транспорт» и пассажирные перевозки становились всё хуже и хуже.

Кайн не знал, какой транспорт был в СССР. Ему об этом рассказали старушки-попутчицы, которые добирались на автобусе в свои деревни. С их слов выходило, что тогда было лучше. По реке плавали речные трамвайчики, которых в области не видели с девяностых. Добраться до города в деревню и наоборот не составляло проблем. Теперь же автобусы ходят очень редко, сельские школы одна за другой закрываются, с медициной вообще беда... Кайн был полностью согласен со старушками, поскольку вместе с ними дожидался автобусов подолгу. И всё это на морозном мартовском воздухе на разрушенных остановках под ледяным ветром, а сверху периодически капал дождь.

На бойнях он встречал одну и ту же картину: бетонные заборы, вонь, грузовики и закрытые лица людей в забрызганных спецовках. Везде он получал отказ. Иногда вежливый, иногда его посылали грубым матом. Ключевая фраза везде звучала одинаково: «Без паспорта и регистрации начальство приказало никого не брать. У нас тут и своих хватает. Ещё и менты могут нагрянуть с проверкой на мигрантов».

На последней точке, у ржавых ворот какого-то полузаброшенного кооператива, бригадир, мужик с лицом, будто вырубленным топором, посмотрел на Кайна с откровенным презрением.

— Ты на себя посмотри, парень. Ты ж дохлый. У нас тут туши по полтора центнера таскать. Тебя на первом же быке раздавит. Иди-ка ты отсюда, не мозоль глаза.

Солнце клонилось к горизонту, окрашивая серые предместья в грязно-оранжевые тона. Кайн стоял на пустынной остановке на краю какого-то посёлка, название которого он даже не узнавал, когда выяснял, как добраться до бойни. В кармане у него остались последние тридцать семь рублей. Автобус обратно в город должен был проходить только через час, а стоимость проезда три рубля за километр. В его случае придётся заплатить от восьмидесяти до ста рублей, что превышает его бюджет. И бесплатно его водитель не станет везти, как и за меньшую стоимость.

Он оказался в ловушке в незнакомом маленьком пригородном посёлке, в котором он был чужаком. Ещё его мучал голод, ведь за весь день он больше ничего не ел, кроме утренней шаурмы. Усталость валила его с ног, поскольку за этот день он очень много ходил и стоял, почти ни разу не присел. В автобусе положено было уступать пожилым, а там были только такие пассажиры. Если же не уступишь, то эти пожилые поднимут такой шум, что могут лопнуть барабанные перепонки. Но не шум пугал Кайна, а лишнее внимание к своей персоне. Его охватило чувство полной беспомощности.

«Ллос, — мысленно прошипел он, глядя на гаснущее небо. — В подземельях хоть известны правила игры. Здесь же всё — сплошной хаос непредсказуемости. Даже смерть от ножа в спину была бы честнее этой медленной гибели от голода и холода. И это при том, что у меня есть голова, которой я могу думать. Есть руки и ноги, которыми можно работать. Видимо, я недостаточно хорошо думаю, раз ничего нормального до сих пор не придумал...»

Впрочем, чётко всё обдумать у Кайна не было ни сил, ни времени. В последнее время он находился в бегах и постоянно пребывал в состоянии стресса. Чтобы нормально соображать, нужно где-то на время затаиться. В сытой и спокойной обстановке голова думает намного лучше, чем когда человек подобен загнанному зверю, у которого в голове одни мысли о поиске еды и жилья.

Но сдаваться было не в его правилах. Дроу выживали там, где другие дохли. Хотя при их системе воспитания, во время которой гибли до семидесяти процентов молодых тёмных эльфов, выживших можно было сравнить с тараканами. Они были настолько же живучими и зловредными.

Рядом с остановкой тянулся зелёный забор из профнастила, за которым виднелись крыши каких-то ангаров. Чуть дальше расположилось поле, уходящее к лесу. А между ними — несколько частных домов с огородами. От одного из дворов доносился лай собаки и запах дыма, но не печного, а того, который бывает при сжигании мусора и опавших листьев.

Голод в первую очередь толкал парня на добычу еды, а разум вопил о том, что без пищи он может прожить несколько дней, а без нормального ночлега к утру окочурится. В любом случае, следовало начинать двигаться, а не просто стоять на месте.

Он отвернулся от дороги и пошёл вдоль стального забора, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания в сгущающихся сумерках. Его взгляд выискивал возможные места для ночлега: сараи, погреба, заброшенные дома.

Народ в этой деревне предпочитал проводить время у себя по домам. Время года такое, что на улице холодно и нечего делать. Да и вечер уже — скотина вся покормлена и загнана в места содержания. Поэтому на одинокого путника в вечерних сумерках некому было обратить внимание.

Когда Кайн проходил мимо первого дома, во дворе громко залаяла собака. Парень насторожился, но на лай никто из хозяев не отреагировал. Парень продолжил идти дальше.

Следующий двор располагался на некотором удалении от первого. Возле него на кирпичах стоял ржавый кузов от Нивы. Перед воротами был припаркован Жигули седьмой модели, кузов которого местами подгнил.

У одного из домов низкий штакетник покосился и местами обвалился. В отличие от предыдущих строений, двор был запущен, тут не имелось никакого намёка на хозяйственную деятельность: не лаяли собаки и не шумела скотина. Но свет в окне дома горел, и тень человека мелькала за занавеской. Рисковать, лезть на чужую территорию при живых хозяевах — самоубийство. Его могли принять за вора и либо выстрелить в него из ружья, либо вызвать полицию.

Пока он шёл дальше по деревне, его взгляд упал на тёмный силуэт леса вдали за полем. Лес означал, что там можно найти дрова для костра (если удастся его разжечь без спичек и зажигалки, которых у него не было). Но также это значило, что там будет сыро, холодно и вряд ли найдётся какое-либо укрытия от ветра и холода.

Кайн был подземным жителем. Он знал о том, как выживать в родных подземельях. Мог даже некоторое время продержаться на вражеских территориях гномов и иллитидов (естественно, при условии, если бы он на прежнем уровне владел волшебной силушкой). Но о том, как выживать в лесах, тем более зимой и ранней весной, он не знал ничего. У него даже не имелось смартфона, чтобы посмотреть в интернете курсы по такому выживанию. Поэтому от идеи устроиться в лесу он тут же отказался.

Когда он проходил мимо пятого дома, снова раздался собачий лай. Только на этот раз хозяин выглянул из дома. Он щёлкнул выключателем, после чего яркий светодиодный прожектор над калиткой осветил улицу и Кайна, который по ней шёл.

— Эй! Ты кто такой? — воскликнул мужик. — Ты чего тут ходишь?

Кайн застыл на месте, не зная, что ответить. Потом он улыбнулся и решил зайти с козырей — выдать правдивую историю.

— Добрый вечер. Я Дима. Вы задали очень интересный вопрос. Вот только я не знаю, стоит ли вываливать на незнакомого человека такую информацию, которую вы хотите услышать?

— Чего? — нахмурился мужик. — Постой там.

Он на мгновение прикрыл дверь, накинул на себя ватник и вышел на улицу. Кайн терпеливо дождался хозяина дома.

— Так кто ты такой и что тут делаешь? — настороженно поинтересовался мужик.

— Меня Дима зовут. А вас?

— Коля я. Чего ты тут бродишь ночью, Дим?

— Николай, я приехал сюда в поисках работы. Хотел устроиться на бойню, но меня сразу же послали куда подальше. Автобус будет только через час. Я задубел на вашей остановке, которой нет от слова совсем, если не считать за неё разрисованный стеновой остов. А ещё за весь день я так ничего и не перекусил. Думал найти у вас магазинчик и купить что-нибудь поесть, но...

— Магазина у нас давно нет, — Николай успокоился и достал дешёвую папиросу. — И автобуса ты не дождёшься. Они по вечерам в это время года не ходят. Вечером они в город начинают ходить с начала мая — для дачников. Попал ты, парень. Лучше такси вызывай.

— Хороший совет, спасибо, — шире заулыбался Кайн. — К сожалению, я работу искал не от богатой жизни — денег на такси у меня нет. Хуже всего то, что я перед походом в ваш несуществующий магазин обнаружил, что потерял деньги и телефон. У меня осталось всего лишь тридцать семь рублей мелочью. Скорее всего, потерял я это всё ещё в автобусе или мне помогли их «потерять» ушлые попутчики.

— И зачем тогда ты искал магазин с такой мелочью на руках? — затянулся вонючим дымом Николай.

— А что мне нужно было делать? — перешёл на саркастичный тон Кайн. — Сразу же помирать на остановке? Николай, раз уж вы спросили меня, я вам ответил. Теперь вы в курсе моей ситуации. Подскажите, где у вас можно подработать, чтобы заработать на обратную дорогу до города? А лучше всего, если подскажите, где можно заночевать? А то мне очень не хочется к утру околеть.

— Я думал, ты вор и ходишь в поисках чего бы спереть, — снова затянулся дымом Николай. — Знал бы, не спрашивал. Теперь же ты мне добавил головной боли. И на улице тебя оставить жалко, и домой к себе брать не хочется.

— Могу наколоть дрова, перетаскать с места на место то, что вы давно хотели перенести, но не хотели за это браться. Помочь с ремонтом, настройкой компьютера... Переночую хоть в бане, хоть в погребе — в любом случае это лучше, чем подохнуть на улице.

— Пу-пу-пу... — Коля затушил бычок и бросил его на землю. — Ладно, ночуй в бане. Завтра наколешь мне дров, и я дам тебе пятихатку на проезд.

— Огромное спасибо! — Кайн благодарил мужчину от всего сердца с абсолютной искренностью. — Николай, вы мой спаситель!

— Ладно-ладно, заходи в дом пока... — открыл перед ним калитку хозяин дома. Собака тут же громко залаяла и натянула цепь. — Фу, Мухтар! — пёс прекратил скакать и лаять. — Дим, ты же наверняка проголодался за день. У меня там рис с тушёнкой остался, как раз на тебя хватит. А баню сам протопишь, чтобы не мёрзнуть ночью.

— Конечно, спасибо.

Николай поставил перед гостем тарелку с варёным рисом вперемешку с тушёнкой. Там не было даже луковой зажарки и блюдо было остывшим. Микроволновки на кухне не наблюдалось, а пачкать сковороду хозяин не стал. Но для Кайна эта порция даже в таком виде стала вторым благословением за день. Он с теплотой вспомнил об Азамате, который накормил его с утра. Теперь к нему проявил доброту совершенно другой мужчина. Это натолкнуло его на мысль о том, что мужчины самые добрые существа.

Пока гость ел, Николай лазил в смартфоне.

— Ты гляди! — возмутился он, повернув экран телефона к Кайну. — Откуда они берут такие цены? А главное, для кого? Кто себе такое может позволить?!

На экране была открыта страница интернет-магазина с роботом-пылесосом от известного бренда японского электроинструмента. Стоил он почти сто пять тысяч рублей.

— Кошмар! — вернулся Николай к пролистыванию страниц. — Прикинь, это только тушка без аккумуляторов и без зарядной станции! Крохоборы.

— Угу... — Кайн в таких вещах совершенно не разбирался, поэтому лишь издал звук, который можно интерпретировать как согласие.

Через некоторое время Николай снова возмутился и показал экран телефона гостю. На этот раз там был изображён другой робот-пылесос со станцией самоочистки.

— Сто пятьдесят кусков! — возмущался он. — Сто пятьдесят косарей за пылесос, мать его! Да он за эти деньги должен ещё и СОСАТЬ!

— Эм... — Кайн не уловил нюансов в речи собеседника. — Так вроде все пылесосы и созданы для того, чтобы сосать.

— Нет-нет, — насмешливо покачал Николай головой из стороны в сторону. — Я говорю о том, что он ещё должен брать в рот за такие бабки!

— А мама говорила: «Не суй член в пылесос», — озвучил Кайн внезапно всплывшее воспоминание из жизни Димасика.

— Ха-ха! — показал ему большой палец Николай. — Ты поел?

— Да, большое спасибо, всё было очень вкусно.

— Врёшь, я готовлю ужасно, — усмехнулся Николай. — Ладно, пойдём в баню. У меня где-то было старое одеяло...