Кайн построил маршрут таким образом, чтобы попасть на как можно меньшее число городских камер видеонаблюдения. Это было непросто в современном мегаполисе, особенно в Москве, где съёмка ведётся на каждом углу. И всё же, если следовать некоторым простым правилам, подобное возможно.

Правило номер один — избегайте метро. В столичном метрополитене камеры натыканы настолько густо, что от них почти невозможно скрыться. К тому же, метро — повышенный источник опасности и первейший объект для террористической атаки. Поэтому сеть видеонаблюдения в нём подключена к городской системе распознавания лиц и обрабатывается одной из первых по приоритету.

Правило номер два — избегайте поездок на переднем сиденье автомобиля. Тут причина всё та же — дорожные камеры. При необходимости они запросто включаются в систему опознавания лиц, а с помощью специальной программы отслеживается маршрут передвижения опознанной личности.

Остаются такси, в которых следует ездить на заднем сиденье. Но вызывать их следует с подставных аккаунтов, а не со своего телефона, который наверняка будет отслеживаться, если человек в розыске.

Автобусы. В них тоже теперь стоят камеры, но они снимают для внутренней сети автопарка. Записи из них извлекаются только в случае какого-то происшествия. Преступника отследить по ним сложно, почти невозможно. Поэтому на них можно не обращать внимания. Но и попадаться на них лишний раз не стоит. Для этого достаточно садиться в средние двери. Камеры в автобусах обычно расположены либо только спереди, либо спереди и сзади. Они дешёвые и качество матрицы у них посредственное. Опознать личность человека в центре салона уже будет довольно непросто. Если же добавить к этому некоторые уловки по сокрытию лица, к примеру, натянуть на голову капюшон, опустить на лицо козырёк бейсболки, воспользоваться солцезащитными очками, а в идеале добавить к этому набору медицинскую маску, то опознание сводится к нулю.

Третий вариант — арендованные самокаты. Тут действует то же правило, что и с такси — нужно использовать левый аккаунт. Ну и лицо следует скрывать, к примеру, балаклавой или медицинской маской. Ведь на таком транспорте высок риск попасть на дорожные камеры, а это приведёт к опознанию.

Всю эту информацию Кайн нашёл в интернете перед тем, как вчера строил маршруты отхода после побега Наташи.

После того, как они пересекли дворы в спальном районе, парень достал из бокового кармашка рюкзака медицинские маски.

— Надень для маскировки.

Наташа беспрекословно подчинилась. После этого парень арендовал самокат, припаркованный на обочине. Для этого он использовал купленный вчера в переходе телефонный номер и привязанный к нему аккаунт приложения для аренды самокатов.

Вскоре они вдвоём с девушкой мчали по столичным улицам на одном самокате. Наташа испытывала эйфорию от обретения свободы и от того, что она снова вместе со своим любимым. Ей не хотелось думать ни о чём плохом: ни о том, что их будут преследовать сотрудники внутренних органов, ни о том, как они будут выживать без денег, ни о том, что может наступить зомбиапокалипсис. Она просто крепко обнимала Кайна, и эти объятья дарили ей чувство защищённости, словно она находилась в замке за высокими и прочными стенами.

Она считала, что он совершил невозможный подвиг — сумел подарить ей свободу. То, чего она уже отчаялась добиться. Ей, как формальному лидеру секты, грозил наибольший срок среди задержанных «сектантов». Рядовые члены отделались испугом. Верхушка может отделаться условными сроками или небольшими годами принудительных работ. А вот она и все формальные лидеры филиалов, так легко не отделались бы.

Казалось бы, во всём ей следует винить Кайна. Ведь это он создал секту, заманил их всех в неё и сделал её формальным лидером. Так остальные и поступали, но только не она. Она считала всех, кто валил всю вину на Дмитрия Иванова — предателями. И она презирала их. Ведь, как она считала, Дима подарил им знания о настоящей магии. О том, чего в этом мире днём с огнём не сыщешь. У него была благородная цель — заполучить реальный магический дар и подарить его всем последователям. Ну как всем... Только тем, кто этого заслуживал.

Да, он брал за свои знания деньги. Но разве это противозаконно? Мы живём в капиталистической стране. Тут всё стоит денег. Никто тебя бесплатно не станет кормить и предоставлять жильё. Никакие услуги не получить без оплаты. Даже то, что кажется бесплатным, оплачено из карманов граждан.

Сантехники из ЖЭУ за «бесплатные» работы получают зарплату в конторе, которая принимает коммунальные платежи. Но список таких работ ограничен — в основном ремонты труб, которые находятся на балансе ЖЭУ. Всё, что в квартире — не их собственность. И за ремонт частного оборудования придётся заплатить по установленному ценнику.

Медицина? Она кажется бесплатной, но нет. Каждый работоспособный гражданин платит налоги и социальные взносы. Кто-то делает это сам, как индивидуальные предприниматели. Но за большинство работяг плату вносят работодатели. Причём качество таких услуг зачастую не самое лучшее. Хочешь, чтобы тебя окружили заботой и лечили по полной программе? В таком случае придётся обратиться в хорошую частную клинику и изрядно раскошелиться. Тут даже фокус с покупкой полюса добровольного медицинского страхования может не сработать. Ведь в страховых обычно такие полюса позволяют лечиться не в лучших частных клиниках, а в тех, где подешевле и отзывы похуже.

Наташа считала, что её любимый Дима, как и любой человек, за свои труды и знания имел законное и моральное право получать плату. Он тратил много сил на составление программы и учебные пособия. Порой чуть ли не жил на работе. Все эти уроки, создание учебных амулетов, уплата налогов, ведение бухгалтерского учёта, аренда помещений и прочее, отнимали все его силы и тратили уйму времени. Он прилагал огромные усилия для того, чтобы учить людей НАСТОЯЩЕЙ МАГИИ! Не каким-то шарлатанским трюкам, а штуке, которая позволяла творить реальное волшебство. Разве это противозаконно?

Возможно, с точки зрения закона так и есть, поскольку современная наука отрицала существование волшебства и законодатели придерживаются той же точки зрения. Но девушка считала, что их несправедливо винили и наказывали. Из-за этого она обиделась на всех: на бывших членов «клуба по интересам», на полицейских и эфэсбэшников, на правительство, которое придумало дурацкие законы, сделавшие их виновными, на общественность, которая их осуждала, на бывших соседок по камере, которые создавали ей крайне некомфортные условия и морально угнетали. Если бы она не показала зубы и не пустила в ход кулаки, то её девичья честь могла бы пострадать во время заключения. А так её не смогли сделать девочкой для утех, чем она отчасти гордилась.

Лишь Дима был её светочем, героем, который вернул ей того, чего она лишилась несколько месяцев назад. Её любовь к нему засияла новыми красками. Если раньше это был ровный костёр, который почти потух во время заключения в СИЗО и превратился в тлеющие угли, то теперь в него будто плеснули бензина, отчего он разгорелся пионерским костром в два человеческих роста. Она с ним заодно готова была сражаться хоть со всем миром. Он был её опорой, защитой и светочем.

И всё же, отследить арендованный электросамокат слишком просто. Поэтому до конечной точки маршрута Кайн на нём ехать не стал. Он пытался сбросить возможный хвост, хотя скорее путал следы, которые могут найти следователи. Возможно, он излишне перестраховывался, но ситуация сложилась такая, что словно «лишнее» при конспирации совершенно неуместно. Затем у них с Наташей состоялась поездка в автобусе. После этого они прогулялись пешком через дворы. И, наконец, прибыли на одну из двух арендованных парнем квартир.

— У нас есть сутки, — снял Кайн очки, маску и кепку.

— Сутки? — Наташа занималась тем же самым, освобождая голову. — А не лучше было бы уехать из Москвы сейчас же?

— Мы не можем знать, узнали ли «фейсы» о твоей пропаже или ещё нет, — Кайн качнул головой из стороны в сторону. — Официальные пути для нас перекрыты. Остаются поездки на электричках или на автомобилях в качестве попутчиков. Но если о твоём побеге уже известно, то наверняка уже объявлен план-перехват. Машины на трассе могут останавливать на стационарных постах дорожно-транспортной службы. А электрички... — он тяжело вздохнул.

— Что не так с электричками? — вопросительно приподняла брови девушка.

— В прошлый раз я бежал на электричках, — продолжил парень. — Высока вероятность того, что мой маршрут отследили. Если это так, то на этот раз этому виду транспорта будет отведён особый контроль.

— В таком случае, — Наташа старалась сохранить энтузиазм в голосе и не показывать ухудшения настроения, — какой у нас план?

— Импровизация, — развёл руками в стороны Кайн. — Это всё, что мы можем себе позволить. К тому же, у нас впереди ещё целые сутки. Просто дай мне немного подумать, и я что-нибудь обязательно придумаю.

— Хорошо, — Наташа несдержанно и неожиданно прижала парня к стене в прихожей, после чего хищно впилась поцелуем в его сочные губы. — М-м-м... Как я по этому соскучилась... Я верю в тебя, мой герой. А пока, ты просто обязан компенсировать весь перенесённый мною ужас и два месяца вынужденного воздержания.

Если бы нечто подобное между ним и девушкой произошло полгода назад или чуть больше того, то Кайн был бы шокирован и напуган. Как же так? Девушка до него домогалась! Просто страх и ужас. Но сейчас он испытывал лишь наслаждение от её тёплого и мягкого тела. Последнее стало немного жёстче оттого, что Наташа сильно похудела за время заключения. Парень предпочёл бы прижиматься к мягкому и слегка мясистому телу, а не упираться в рёбра спутницы и набивать синяки об её кости таза. Но на волне эйфории он не обращал внимания на недостатки партнёрши и даже не замечал того, что от неё неприятно попахивало.

После работы на птицефабрике начинаешь немного иначе относиться к запахам. То, что раньше можно было назвать мерзотной вонищей, определяешь к категории «всего лишь несколько неприятно пахнет». Но от Наташи и не воняло чрезмерно мерзко. Это были ароматы, которые невольно впитывает каторжанин, и ничего не может с этим поделать: пот, отголоски хлорки и хозяйственного мыла, кислая вонь дешёвых сигарет с аммиачной примесью.

То, чего Кайн почти не замечал, вернее, на что не обращал внимания, не укрылось от Наташи. Она разорвала затяжной поцелуй с грустной мордашкой.

— Извини, мне нужно сначала помыться, — начала она. — Эти шаболды в камере только и делали, что курили свои вонючие сигареты и пили чифир. Кажется, словно эта вонь впилась мне в кожу и волосы. Наверное, я больше никогда без дрожи не взгляну на чай, а любой курящий человек после этого у меня будет ассоциироваться с тюрьмой.

Кайн не стал душнить, поправляя собеседницу, мол, что тюрьма это другое — туда сажают после суда. Он лишь кивнул и принял для себя поправку на то, что Наташа больше не пьёт чай. Это означало, что пока она принимала душ, ему нужно найти в квартире кофе, какао или что-то другое, что не имело к чаю никакого отношения. Если же ничего такого тут не найдётся, то нужно организовать срочную доставку из ближайшего супермаркета. Хоть у него и оставалось мало денег, но он не собирался их экономить. Двух тысяч всё равно ни на что существенное не хватит. О проблеме нехватки денег он решил подумать потом.

Естественно, ничего нормального из еды и напитков в квартире не нашлось. Обнаружилась лишь слегка початая упаковка самого дешёвого пакетированного чая, который был сразу же забракован. Кайн как-то пил нечто подобное, и вспоминал вкус этого напитка с дрожью в теле.

Курьер с покупками пришёл немногим раньше, чем Наташа покинула ванную комнату. И это не потому что доставщик был таким быстрым. Просто девушка отмокала и приводила себя в порядок довольно долго. Она вышла завёрнутая в большое банное полотенце, которое едва прикрывало грудь и верх бёдер.

— У них тут даже фен есть и полотенца с шампунями, — на её лице сияла счастливая улыбка. — Надеюсь, хозяева квартиры не расстроятся из-за того, что я использовала их соль для ванной. Мне она сейчас была нужней.

— Не расстроятся, — улыбнулся парень. — Я более чем уверен, что это оставил кто-то из прежних арендаторов. Кофе будешь? Я как раз заварил немного.

— То-то я чую, так вкусно пахнет, — тут же кивнула она. — Конечно, буду! Наконец-то я могу попить кофе. Я так по нему скучала. Сначала я думала «съесть» тебя, но раз уж ты уже сварил кофе...

— Я и бутерброды сделал, — скромно шаркнул ножкой Кайн.

— Чёрт! — с восторгом пожирала его глазами Наташа. — Дима, ты лучший! К чёрту кофе, сделаем это немедленно!

В следующее мгновение полотенце соскользнуло по женскому телу, открывая вид на худую фигуру. Кайн не мог устоять перед таким соблазном...

***

Тем временем в офисе на Лубянке завершилось совещание. Его собрал и провёл новый руководитель ФСБ генерал-майор Художников Евгений Константинович, который только что принял эту должность. Худой и поджарый мужчина с коротким седым ёжиком выглядел суровым. Он уже успел познакомиться с основными заместителями и руководителями отделов. Со своим новым-старом замом Сидоровым Олегом Михайловичем он и так был знаком. Это был его старый подчинённый, которого он подтянул за собой — седой полковник с солидным пивным брюшком.

И вот из кабинета большого босса начали выползать усталые подчинённые.

Из здания на Лубянке, прячась от холодного майского ветра, вышли двое. Первый, коренастый шатен лет сорока с квадратной челюстью и глазами навыкате, которые, казалось, никогда не моргали. Он зажимал в зубах незажжённую сигарету. Во внешности майора Корнеева было что-то от бульдога — та же основательная и тяжёлая мощь, скрытая под складками кожи. Второй, его коллега подполковник Ветров, был полной противоположностью — высокий, сутулый, с вытянутым овальным лицом и постоянно бегающими глазами, словно у близорукого человека, который потерял очки.

Коренастый чиркнул зажигалкой, давая Ветрову прикурить, и только потом раскурил свою.

— Ну что, Бульдог, — Ветров выпустил струю дыма в серое московское небо и зябко передёрнул плечами. — Дождались перемен.

— Перемен, говоришь? — Корнеев хмыкнул. — Скорее, зачистка после эпического провала. Я такого бардака давно не припомню. Объект сбежал из-под носа, да ещё в Белгороде ушёл с голыми руками от вооружённой до ушей «Альфы». Четыре бойца в лазарете, двое с серьёзными травмами. Это уже не колдун, а чёртов Брюс Ли какой-то.

— Не скажи, — Ветров затянулся, щурясь на проезжающие мимо машины. — Ты видел сводку по тому бою? Он их раскидал, словно котят, а потом исчез прямо посреди улицы. Оперативники до сих пор ломают головы над тем, какой он трюк провернул. На обычную технику скрытности непохоже. Мистика, одним словом. Не зря его прозвали Колдуном.

— Мистика не мистика, — Корнеев сплюнул в урну, — а старого начальника вместе с замами сняли жёстко. Президент, говорят, в бешенстве. Мало того, что они на этого сектанта угробили немерено ресурсов, так он ещё и на свободе гуляет. А теперь этот Хек появился.

— Хек? — усмехнулся Ветров, вопросительно вздёрнув брови.

— Художников Евгений Константинович, наш новый босс, — Корнеев мотнул головой в сторону здания. — А его зам, которого он с собой подтянул, стало быть, Сом. Рыбки, мать их!

— Действительно рыбки, я как-то не обратил внимания, — Ветров докурил и затоптал бычок носком дорогого ботинка. — Ты слышал последние новости, кроме кадровых перестановок?

— Ты о чём? — приподнял брови «Бульдог» Корнеев.

— Ты про Дьякову слышал? — продолжил собеседник. — Ближайшая сторонница Колдуна. Её сегодня утром выпустили из СИЗО. Начальник этого СИЗО, старый пень, подсунул липовые документы об освобождении, после чего его самого повязали в «Домодедово» с фальшивым немецким паспортом. Идиот! Кто же с такой харей оформляет документы на Джима Хендрикса, ещё из разряда десять штук за сто косарей? Дурдом какой-то. Он бы ещё попробовал в магазинах расплачиваться билетами банка приколов.

— Смешно, — Корнеев осклабился, обнажив крупные желтоватые зубы. — А теперь представь, кто мог заставить этого долбоклюя подделать документы и выпустить главную свидетельницу по делу секты?

— Думаешь, Колдун? — вздёрнул брови Ветров.

— Угадал, — кивнул Корнеев. — Естественно, это был наш беглец. Но знаешь, что самое интересное? Младшая «рыбка» мне отдала приказ после совещания. Пока одни товарищи в панике метались, объявляя план-перехват, новые товарищи сказали, что плана-перехвата не будет, мол, забудьте об этом.

— Как это не будет?! — Ветров к этому моменту закурил вторую и поперхнулся дымом. — Это же побег, организация побега, соучастие! Тут целый букет статей!

— А вот так, — Корнеев понизил голос, хотя рядом никого не было. — Ты про Ухту слышал?

Ветров нервно заозирался и тоже перешёл на шёпот:

— Слышал. Там сейчас глухая зона. Разведчики весь город оцепили и связь отключили. Говорят, там какой-то новый вирус, от которого люди сходят ума и кусаются. Какая-то новая разновидность бешенства, из-за которой пришлось вводить полный карантин. После Короны меры беспрецедентные.

— Ха-ха! Вирус... — Корнеев криво усмехнулся. — Слушай сюда, но никому ни слова. Несколько дней назад на электронную почту управления пришло письмо от нашего беглого товарища Иванова. Можно сказать, это был донос на самого себя.

— Чего?! — Ветров выпучил глаза.

— Аналитики долго разбирали это письмо, но ничего не могли понять, поскольку у них не было соотвествующего доступа. Когда информация ушла выше, то стало понятно — этот парень знает об этом «вирусе» побольше наших учёных. Ну, либо он знатно звездит. Впрочем, когда это дошло до президента, то после этого у нас началась буря в стакане. Птичку сняли, вместо него теперь рыбки и установка нам подружиться с Колдуном.

— В смысле?! — Ветров чуть не пропахал челюстью асфальт — настолько широко у него распахнулся рот. — Ты сейчас серьёзно? Что там за бешенство такое, отчего сам верховный дал приказ «дружить» с Колдуном?

— В письме было написано, — продолжил Корнеев, — что новый вирус основан не научных принципах, а на магических. И на это можно было бы забить, поскольку такое объяснение выглядит как бред сумасшедшего. Но помимо этого он указал виновника и причину возникновения вируса. После проверки стало понятно, что указанная личность действительно может являться тем, кто создал и запустил «бешенство».

— Да ладно?! — шок не сходил с лица Ветрова. — И кто же это? И зачем ему это?

— А вот это самое интересное, — вновь ухмыльнулся Корнеев. — В Ухте находится тип, которого Колдун своей магией-шмагией телепортировал в Волгоград. Факт перемещения подтверждают шесть человек: пятеро первых учеников и приближённых лиц Колдуна, а также сторож гаражного кооператива, в котором и происходило колдунство. Указано, что этот призванный тип — архидемон, который вселился в тело бомжа. Он умеет поднимать мертвецов и превращать живых существ в зомби. Но главное, на что указывает Колдун — в Ухте лишь начало глобального песца. Скорее всего, там произошёл тестовый запуск зомби-вируса.

— Бляха от ремня! — с облегчением выдохнул Ветров и усмехнулся. — Ты мне что, фильм ужасов пересказываешь? Приколоться решил? Я уж было подумал, что ты серьёзно говоришь. Бульдог, больше так не шути.

— Витя, какие шутки? — Корнеев оставался предельно серьёзным. — По всем выкладкам получается, что с высокой долей вероятности Колдун говорит правду. Всё настолько серьёзно, что сам верховный в это поверил. Из наших никто не знает, что делать, если вдруг вирус вырвется за пределы Ухты. Разве что только глобальная зачистка по красному протоколу. Но это фактически геноцид собственного народа. Поэтому наша задача привлечь Колдуна на нашу сторону, ведь он единственный, кто хоть что-то соображает в этом бреду. Понимаешь?

— Да ладно! — Ветров никак не мог поверить в услышанное. — Не хочу в это верить, но рыбка на место птички и смена парусов партии намекает на то, что это реально. Ты же не шутишь? Точно не шутишь?

— Без шуток, — на мгновение прикрыл глаза Корнеев. — Я уже отправил свою семью погостить к тёще во Владивосток. Туда от Ухты путь далёкий, глядишь, зомби не доберутся... Пока же скупаю патроны и ружья на все средства. Что-то, знаешь ли, меня очень на охоту потянуло. Тебе бы тоже со мной поохотиться не помешало бы... У тебя разрешение на ружьё есть?

— Нет, но быстро сделаю, — глубоко задумался Ветров. — Что-то я внезапно полюбил охоту. Нет в жизни лучше хобби... А моя жена с детьми могут у твоей тёщи погостить? Или рядышком где-нибудь квартиру снять?

— Договоримся, не чужие люди...