Кайн стоял над верхним лучом пентакля, в центре которого лежал очередной амулет — медная пластина с выгравированными рунами. На лице парня застыло напряжение, поскольку он использовал волевой посыл для активации ритуала. И вот, наконец, он вздохнул с облегчением, поскольку очередной ритуал активировался. Теперь оставалось лишь ждать, когда чары зарядятся от окружающего фона, который был сильно насыщен энергией жизни, покидающей множества невинно погибших курочек.

Внезапно дверь в его кабинет с треском распахнулась, едва не слетев с петель. На пороге застыл Барбарис. Его лицо было багровым, а дышал он как паровоз, будто только что пробежал марафон, отбиваясь от стаи голодных чихуахуа. Тут же его взор оказался прикован к волшебной фигуре, выведенной красной краской прямо на старом линолеуме. Его маленькие глаза начали медленно распахиваться, а рот от неожиданности приоткрылся. Он застыл на пороге. Но долго это не продлилось. Его ноздри начали широко расширяться и затрепетали от переполняемого гнева. Он шагнул в кабинет и захлопнул за собой дверь, после чего указал на Кайна подрагивающим толстым пальцем-сарделькой.

— Ты, мать твою! — прохрипел он. — Какого чёрта тут происходит?! Что за чёртовы колдовские рисунки на рабочем месте?! Я, мать твою, тебя спрашиваю!

Кайн медленно и без лишней суеты натянул на лицо улыбку и жестом пригласил гостя пройти дальше.

— Борис, доброе утро. Проходи, только на волшебную печать не наступай. Не стоит шуметь на весь этаж.

Внутренне Кайн был удивлён. Ему казалось, будто он сумел подобрать отличную формулировку для гипнотической программы. За пару недель она должна была глубоко укорениться в сознании начальника охраны. Так обычно и происходит: чем дольше в голове задерживается закладка, тем глубже она укореняется, и тем сложнее её выкорчевать. Но раз Барбарис неожиданно наведался к нему в кабинет, то это означало, что закладка с него слетела.

Он не беспокоился на этот счёт, поскольку у него было полностью заряжено заклинание гипноза. Его можно было заново использовать на Барбарисе. Но его волновало другое — что именно послужило фактором, из-за которого закладка слетела? Без получения ответа на этот вопрос сложно действовать, ведь подобное может повториться.

Барбарис, тяжело дыша, с опаской обошёл пентаграмму и тяжело рухнул на гостевой стул, который под ним жалобно затрещал.

— Ко мне только что приходил человек! — выдал он. — У него был красная корочка сотрудника ФСБ. И он, мать твою, искал тебя! Понимаешь, что это значит? Нас раскрыли, мать твою! У меня задница настолько сжата от страха, что я ею могу колоть орехи.

— Сотрудник ФСБ? — Кайн насторожился и нахмурился. — С чего ты решил, что нас раскрыли?

— Да потому что этот тип показал мне твою фотку! — выпалил Барбарис. — Прикинь, он показал мне твою харю и спросил, работаешь ли ты здесь!

Лицо Кайна осталось каменным, но его внутренности будто заледенели от ужаса. Он невольно перевёл взгляд на дверь, словно ожидая, что в неё вот-вот ворвётся группа спецназа. С учётом новых обстоятельств ему лучше было придержать заклинание гипноза для воздействия на старшего из группы захвата.

— И что ты ему сказал? — всё же нашёл он в себе силы задать вопрос.

— Что я сказал? Что я сказал?! — щёки Барбариса затряслись. — Я сказал, что у нас нет такого человека и что я такого урода никогда не видел. Что я ещё должен был сказать, а? «О, так это наш Диман, менеджер по качеству. Он у нас тут пентаграммы на полу чертит и с моей помощью хочет произвести рейдерский захват птицефабрики! Заходите, знакомьтесь».

— И что, помогло? — Кайн всё ещё был в напряжении и поглядывал на дверь за спиной гостя.

— Он ушёл, но я решил, что мне нахрен не нужен ваш Ларгус! — продолжил напуганный и вместе с этим злой Барбарис. — Зачем мне машина в тюрьме? Как вообще эфэсбэшники на тебя вышли?

— Хороший вопрос, — натянуто улыбнулся Кайн. — Мне тоже интересно было бы получить на него ответ, — у него имелись на этот счёт некоторые догадки. Сотрудникам спецслужб было известно, что его магия работает за счёт жертвоприношений. Рано или поздно они должны были догадаться до того, что он может творить своё волшебство, работая на какой-нибудь бойне. Возможно, они попросту проверяли все подобные предприятия подряд. — А какую фотографию тебе показали?

— Ну... — ненадолго задумался Барбарис. — Ты там запечатлён на улице, словно с камеры видеонаблюдения. Уж у меня опыта просмотра камер море. У тебя на фотке нет очков и длинные волосы, но я твою рожу сразу узнал.

«Это плохо, — подумал Кайн. — Очень плохо. Вероятно, они сумели отследить мой маршрут следования и очертили область моего обитания. Скорее всего, дальше находиться в Белгородской области для меня стало опасней, чем раньше. Нужно отсюда поскорее бежать, вот только...»

Ему было до обидного жаль того, что он так и не завершил ни один из ритуалов. У него были готовы амулеты для активации одного заклинания. Для второго же нужны были ещё руны. Не хватило каких-то пяти дней работы в прежнем ритме.

— Проваливай отсюда! — гневно продолжил Барбарис. — Не хочу тебя видеть на моей фабрике. Нахрен мне не нужен ваш Ларгус, если меня за яйки пощекочут эфэсбэшники. Мне свобода дороже.

—Боря-Боря, — медленно покачал головой из стороны в сторону Кайн. — Успокойся. Ну, какая щекотка? Ты ничего противоправного не совершил. Максимум твоей вины заключается в «плохой памяти». Подумаешь, не узнал одного из сотрудников. Так ведь «у него» очки и другая причёска. Сложно узнать человека с такими приметами. Проще говоря, ты меня не узнал. Ничего противоправного я у тебя на глазах не совершал. Ты в любом случае останешься чистеньким и свободным.

— НЕ ЗАГОВАРИВАЙ МНЕ ЗУБЫ! — громко хлопнул ладонью по столу Барбарис. — Я сказал, что больше в этом не участвую. Проваливай с фабрики, и чтобы я тебя больше тут не видел!

Кайн с удовлетворением пришёл к двум выводам. Во-первых, его гипноз с собеседника не слетел. Тот всё ещё продолжал его считать своим подельником. Из-за этого он его не выдал органам, поскольку боялся, что и его за компанию посадят в тюрьму. Во-вторых, сотрудник ФСБ удалился с предприятия с ложными данными. Это означало, что можно рискнуть и задержаться тут ещё на неделю, которой ему не хватало для активации чар.

Он размышлял над тем, приберечь ли гипноз для силовиков или же снова использовать его на Барбарисе. И пока больше склонялся ко второму варианту. Ведь получалось так, что сейчас это предприятие стало для него временно безопасней, поскольку силовики его уже проверили и убедились в том, что он тут не работает.

— И вообще, — Барбарис покосился на пентакль у себя за спиной. — Что за чертовщиной ты тут занимаешься? Это что за херня, Димон?!

— Ой, не парься, — легкомысленно взмахнул рукой Кайн. — Всего лишь маленькое хобби. Подумаешь, я немного увлекаюсь мистикой. Слышал поговорку? Школьники готовы приносить жертвы Сатане, лишь бы не сдавать этот грёбанный ЕГЭ. Можешь считать меня школьником перед экзаменами.

— Что за бред ты несёшь, мать твою?! — гневно раздувались щёки Барбариса. — Ты, мать твою, кровью начертил пентаграмму у себя в кабинете! Да ты грёбанный шизик! Тебе место в психушке. Может быть, ты беглый псих, и поэтому тебя ищут спецслужбы?

— Боря, не выдумывай ерунды, — ухмыльнулся Кайн, собираясь с силами для активации гипноза. Недавно он активировал чары зарядки руны, поэтому не мог легко обратиться к другому заклинанию. В следующий момент он активировал чары и начал вносить гипнотические установки. Взор Барбариса остекленел. — Ну, какая кровь? Это обычная краска, которую с линолеума можно удалить растворителем. Это всего лишь маленькая блажь. Кто-то часто бегает покурить, кто-то пьёт одну чашку кофе за другой. Я же всего лишь чуточку иначе расслабляюсь. Всего лишь маленькое безобидное хобби. Не обращай на него внимания. И ничего не бойся. Сотрудник ФСБ был мимолётным беспокойством. Ты ничем не рискуешь. Лучше подумай о новеньком Ларгусе, который получишь БЕЗ КАКОГО-ЛИБО РИСКА! Впредь действуй аналогичным образом — никому не выдавай, что я работаю на фабрике или что я вообще тут присутствовал.

— Ой, да иди ты! — начал обретать осмысленность взгляд Барбариса. — В целом мне плевать на твои загоны. Но менты, Димон. Менты — это серьёзно. Особенно если они не обычные полицейские, а из более крутой конторы.

— Не парься, Борис, — Кайн с удовлетворением отметил про себя, что гипноз лёг хорошо. — Они искали меня совсем по другому делу о мошенничестве. К этой птицефабрике и к тебе лично это не имеет никакого отношения. Видимо, они попросту проверяли, где я могу находиться. Обычный опрос всех подряд.

— О каком ещё мошенничестве? — нахмурился Барбарис.

— Боря, меньше знаешь — крепче спишь. Не беспокойся об этом. Обычный скам. Кто из серьёзных людей в наше время не замешан в чём-то незаконном? Вскоре я подключу связи наверху и порешаю этот вопросик. Ты же знаешь, что в нашей стране связи решают.

— Ну да, ну да, — покивал начальник охраны. — Вот только мне всё равно страшно, Дим. А если нас возьмут за задницы?

— И что нам предъявят? — снова ухмыльнулся Кайн. — Найди хоть один состав преступления в наших действиях. Ты его не найдёшь. У нас всё чисто. Как минимум по фабрике. А свои дела я порешаю без твоего участия. Боря, просто спокойно работай, как и прежде, и старайся меня не замечать. Лучше нам контактировать как можно меньше, чтобы никто не догадался о нашем сговоре. Понимаешь?

— Понимаю, — тяжело вздохнул Барбарис. — Я буду делать вид, словно тебя не существует. Ты только это, — покосился он на «кровавый» пентакль. — Художества свои убери. Это я с пониманием. А если кто-то из руководства увидит?

— Конечно-конечно, — Кайн проводил гостя до выхода, обогнув пентакль. — Иди к себе и ни о чём не беспокойся.

— А если они вернутся? — замер у выхода Барбарис. — С ордером и спецназом? Что тогда?

— Тогда, Боря, ты искренне удивишься. Скажешь, что я нагло тебя обманул. И вообще, тебе директор приказал меня устроить, а ты был уверен в том, что я его родственник и блатной неприкосновенный сотрудник. Просто изобрази из себя невинную жертву обстоятельств.

Барбарис замолчал. Его тяжёлое дыхание постепенно выравнивалось, а злость со страхом отступали.

— Чёрт с тобой, — хрипло выдохнул он. — Сколько ещё тебе нужно времени?

— Всего лишь неделя, и я тут закончу со всеми делами, — положил ему руку на плечо Кайн. — Держись, Боря. Держись, и, скоро ты сможешь покататься на новенькой тачке.

Барбарис тяжело вздохнул и вышел из кабинета, тихонько прикрыв дверь.

Кайн вернулся на своё рабочее место. Спокойствие, которое он только что демонстрировал, было напускным. Стоило ему остаться в одиночестве, как он дал волю чувствам. В тот же миг у него начали подрагивать руки, а дыхание стало учащённым.

«Интересно, как спецслужбы на меня вышли? Неужели они проверили данные поиска с краденого смартфона и просмотрели камеры видеонаблюдения по всем маршрутам? Это кажется рабочим планом. Обидно. Как бы я ни старался прятаться от камер видеонаблюдения, я всё равно на них попал».

Он посмотрел на медную пластину в центре магической печати. К сожалению, её зарядка в условиях птицефабрики занимала долгое время. Если бы он резал кур прямиком в пентаграмме или хотя бы возле неё, то хватало бы одного-двух жертвоприношений для активации одного амулета. Но поскольку чарам приходилось собирать разлитую в воздухе энергию жизни, они действовали долго. Он никак не мог ускорить процесс. Вернее, мог, но это бы привлекло лишнее внимание. Ему же в нынешней ситуации стоило вести себя как можно более скрытно.

Зарядку второго амулета, который он носил на верёвочке под футболкой с вышитой пентаграммой, он мог ускорить. Для этого достаточно было находиться в забойном цеху, к которому он имел доступ со своей должностью. Но он не мог надолго оставлять кабинет, чтобы не случилось то же самое, что и с Барбарисом, который обнаружил на полу пентакль.

Время поджимало. ФСБ висели совсем уж у него на хвосте. Сегодня он был на волосок от поимки, что, мягко говоря, бодрило. Нужно было ускориться и скорее свалить отсюда куда-то в другое место.

«Одно радует — чары на Барбарисе продолжали действовать и он меня отмазал. Если бы не грамотный гипноз, этот кусок сала меня бы сразу сдал. Значит, моё решение обработать всех руководителей было правильным».

Поняв, что время поджимает, он решил ускориться. После визита начальника охраны он совсем забил на исполнение рабочих обязанностей. Раньше он хотя бы их выполнял для виду, чтобы ни у кого не возникло к нему претензий. Но теперь у него в запасе осталась максимум неделя, и то не факт. Может так оказаться, что времени у него совсем нет. Поэтому он в обеденный перерыв сходил домой за материалами. После возвращения он принялся изготовлять заготовки с рунами одну за другой.

К его огромному сожалению, он не мог ускорить процесс зарядки. Вернее, в теории это было возможно, но реально никак. Если создать ещё несколько магических печатей, то одновременно возможно заряжать несколько заготовок. Если резать кур прямо в пентаграммах, то амулеты можно массово штамповать. Вот только кто ему это позволит?

Единственным местом, в котором он мог пользоваться пентаклем, являлся его кабинет. И то лишь после того, как он обработал гипнозом всё основное руководство, чтобы ни у кого не возникало лишнего желания заглядывать в его вотчину. Если же он начнёт чертить пентаграмму где-то в другом месте — это быстро обнаружат. Естественно, у людей появится много лишних и ненужных вопросов, например, нормальный ли он человек? Тут уже никакой гипноз ему не поможет. Вернее, временно решить проблему он может. Но поскольку подобное действие, как пентакль на рабочем месте, ломает все возможные шаблоны, столь жалкие ментальные установки полетят к чертям. И Кайна выбросят с фабрики следом за ними.

Поскольку у него уже имелось амулетов на одно заклинание, а татуировки были нанесены на кожу, на следующий день он вместо зарядки рун решил провести ритуал активации чар. Для этого он расположился в центре пентаграммы, разложил по кругу десятки медных пластинок с гномьими рунами и мысленным усилием активировал чары.

Вначале никакими спецэффектами подобное действие не сопровождалось. Поскольку заклинание нуждалось в подпитке маной, а открытого жертвоприношения не производилось, требовалось ждать. Подпитка, как и ранее, шла от жизненной энергии кур, которых забивали на предприятии. Этот ручеёк постепенно вливался в магическую печать. Руны на медных пластинах одна за другой начинали светиться. Это свечение продолжалось недолго — всего одну-две секунды. Оно означало, что амулет получил достаточно маны для перехода «одной буквы» в ритуальное «предложение». Магическая программа на коже Кайна запускалась медленно, но верно. Ему оставалось лишь ждать.

Самым большим минусом тут было то, что печать нельзя покидать до окончания ритуала. И хотя к нему в кабинет никто не должен заходить, всё могло пойти не по плану, стоит лишь кому-то туда заглянуть. И тогда все его усилия окажутся напрасными. Из-за этого он находился в напряжении.

Руны вспыхивали примерно раз в пять минут. В общей сложности прошло три часа. Кайн устал сидеть. Организм требовал срочно отметиться в туалете, чтобы сбросить балласт. Парень терпел и вместе с этим с нетерпением вглядывался в последнюю пластину. И вот это случилось — руна на ней вспыхнула голубым сиянием, и тут же погасла. Молодой человек ощутил покалывания на коже в районе спины — именно туда было нанесено заклинание для стабилизации рассудка. Покалывание сменилось жаром, словно кожу припекали. Тепло растеклось по всему телу и достигло головы. Его лицо покраснело. Выступившие на лбу бисерины пота начали испаряться настолько активно, что от лица начало подниматься облачко пара.

— Ах! — простонал он, выгибая спину дугой. — Это неприятно...

Несмотря на сказанное, на его лице засияла широкая улыбка. Он поднялся на ноги и выбрался из пентаграммы.

«Теперь мой рассудок навсегда останется целостным, — подумал он. — Если только кто-то не сдерёт с меня кожу. Но в такой ситуации я окажусь полностью бессильным, так что переживать о подобном бессмысленно. Это как если бы переживать о том, что кирпич упадёт на голову. Вероятность подобного исхода существует, но никто же не живёт с мыслью об этом. А если такие люди и есть, то мне их искренне жаль».

В следующее мгновение он шустро поковылял на отсиженных ногах в туалет.