Заклинание на Барбарисе было использовано утром. К вечеру чары зарядились, но использовать их повторно Кайн не сумел. К этому времени закончился рабочий день, отчего выловить один на один кого-то из руководителей было проблематично.

Он продолжил свою охоту на следующий день. Его следующей жертвой стал главный инженер. Это был вредный мужчина с занудным характером, за которым не числилось никаких преступлений. По крайней мере, о них на предприятии не ходило никаких слухов. Общаться с ним никто не любил из-за его запредельного уровня занудства и нравоучений, которые лились из него полноводной рекой. Выловить его и поговорить с ним глазу на глаз оказалось несложно.

На этот раз Кайну пришлось придумывать новую стратегию долгосрочного влияния, основываясь на личности собеседника. В итоге он и ему внушил ту же самую мысль — не обращать на него и его деятельность никакого внимания. Вот только на этот раз задача оказалась сложнее. Пришлось придумывать другую легенду, которая больше подходила под характер главного инженера.

В следующие пару смен он обработал основных техников, с которыми контактировал во время работы. Затем под его гипноз попала начальница отдела кадров и главный бухгалтер – что характерно, их удалось обработать в один день: одну утром, вторую к концу смены. После этого его руки оказались развязаны.

К себе в кабинет он притащил ковёр. Последний он не покупал, а позаимствовал на квартире, которую арендовал в ближайшей деревне. Этот ковёр повидал на своём веку многое, но чего он давно не видел, так это химчистки. Он был старым, вонючим и пыльным. Но Кайну на всё это было плевать. Единственной функцией этого раритета являлось прикрытие его художеств на полу.

Одной заряжающей футболкой он решил не ограничиваться. Зачем, если можно одновременно активировать сразу два артефакта и, соответственно, в два раза ускорить создание заклинаний? В ночь перед уходом с работы он быстросохнущей краской на полу начертил пентаграмму с волшебными знаками.

Вечером, после возвращения домой, Кайн на этот раз не стал уделять время переводам. Он всё время до сна посвятил изготовлению заготовок под амулеты. Их он успел наклепать шесть штук.

К утру краска высохла. Его художеств за это время никто не заметил, поскольку уборщица приходила убираться по утрам, а до этого помещение было заперто. Зная это, Кайн пришёл пораньше и перехватил её. После чего он потратил заряд гипноза на пожилую женщину, чтобы «вежливо попросить» её не убираться в его кабинете на протяжении всего следующего месяца.

Конечно же, ему было жалко тратить заряд драгоценных чар на такого человека, как уборщица. В его изначальных фантазиях он обрабатывал политиков уровня президента, губернатора и министров. В реальности же ему приходилось тратить силы на мелких руководителей и человека самой низовой должности на пропахшем дерьмом предприятии. Но это необходимость. Без этого его действия быстро раскроют, после чего может подняться скандал. Вряд ли его обвинят в колдовстве. Но в том, что он псих, никто не усомнится. После такого его в лучшем случае выпрут с работы пинком под зад, а он пока не достиг своих целей.

Цель же у него была серьёзной, даже масштабной. Он подготавливал сильный ритуал на основе гномьих рун. Этот ритуал требовал тщательной подготовки и нанесения на тело сложной татуировки.

Опыт экстренной разработки чар для последующего их нанесения на кожу позволил Кайну оперативно создать новое заклинание в виде татуировки. Вернее, чары вовсе не новы. Это сочетание двух базовых заклинаний: первое тянет ману из окружающей среды, второе — направляет ману на стимуляцию магической составляющей души.

Это был один из его ранних планов по пробуждению волшебных сил. Кайн решил, что другие варианты у него быстро реализовать не получится. А этот очень даже да. Конечно, это не гарантировало быстрого пробуждения магии, но ускоряло процесс многократно. Даже если он ничего больше не будет делать, то это позволит ему рано или поздно стать магом.

Вот только он собирался за этот месяц не только активировать эти чары, но и хотел успеть нанести на кожу ещё одно заклинание — уже проверенное и полностью рабочее. И это были чары стабилизации рассудка.

Однажды он уже лишился амулета в плену, и лишь чудом ему удалось быстро вернуть столь важный для него предмет. За время без амулета его рассудок успел ещё немного деградировать. А если бы он остался без стабилизатора на более долгий срок или вообще навсегда? Превратиться в Димасика было его самым большим страхом. Он не так сильно боялся боли и смерти, как оказаться тупым и беспомощным.

Боль можно перетерпеть. Смерть ведёт к жизни в новом теле в другом мире. А вот тупость никак не преодолеть, кроме как могущим волшебством, сравнимым с божественным чудом. Такая магия готовиться и создаётся долго и скрупулёзно. А главное – для её создания нельзя быть тупым! Это замкнутый круг. Если ты отупел, то обратно умным не станешь. Поэтому единственный правильный вариант как минимум поддерживать нынешний уровень интеллекта.

Чтобы успеть за оставшиеся три недели нанести на кожу и создать два заклинания, придётся изрядно постараться. Кайну пришлось отказаться от первоначальных планов. Переводами он совсем перестал заниматься. Всё свободное время посвящал созданию заготовок под амулеты, которые потом заряжал на работе. За день у него получалось создать по пять-шесть амулетов. И эта скорость его полностью устраивала, поскольку с нею он укладывался в установленные сроки.

Сложнее было с нанесением рисунков на кожу. На этот раз ему не нужно было наносить их скрытно от надзирателей. Он мог бы набить их куда угодно, но всё же он хотел, чтобы татуировки были скрыты одеждой. Люди с тату привлекают к себе повышенное внимание. А ему внимание к своей персоне было ни к чему.

На этот раз Кайн решил довериться профессионалам. На самом деле сам рисунок не играет особой роли. При его создании не используется волевой посыл. Это происходит уже на моменте создания и активации чар. Поэтому нанести его на кожу мог любой тату-мастер самой обычной краской, которой делают татуировки другим людям.

В свои вторые законные выходные Кайн поехал в город в тату-салон. Ему как раз пришли очередные выплаты с сайтов для переводчиков. И все эти деньги сразу же были потрачены на два рисунка на коже. Нанесение татуировки заняло много времени. Возвращаться в деревню пришлось на такси, что тоже вышло в копеечку, хоть и не так дорого, как татушки.

Кайн был доволен. Всё шло великолепно. Рисунки готовы. Треть рунных амулетов активирована. Но это спокойствие его волновало и заставляло нервничать. По прошлому опыту, когда казалось, что всё идёт хорошо, у него в жизни начиналась какая-то задница. Из-за этого он начал больше оглядываться по сторонам и у него обострилась паранойя. Но он не обнаруживал никаких признаков того, что его раскрыли. Одна лишь девушка – специалист из отдела кадров – периодически пилила ему голову, чтобы он поскорее принёс на работу СНИЛС. И это было пока единственной его неприятностью.

Словно в ответ на его паранойю, в пятницу утром к шлагбауму на территорию птицефабрики «Белгородская» въехал невзрачный и намытый до блеска незнакомый чёрный седан. Он остановился неподалёку от будки охранника. Из машины вышел мужчина в строгом, но неброском пальто, под которым был деловой костюм. Лицо у визитёра было обычное, такое, что встреть его на улице, впоследствии не вспомнишь. А вот глаза у него были внимательными и проницательными, словно у бухгалтера, который только что в ежегодном отчёте нашёл неучтённую копейку и сразу же догадался о том, что украдены были миллионы. От витающих вокруг ароматов он брезгливо морщился и прикрывал лицо левой ладонью, только это не помогало.

Он небрежно продемонстрировал охраннику удостоверение в виде красной книжечки, от которой у пожилого сотрудника птицефабрики моментально спёрло дыхание.

— Где ваш начальник охраны? — рублено повелительным тоном вопросил незваный гость.

— Эм... Какой начальник? Барбарис? — испуганно залепетал охранник. — В смысле, Борис Игнатьевич, который начальник охраны?

— Да, тот самый, который начальник охраны, — брезгливо морщась, мужчина спрятал красную корочку во внутренний карман пальто. — Так где мне его найти?

— Так он это... — дрогнул голос охранника. — Наверняка у себя в кабинете. Триста тринадцатый на третьем этаже офисной зоны. Или же по фабрике прогуливается и ищет до кого докопаться. А что он натворил? Это из-за кражи кур? Его посадят?

На краткий миг обладатель красной корочки замер и смерил охранника многозначительным взглядом. Потом он всё же соизволил ответить, продолжая прикрывать нос рукой:

— Мы не занимаемся банальным воровством, но это интересная информация, — он насмешливо посмотрел на моментально побледневшего охранника, который внезапно осознал, что сболтнул лишнего и это может ему грозить серьёзными последствиями. — Открой шлагбаум.

В кабинете начальника охраны Барбарис в это время доедал третий пончик и смотрел на монитор системы видеонаблюдения. Он прокручивал утреннюю запись из женской раздевалки, в которой переодевались сотрудницы, пришедшие на смену. Он чуть ли не пускал на них слюнки.

— Обожаю свою работу! — довольно хрюкнул он.

В этот момент он чувствовал себя царём и богом. К тому же в его грёзах маячил Ларгус, на котором он будет приезжать на работу, словно боженька. Мечты его прервал телефонный звонок от охранника с проходной.

Мужчина с неудовольствием поставил на паузу запись и принял звонок.

— Чего звонишь, бездельник? — вальяжно с нотками неудовольствия в голосе вопросил он.

— Эм... — сглотнул охранник на том конце. — Тут к вам идёт сотрудник из ФСБ.

— В смысле идёт?! — возмутился и одновременно с этим испугался Барбарис. — Ты что, его пропустил?

— Борис Игнатьевич, — оправдывающимся тоном продолжил охранник, — как бы я его не пустил?! Он же мне красную корочку в морду тыкнул и приказал отрыть шлагбаум. И к вам пошёл.

Барбарис был зол на охранника и вместе с этим сильно напуган. При этом страх преобладал. Он сразу же припомнил все свои грешки и случаи воровства. От этого его задница будто вросла в кресло, а ноги стали ватными. Кровь прилила к лицу, а голова резко закружилась. У него по спине пробежал полк ледяных мурашек.

В следующее мгновение он поспешно закрыл запись из раздевалки и принялся судорожно вглядываться в маленькие окошки множества камер видеонаблюдения. Он тыкал в одно окошко за другим, пока не обнаружил незнакомца в офисном коридоре третьего этажа. Он решительно приближался к его кабинету, отчего сердце Барбариса начало стучать в груди подобно отбойному молотку. Кровь билась в висках, словно рыба в сети, ледяной пот скатывался по шее, отчего рубашка на спине быстро промокла насквозь, а ладони он крепко стискивал в кулаки.

В дверь резко стукнули всего один раз, после чего её тут же решительно распахнули. Барбарис даже не успел сказать застрявшее в его горле «Входите».

Мужчина в пальто зашёл в кабинет, словно к себе домой. Он будто был абсолютно уверен в том, что ему не посмеют возразить. Он закрыл за собой дверь и пробежался по помещению бесстрастным взглядом. Его взор задержался на покрасневшем и покрытом бисеринами пота лице Барбариса.

— Борис Игнатьевич? — сухо вопросил он, после чего шагнул вперёд и бесцеремонно сел на стул для посетителей.

— Да, это я, — тихо отозвался начальник охраны, продолжая потеть от страха, который будто захватил его сердце в тиски. — Чем могу вам помочь? И как мне к вам обращаться?

— Зовите меня Иван Иваныч, — он положил на стол раскрытую красную корочку, от вида которой сердце Барбариса пропустило удар. Заметив, как лицо начальника охраны перекосило, гость довольно ухмыльнулся и убрал удостоверение. — У меня к вам есть несколько вопросов. Вы готовы к сотрудничеству?

— Конечно же! — тут же заверил его начальник охраны.

Он знал, что сотрудничество со следствием позволяет скосить срок, поэтому готов был признаться во всём. Вот только он до последнего надеялся, что его пронесёт и получится отбрехаться. Поэтому думал о том, чтобы стоять на своём до последнего и ни в чём не признаваться.

В следующее мгновение Иван Иваныч достал из внутреннего кармана пальто смартфон, после чего потыкал в экран и повернул его к Барбарису. На экране была фотография до боли знакомого человека, которого Борис считал корешем и который обещал ему Ларгус. От его вида в желудке начальника охраны поселился тяжёлый ком.

Вот только фотография отличалась от той, которую несколькими неделями ранее крутили по телевизору. Это был стоп-кадр с камеры наблюдения какого-то магазина. На ней у парня всё ещё была длинная шевелюра, а не лысина, словно колено, с которой он щеголял по фабрике.

— Этот человек работает у вас? — прозвучал вопрос от сотрудника ФСБ. — Или может быть, он к вам пытался устроиться на работу?

У Барбариса в глазах на мгновение начало темнеть. Ларгус начал стремительно отдаляться. Вместо него на горизонте замаячили решётки, общая камера и недружелюбные мужики в синих наколках, которые очень любят, когда новенькие накланяются за «неожиданно упавшим» мылом.

— Не-не-не, — голос у Барбариса предательски дрогнул. Он замотал головой из стороны в сторону. Закончив мотать башкой, он попытался говорить твёрже и уверенней: — Такого у нас точно не работает! Я его никогда не видел.

— Точно? — внимательно вглядывался в его лицо Иван Иваныч.

— Я двадцать лет на этой фабрике работаю, — постарался его заверить напуганный до чёртиков Барбарис. — Я тут каждого сотрудника знаю не только в лицо, но и по имени. У меня мышь не проскочит. Этот не наш.

— Вы уверены? — внимательно разглядывал его Иван Иваныч. — Точно уверены?

— Абсолютно! — Барбарис яростно закивал головой, отчего жир на щеках затрясся. Ему было невероятно страшно. И этот страх заставлял его нагло врать. Он представлял, что стоит сотруднику спецслужбы встретиться с Диманом, как сразу станет понятно, что они сотрудничали. И тогда его наверняка посадят за компанию с этим мутным типом. Он помнил о том, что Димон до сих пор не принёс в отдел кадров СНИЛС, а это значит, что его ещё не провели по официальным базам. — Нет у нас такого.

— Что ж, — задумчиво протянул Иван Иваныч. — Нет, так нет. Но если такой человек вдруг появится на вашей фабрике, вы должны немедленно известить меня, — он холодно улыбнулся, после чего с угрозой продолжил: — И не дай бог вам сказать ему о том, что его искали.

— Ни в коем случае! — Барбарис настолько сильно потел, как никогда в жизни. Его рубашку цвета хаки можно было отжимать, словно половую тряпку. — Если его увижу, я сразу же вам сообщу.

— Запишите мой номер и дайте свой, — продолжил Иван Иваныч. — Я скину вам фотографию разыскиваемого.

— Конечно-конечно, — вновь активно закивал Барбарис, заставляя щёки подпрыгивать. — А что он натворил? И почему он должен оказаться на нашей фабрике?

— Что он натворил — неважно, — отмахнулся сотрудник спецслужб. — И именно на вашей фабрике он необязательно появится. Телега?

— Что? — опешил Барбарис, потеряв нить мысли.

— Я спрашиваю, куда вам переслать фотографию? — продолжил Иван Иваныч. — В Телегу?

— Ага, — кивнул начальник охраны.

— Переслал, — после нужных манипуляций Иван Иваныч спрятал смартфон. — Что ж вы так, Борис Игнатьевич? — в его взгляде добавилось осуждающих ноток. — Пользуетесь не православной программой для общения? Почему не отечественным Максимкой?!

— Максимка у меня есть! — начал его заверять взволнованный и напуганный Барбарис. — Мамой клянусь, я установил эту программу! Как только, так сразу. Только она это... На другом телефоне. А его я дома забыл. Но если надо, я и на этот телефон поставлю!!!

— Ну-ну... — презрительно прикрывая нос, Иван Иваныч покинул кабинет Барбариса и направился к своему автомобилю.

После его ухода Барбарис с опустошённым стеклянным взглядом просидел неподвижно минут пять. Из него словно разом выдернули внутреннюю опору. В голове стоял шум помех, и мозг отказывался думать.

Сознание к нему вернулось рывком. Он резко вскочил. Ларгус уже не казался настолько привлекательным, как свобода. У него в голове засела единственная мысль:

«Диман, сын подзаборной шлёндры, что ты такого натворил? И какого хрена я теперь в этом дерьме по уши?!»

Он выскочил из кабинета и, пыхтя, как паровоз на затяжном подъёме, потащился по коридору к кабинету менеджера по качеству. Его тучное тело сотрясалось от ярости, порождённой из животного ужаса.