— Валя… Валенька…

Я с огромным трудом открыл глаза. Туман. Потом туман слегка рассеялся. Любаша. Склонилась надо мной участливо… Любаша? «Валенька»?!

Сон с меня слетел в одно мгновение. Я попытался оторвать голову от подушки… Тупая боль в затылке. Даже дыхание перехватило. А вокруг меня закружились тюлевые занавески, зеркала с открытками, желтый абажур… Впервые вижу. Как я сюда попал? А голос такой ласковый, такой вкрадчивый… Сплю я, что ли?

— Валя, ты не опоздаешь на работу? «Ты»?!

Я понимал, что Любаша стоит рядом, что это она, Любаша, подает мне рубашку, носки, галстук… А руки трясутся, пуговицы никак не желают попадать в нужные петли, и все кружится, кружится…

Я поднялся, потряс головой, разгоняя туман перед глазами, увидел дверь и бросился под удивленно-жалобный вопль:

— Валя, куда ты? А завтрак? Тетя Настя!.. Завтрак? Тетя Настя?

Дверью я едва не сбил с ног какую-то женщину.

— Извините.

Увидел на вешалке свое пальто, схватил в охапку вместе с шапкой и выскочил на улицу. И только приложив ко лбу горсть снега и немного отдышавшись, я наконец вспомнил, что было вчера вечером. А поняв, где я ночевал… Проклятый язвенник! А когда я ко всему прочему сообразил, что Галочка могла вернуться с ночным поездом… «Вышка». В голове не укладывается: как это я мог… «Валенька»… «Ты»… Проклятый… Да при чем тут Иван? Мог ведь сообразить, чем закончатся эти поминки… Идиот!

С этим омерзительным чувством тошноты и стыда я и явился домой. Но Галочки дома не оказалось.

Я присел к столу и долго, в полной прострации, пытался понять, что это значит — почему ее нет дома. И не было, это я тоже понял сразу.

Потом я все же заставил себя раздеться, умыться, побриться… Потом заварил кофе, еще раз умылся холодной водой… Как я пойду в прокуратуру? Уму непостижимо. А Галочка уже наверняка там, сидит, посматривает на дверь… Как я покажусь ей на глаза? Она же все поймет с первого взгляда!

Не помогли даже два стакана кофе без сахара. Такое чувство, как будто… Эксгумация.