Глава 13 Тёплое душевное утро.

Пробуждение выдалось лёгким. Проснулась я в светлой просторной спальне, куда, собственно, и унёс меня Эмар, положив в кровать прямо в своём дорогущем халате. Укрыл, подоткнув одеяло мне под бок. И я, уже совсем сонная к тому времени, как мы добрались до спальни, — мне кажется, даже проваливалась в сон прямо у него на руках, пока он меня нёс. А нёс, надо сказать, неспешно, будто прогуливаясь, и так, словно я ничего не вешу. Если честно, это было так приятно и так надёжно. Видимо, этот факт меня окончательно расслабил, и я начала отплывать в сон. Ну, не исключаю, что и в чай Мария что-то добавила сильно успокаивающего свойства. Но я была ей признательна за заботу. Как ни крути, а вчерашний день выдался просто, наверное, самым ярким, самым необычным за всю мою жизнь!

Так что не мудрено, что я просто стала отключаться. Немного приоткрыла глаза, когда Эмар сгрузил меня на кровать, на шёлковые же простыни. Боже мой, вот это великолепие… В такой кровати я бы осталась даже жить, не то что просто провести ночь. Мне кажется, уснула я сразу. Слышала лишь чуть позже шум воды, а дальше — провалилась в глубокий крепкий сон.

Потянулась так сладко. Послушала своё тело. Выспалась. Голова не болела от слова совсем, наоборот — бодрость, энергии хоть отбавляй, и пронизывающее всё тело предвкушение, и тянущее новое чувство заполнило всё сердце. Хотелось вскочить и танцевать.

Сдержала порыв. Комната была шедевром. Высокие зауженные вверх окна выходили на отвесные скалы, омываемые морем! Вау! Спальня утопала в цветущей зелени, и это делало её по-настоящему уютной. Зелень висела в кашпо на разной высоте, создавая эффект дикого сада. Или оранжереи. Сверху, прямо с потолка, подвешенные на тяжёлые металлические цепи, свисали тяжёлые светлые портьеры, сейчас они были закреплены золочёными прихватами. Я встала. Огляделась. К комнате примыкала уборная, вся отделанная светлым гладким мрамором. Золотые краны вносили толику роскошества и давали статусный акцент. Я умылась. Привела себя в порядок. В огромное зеркало осмотрела внимательно себя. Синяков под глазами нет — уже радует. Волосы небрежно распотрошены, но в купе с халатом, который всё ещё был на мне, было как-то удивительно гармонично. Внимательно рассмотрела халат. Синий. Из двойного шёлка с подкладом. По подолу серебряными нитками шла вышивка, очень изящная и элегантная. Стежки были один к одному. Явно — ручная работа. Может, с применением магии.

Это у нас в городке магия была чем-то сродни чуду, а в столице, да даже в Лиодоне, маги были. И были даже разные магические профессии, которые много выше оплачивались. Магический дар — редкость, но и огромное преимущество.

Я пригладила волосы как могла, расчёски у меня не было. Пользоваться чужой, которая тут стояла, как-то не рискнула. Неизвестно, чьи это покои.

Вышла и пошла искать выход. Немного заплутала, но в целом разобралась достаточно легко. Спустилась по широкой лестнице — смутно помню, мы поднимались. И потом нашла и гостиную с роялем. Марты не было. Пошла на кухню. Приоткрыла двери. Там шла оживлённая беседа, и голос Марии звонко командовал:

— Петрушку надобно собирать свежую, — журила она кого-то. — Прямо перед тем, как класть в салат. Я же наказывала вчера! Посмотри — завяла. Ты что это хозяину собралась такое подавать! Как огрею тебя прихваткой, а ну живо в палисадник. Да сорви парочку спелых помидор. Да покрупнее! — раздалось вдогонку.

Я заглянула внутрь. Меня пока никто не заметил. Мария орудовала ножом, с полотенцем, перекинутым через плечо, и бубнила себе под нос:

— Ишь, хитруля. Думала не замечу, что трава несвежая. Вот как я её научу уму-то разуму! Это видано ли дело, лорду-то нашему да пожухлое…

Кажется, Мария негодовала искренне. Я, боясь оторвать её от дел, кашлянула, привлекая внимание. На звук та обернулась, увидела меня, расплылась в улыбке, да как затараторит:

— Ах вы, моя милая, проснулись? Как себя чувствуете? Завтракать будете? А лорд Эмар с утра раннего, почитай с петухами встал, да порталом во дворец к его императорскому Величеству выдвинулся. Да наказал, — хитро сощурив пухлые глаза, продолжила, — вас ни в коем случае не будить, пока сами не проснётесь!

Мне стало неловко. Эмар, значит, отсутствует. Приплыли. А назад кто меня вернёт?! Там же Итан, наверное, извёлся весь!

— А Итон ваш, будь он неладен, этот лицедей, охочий до женского тепла, с утра пороги оббивает. Да хозяин чётко сказал — не пущать! Ни под каким предлогом, значится.

— Простите, уважаемая Мария. А почему вы так об Итоне отзываетесь? Лицедей? Гнездо разврата? — вопросила я. — Я Итона знаю по малой мере год, и за это время от него и дурного слова не услышишь, и помогал он всегда, и… — я засмущалась, но добавила: — цветы мне дарил, и по хозяйству бывало помогал! И ничего предосудительного, и каких-то таких вещей, о которых вы говорите, за ним я не заметила.

— Итон-то? Да помогал? Может, ты о каком другом Итоне говоришь, детка моя? Итон палец о палец ни для кого не ударит, помогал он ей… — и тут она замолкла, да как ляпнет: — Поди не просто так и помогал-то он? А? Дева-то вы вон какая видная! Красавица, глаз не отвесть! Понятно сразу, ещё вчера мне стало, почему это Эмарчик-то засуетился-то так! А Итон этот — тот ещё любитель разбивать женские сердца. Помяни моё слово. Я уж много повидала, людей-то вижу.

Замолчала, помешивая в кастрюле и снимая пробу.

— Да видимо, план-то его изначальный трещину дал! Оно ж как — все перед ним сами, так сказать, ножки-то раздвигали. А что? Мужик богат баснословно, рудники у него по добыче металлов да камни эти, магические, что под строгим имперским учётом.

И взгляд на меня такой задумчивый, глубокий да многозначительный.

— Стало быть, предложение сделал, говоришь?

Я прошла на кухню, пахло соблазнительно. Аромат жареного мяса, чеснока и приправ заполнил нос, я сглотнула.

— Голодная, небось? — спросила Мари. — Ты садись это, не стой — в ногах правды нет! Сейчас всё сделаем, миледи. Ярослава! Ярослава! А ну подь сюда!

Из-за закутка высунулось милое девичье лицо в веснушках. Мелкие кудряшки так и норовили выскочить из причёски, подвязанной светлой косынкой.

— Что, тёть Маш?

— А ну сюда, говорю, иди, бросай там дела свои, потом доделаешь, да завтрак живо накрой для важной гостьи лорда Эмара! Собери всё: вон там у меня и пирог с рыбкой свежий, и пирожные с утра испекла. И салат быстро нарежь, да смотри, зелень тщательно выбирай. Ох, эта Милка, управы на неё нет. Вечно в облаках летает.

Та шустро выбежала, вытирая руки о передник, поправила легко и сноровисто рыжий тугой локон, загнав тот под косынку, и, поглядывая с жутчайшим интересом на меня, начала споро всё делать, как сказали. Мария, делая несколько дел сразу, припечатала:

— Нече пялиться! А ну, не отвлекайся! Ещё напортачишь мне тут. Да кружку-то не эту бери, вон, фарфор фамильный.

Та застыла и на меня: — Как фамильный? — пропищала та.

Тут вернулась видимо та самая Милка, водрузила кучу зелени и давай мыть. Увидев меня, замерла, осторожненько на Марию глянула, та жёстким кивком ей на зелень, чтобы мыла. Работа продолжилась. Марта работала и следила за всем, успевая всех и разом контролировать.

Как передо мной расставили королевский завтрак, я даже не заметила. Обратила внимание — кружка была та же, что и вчера. Светлая, тонкостенная, на изящной ножке с ручной росписью в виде причудливых птиц в окружении экзотических цветов. Блюдце было ещё краше. Приборы положили предо мной с золочёными ручками, тонкой изысканной работы. Мария, увидев моё восхищение, тепло улыбнулась.

Завтрак был превосходный, и я не преминула сообщить свои наблюдения:

— Уважаемая Мария, всё невероятно вкусно. Просто пальчики оближешь. У меня Марта тоже вкусно готовит, но вы просто маэстро кулинарии! А пирожное!! Это даже лучше, чем мы вчера пробовали в кондитерской, которая на всю империю знаменита.

Мария довольно приосанилась, было видно — женщине приятно.

— А ну брысь отседова, неча уши тут греть. И мне ласково так — А ты кушай, кушай, деточка! Я с утра все честь по чести приготовила, пока вы восстанавливались.

И совсем иным голосом помощницам:

— Идите в прачечную, Царине помогайте. Чтоб глаз мои тут не мозолили. А ты, Милка, в палисадник иди, картошки накопай к ужину. Собери кабачки, поспели уже небось, огурцы и все полей хорошенько да морковь вычисти!

Девчонки улетели как ветром сдуло. Мария, завершив видимо с готовкой, оставила томиться в печи, по всей видимости, обед, подошла к столику и рядом уселась.

— Хороший выбор господин сделал. Аннэль, верно запомнила?

— Верно, Мария. Да только вы несколько поспешили с выводами. Мы вчера только с лордом Эмаром познакомились. Да и рано о чём-то таком важном судить.

Мария на то поучительно протянула:

— Поживёшь с мои года, тоже начнёшь замечать то, что на первый взгляд не видно. Я Эмарчика с измальства знаю, я тут ещё работала при его отце, лорде Дарграссе Розенкранце. А до этого мать моя туточки заведовала всем при его деде, Славославе Розенкранце. Да вот так тебе скажу по секрету, только не выдавай старуху-то! Эмарчик до тебя ни одну милочку сюда не приводил. Всё в столице перьями крутил! А знаешь, сколько вокруг него вьётся до сих пор-то?! Сама герцогиня вокруг да около круги наворачивает. Дочка барона сира Этьена… да всех не упомнишь.

Я от всех этих перечисленных имён и титулов впала в осадок. Словила чувство придавленности, как тогда, когда увидела ту разодетую мамзель. Что-что, а впечатление она на меня произвела неизгладимое! Я по сравнению с ней выглядела как простушка из деревни.

— А Эмар, что?

— А что Эмар? Мужчина в самом расцвете сил. Сами понимаете, небось не в глуши росли. Дело-то молодое. Да только скажу я вам так — избирательный он очень. И ветреный! Ох, ветреный. Мало кто из девиц в его постель-то попадает, а коли попал — дак оттуда не желают и выбираться! Дак только надолго ни одна ещё не задержалась. Но сюда, повторюсь, ни одну не приводил! Ни-ни! Ничего мимо меня, Мари, тут не проскользнет! С гордостью подчеркнула.

Я слушала с замиранием сердца. А что?! Где ещё я выведаю такую информацию? Сердце с болью сжалось, внутри развернулась холодной змеёй ревность. Да только основания для неё у меня нет и не может быть в принципе. Кто он и кто я?!

— А вот скажите мне, миледи, — обратилась Мари ко мне, — Эмар вам ведь приглянулся?

Такой прямой вопрос в лоб поставил меня в тупик. Я замялась. И что тут скажешь, блин?! Что лучшего мужчину я в своей жизни не видела и если бы не такое случайное стечение обстоятельств, то и вовсе бы не увидела. И как выкрутиться?

— Эмар очень эффектный мужчина, это очевидно. Не представляю ни единой женщины, кому бы он не приглянулся, — решила ответить обтекаемо.

Та лишь понимающе покачала головой.

— Это да! Эмар-то у нас такой! Сам император его пытался женить не единожды, но нет! Крепко стоит наш мальчик!

— Мари, спасибо за чудесный завтрак. Вы волшебница, и руки у вас золотые, — поблагодарила я за старания. — Скажите, а где Марта?

— Марта-то? А Марта с Эмаром в столицу отправилась порталом! Он ей предложил, а она и двинулась.

— Как двинулась? В одной ночнушке, что ли, двинулась?

Мария рассмеялась.

— Да вы что?! Эмар с утра к Итону отбыл, только проснулся, ваши вещи все собрал. Ваше-то я приказала погладить да подготовить. У хозяйственников всё. А подарки в комнате гостевой стоят все. Там же и сумка ваша. И букетище этот шикарный! Да Марта похвасталась, ваших рук дело?

И Мария так на меня уставилась, как на чудо какое.

— Да, Мария. Я букет собирала. Серж ко мне с просьбой пришёл, он за ней ухаживает давно. Да она всё никак в его сторону не смотрит. Вот и я помогла, как умела.

— Красивый букет. А вы, наверное, и магией владеете, коли так от букета глаз не оторвать?

— Все мне про магию говорят. Эмар вчера тоже что-то такое говорил. Нет, Мария. Не владею. Я из обычной семьи. Отец у меня рабочим на заводе был, мама… умерла, когда я маленькая ещё была. По болезни.

— Соболезную, деточка.

У Эмарчика тоже мама родами скончалась. Как вот его первенца на свет произвела, да и забрал Всевышний её к себе. Лорд Дарграсс ох и убивался по жене-то любимой. Год пил беспробудно. Мальчик почти брошенный рос. Я выходила! И с бутылочки по ночам кормила, и колики, когда животик, массировала. Да-а… да. Так и живёт старший то лорд волком-одиночкой в горном имении. Любила леди Дана его уж больно сильно, и рожать там хотела, да никто не дал. Не спасло. Врачей было… со всей империи. Не выходили.

— Очень жаль… — сочувственно произнесла я.

Мы помолчали.

— Так а Марта когда вернётся? — нарушила паузу. Мы хотели с ней в Лиодоне по магазинам пройтись, и я хотела туфли новые подобрать. Да и Итан… Как он, интересно, как воспринял это?

— Змей-то этот? — я скуксилась. — А что! В драку на Эмарчика полез он, как узнал, где вы ночевали-то.

Я охнула.

— Да-а-а. Да только кто против Эмара моего пойдёт? Вон оббивает пороги с фингалом в пол лица! А мне что?! Мне что велено, то и делаю. Да и нечего тут делать таким. Эмар своё жилище похлеще, чем сокол своё гнездо, бережёт.

— А Марта?

— А почём я знаю. Что знаю, выложила вам подчистую. Вы поди проголодались, а то уж два часа как прошло. Али чем заняться хотите? У лорда нашего и библиотека крупнейшая в империи. Тут такие экземпляры водятся, император даже завидует. Али в оранжерею хотите сходить? Дак я кликну щас кого, проводят. А ещё теплицы у нас с цветами есть! Там и розы, и гортензии огромными шапками, да других цветов на любой вкус и цвет!

Мои глаза судорожно загорелись! Мне уже никаких магазинов и не надо! Я готова была уже и так с места в карьер. Окинула взглядом свой наряд — шёлковый раритетный, нахмурилась. Да и мой костюм мало пригоден был для шастанья по теплицам. И я на Марию как жалобно глянула. Та всё разом поняла. Рассмеялась!

— Сейчас всё вам подберём, миледи! Не переживайте.

И удалилась.

Я осталась в тишине, среди мягких скворчащих из печи звуков. Томилось жаркое, аромат плыл превосходный. С окон немного поддувал лёгкий свеженький ветерок, неся ароматы цветов и душицы.

Вернулась Мария со стопкой одежды.

— Вот, — передала мне прямо в руки. — Пойдём, я провожу вас, где переодеться поближе можно.

И сопроводила в гостевую уютную комнату, обставленную диванами и кушетками. Бархатные тяжёлые шторы нежно-голубого оттенка закрывали высокие окна, из которых лился приятный солнечный свет, падая сквозь кроны растущих за окном деревьев. И этой ажурной дрожащей вязью контрастных линий тени и света было заполнено всё пространство паркета. Я поблагодарила Марию и, оставшись одна, быстро переоделась. Сложив аккуратно халат и розовую ночнушку на один из диванчиков, вышла и прошла к кухне.

Там меня поджидал худощавый дядька с седой бородой, длиннющими бровями и закрученными усами, словно ростки папоротника. На голове сидела панама набекрень, руки, мозолистые, узловатые, держали секаторы разного значения да ленты. Одет был сей одиозный персонаж в зелёные штаны из плотного грубого льна и рубаху тонкой выделки. Поверх была накинута добротная жилетка с многочисленными карманами, и сверху всё это перевязано было передником — и тоже с карманами, да на кожаном ремешке.

— Миледи, следуйте за мной. Я Иванко, садовник.