Интерлюдия. Сходка «народных защитников» Альвидры

— Мы должны действовать, — сказал Эрик Гарсен, глава «братства», что крышевало всех строительных рабочих — от тех, кто таскает мешки на стройке, до тех, кто раздувает огромные мехи для стекольщиков. — Иначе будет поздно! Новый маг Огня нас не помилует! Нахрена ему мы? Грязь — скажет. Вонь — скажет. Только жрем и гадим — скажет.

Огромным кулаком он ударил по не менее широкой ладони и обвел всех собравшихся взглядом темных, глубоко посаженных глаз.

— Новый маг Огня — Чумной Доктор, — задумчиво проговорил Йон Пополам, глава Общины Шептунов, которых непосвященные частенько называли храмовыми нищими. — И не только. Звездочки еще зажигает дивные, разноцветные. Слыхал я о таком… давно, в другой жизни, в других мирах.

— И что? — хмуро поинтересовался Блайт Блайнен, хмурый, одноглазый и с таким шрамом через все лицо, что никто даже не думал сомневаться в пиратском прошлом этого достойного главы «Великой Артели» портовых грузчиков. Как и «Братство» строительных рабочих, «Великая Артель» по сути являлась попросту бандой — но боги упасите сказать это Блайнену в лицо! — Мы в курсе, что ты в старших мирах бывал, хрен ты половинчатый. Дальше что? Да пусть он хоть весь город своими огоньками обвесит — нам от этого не легче!

— Он запустил алхимическое производство… — заметила Ханна Глау, номинально — вдова главы «Объединения поденщиков алхимической Гильдии», временно занимающая этот пост после гибели мужа. Муж погиб десять лет назад, и столько же длилось это временное назначение: Глау железной рукой держала власть, не позволяя выбрать нового главу. — По нашим кварталам ходят пара некромантов и алхимик, зазывают всех на работу с завтрашнего дня.

— Они сколько твоих спалили — и собираешься просто так спустить⁈ — рявкнул Гарсен.

— Людям нужно есть, — сказала Глау. — Я и утренний-то штурм пыталась удержать. Не получилось. Теперь если работа будет… Мышка мне нашептала — новый огненный маг заказал расширение производства. Может, и в других кварталах начнут вербовать.

Она не договорила.

Гарсен раздул ноздри. Блайнен рявкнул:

— Думаешь, мои людишки пойдут под твою руку? Как бы не так!

— Когда порт закрыт? — хмыкнула Глау. — Когда стройки не ведутся? Пойдут, куда они денутся.

Совсем пожилая и довольно небольшого размера женщина, она демонстративно не боялась. И сама Глау, и двое ее молчаливых охранников были увешаны склянками с эликсирами — мол, как это работать на алхимиков, и самим не прибарахлиться? Хотя Глау, кажется, давненько уж не выходила на смену в Щелочные Бараки!

Йон Пополам подумал: однако ж, а ведь очень может быть, что даже на утреннем штурме алхимического квартала погибли только те, кому она не раздала противоожоговое зелье. Безжалостная женщина. И разумная, этого не отнять.

Языкатый Клиф фыркнул.

— И ты ему доверяешь? Про Чумных Докторов знаешь, что говорят? Что они сначала лечат — а потом жгут, кого вылечить не получилось! Или наоборот: сначала жгут, а потом тех, кого не сожгли, объявляют здоровыми!

Лицо у Клифа перекосилось, глаза бегали, руки нервно сжимались и разжимались. В среде лоточников и коробейников, к которой он принадлежал, дела обстояли совсем плохо. Говорят, слишком многие были больны; остальных били и выгоняли отовсюду, называя ворами и переносчиками заразы. Впрочем, Языкатый занял положение в своем «братстве», куда помимо коробейников входили также бродячие фокусники и танцоры, вовсе не благодаря разумности и умению загадывать наперед — а благодаря луженой глотке и способности переболтать и перепить любого, что в той среде немаловажно.

Йон Пополам мысленно вздохнул, сохраняя на лице вид хитрый и многозначительный. Да уж, от этого рациональных действий ждать не стоит. Впрочем, от всех остальных, кроме Глау — пожалуй, тоже. Можно было бы вообще не ходить на это сборище, но Пополам не собирался дать повод постфактум обвинить себя в предательстве.

— Естественно, я не доверяю магу Огня, — хмыкнула Глау. — Много я от них видела такого, чтобы им доверять? Но королю я доверяю еще меньше. Это у него ты собрался искать защиты и помощи для своих, а, Клифф?

— Надо прорвать блокаду! — пробасил Блайнен. — Разбежимся по деревням. Там есть еда. Там можно укрыться. Что король! У короля не так уж много людей.

— Хорошо сказано! — воскликнул Гарсен. — Этот новый огник, говорят, резок, как понос. Языкатый прав — он нас всех сожжет, как источник заразы. Зачем ему мы?

— Чтобы работать на алхимиков, нет? — хмыкнула Глау.

— Ах ты хренова баба! — прорычал Блайнен. — На моих людей заришься!

Он вскочил с лавки.

Главы «братств» и «объединений» городской бедноты Альвидры, они же «защитники простого народа» сидели на лавках, составленных вкруг в центре большой припортовой таверны. Телохранители молчаливыми фигурами замерли у стен, но, когда Блайнен вспрыгнул на ноги, двойки бойцов, пришедшие со своими командирами, напряглись тоже, положив руки на рукояти ножей и кистеней.

— Ох-охо-нюшки, божья немилость! — воскликнул Йон. Участвовать в потасовке не входило в его планы. — Что уж вам делить, золотые вы мои, скорбные вы мои? Или вы уж о всех договорах забыли? Или вам своих лучших людей сейчас положить надобно? Охолоните, охолоните! Не договорились между собой — так всяк может действовать, как ему угодно, как от веку заведено было. Ежели кто-то хочет бежать — кто ж ему помешать может? А я что скажу. Честно скажу, ничего не утаю. Мои-то людишки затаятся, бегать никуда не будут. Посмотрят, пошуршат… Мы люди божьи, маленькие. Авось, он нас и не заметит.

А если все же заметит, что, как подозревал Йон, рано или поздно случится, он был готов оказать новому кризисному администратору помощь — и оказать искренне, с полным напряжением сил. Потому что его интуиция буквально вопила: с новым магом Огня шутки плохи, но и положиться на него, вероятно, можно. Не то что на короля и тех стихийников, что остались при нем.

Если же Блайнену, Гарсену и Языкатому их интуиции ничего такого не сообщают — что ж. Всем свою голову не приставишь. Даже у некромантов, говорят, не получается.

— Так, старик ты калечный, — фыркнул Клиф. — Значит, расклад такой. Вы с Глау остаетесь в городе?

— Людям нужно есть, — повторила Глау. — Я скорее рискну понадеяться на Огненного мага, чем на его ветрословное величество! Кроме того, Паук тоже затаился. Ни словечка пока от него. Ждет, пока Огневик себя получше проявит. Вот и я подожду.

— Паук! — скривился Гарсен, даже сплюнул. — Нашла кого приплести! Да он сам… — тут он замолчал, потому что про Паука ходили такие слухи, что его лучше даже за глаза не ругать: услышит или узнает — и тогда закончишь свои дни, работая на него же… только тебе уже будет все равно.

— Да, милые вы мои, Паук — не нам чета, конечно, — проскрипел Йон. — Он тут был, когда нас всех еще и в помине не было, и родителей наших… А только, как хотите, касатики, а на него поглядывать и делать то же самое — совсем не глупо! Нет, ребятушки, совсем.

— А я ждать милости от Огневика не собираюсь! — зло сказал Клиф. — Ты тоже, Гар?

— Я тоже, — хмуро сказал Гарсен.

— И я! — воскликнул Блайнен.

Они мрачно поглядели на Глау и Йона.

Глава алхимических рабочих хмыкнула, поднялась.

— Удачно вам обсудить, как лучше сложить головы, дурачье, — сказала она. — А я — пошла.

— Да пребудет на вас на всех благословение богов! — отозвался Йон, осеняя их знаком Круга. — Мне тоже пора… К вечерней-то службе у богини Смерти… Как же не посмотреть-то, довольна ли нами наша госпожа! Как же не попытаться заслужить ее снисхождение — в такие-то времена!

Блайнен зло сплюнул.

— Ползи, старый ты шакал! Не нужно мне твое благословение.

Один из двух помощников Йона уже успел подойти к нему с тележкой. Опираясь на его руку, Пополам легко переполз на свой извечный «насест».

— Шакал — тоже тварь божья, — хихикнул он. — А благословение не мое, а божье. И лучше б ты от него не отказывался, понадобится оно тебе, касатик, ох как понадобится!

Интерлюдия. Лейф Бьернсен и угроза голода

До чего странно просыпаться, когда ты выспался!

Лейф даже не поверил себе. Показалось, что он просто все еще спит. И кровать слишком мягкая, и очень уж тепло — но при этом не душно. И не пахнет ни кровью, ни рвотой, ни грязными ногами… нет, ну, может быть, немного, но это, кажется, от самого Лейфа. А так запах есть. Запах чистого белья! И цветов. Незнакомый запах, но точно цветочный. И очень приятный.

Боги, что случилось⁈ Он что, заснул в кабинете директора⁈ Или еще где-то⁈ И его не растолкали⁈

Или соседи по общежитию решили над ним подшутить⁈

Лейф торопливо сел, оглядываясь. И ошалел еще сильнее.

Он лежал на явно господской кровати, в явно господской комнате! Даже спальня директора, которую ему несколько раз приходилось убирать на отработке, была не такой роскошной! Например, тут на окнах висели занавески — длинные, полупрозрачные. Через них ласково светило утреннее солнце. На полу лежал ковер — настоящий! Еще и с узором. И кровать, на которой он лежал, тоже была самой настоящей господской кроватью — такой мягкой и белой, как, наверное, только облако бывает!

Ой-ей. Это может плохо кончиться! Лейф краем уха слышал сплетни о том, что бывает, если тебя затащили в господскую спальню! У них такого ни с кем не случалось, так, страшилки на сон грядущий, но мало ли! Правда, это вроде как в основном девчонок касается — но и с мальчишкой может произойти!

Испугавшись, Лейф тут же окатил себя Жизнью — и ахнул.

Нет, ничего с ним не случилось. В смысле, ничего с ним не сделали, пока он спал, он ничего не чувствовал. Но… грудной жабы не было! Совсем не было! Она не спала, как после еженедельной дозы эликсира, она просто исчезла!

Рядом зевнули, он увидел движение. Испуганно оглянулся, и заметил, что на диванчике у стены, оказывается, дрых незнакомый молодой парень — светловолосый, встрепанный… в черной некромантской одежде! И дорогой одежде, с вышивкой и всяким таким!

— Проснулись? — поинтересовался у кого-то парень, садясь. У него было нормальное, хорошее лицо, не господское. Лейф сразу подумал, что такой, наверное, не обидит. — А я вот задремал. Спал маловато сегодня. Меня зовут магистр Агрим. А вы, я так понимаю, Лейф Бьернсен?

Надо же, это он к нему обращался на «вы»!

— Магистр Агрим? — переспросил Лейф.

— Запомнили, молодец, — парень зевнул, прикрыв рот рукой. — Мы с вами в одной лодке, Лейф. Должно быть, вы сейчас совершенно не понимаете, что с вами случилось и где вы?

— Д-да… — пробормотал Лейф. — Простите, вы… магистр некромантии?

— Именно, — сказал парень. — Как видно по моему костюму.

— Н-но…

Тут Лейф выругал себя. Конечно, парень не молодой! Он просто немертвый! Опять же, речь у него такая… действительно, как у старого некроманта. Правда, зачем он тогда спал? Всем известно, что немертвые не спят и не едят!

И тут магистр Агрим его удивил.

— Насколько я знаю, вы мощный маг Жизни, — сказал он. — Можете добавить мне бодрости немного? Дистанционно.

— Дистан… это как? — растерялся Лейф.

— Без прикосновения. Издали. Как выражается один ваш коллега, «по площадям». Можете?

Лейф заторможенно кивнул и выпустил Жизнь вокруг себя. Похоже, именно это было и нужно: странный, слишком молодой и слишком живой некромант тут же взбодрился.

— Вот, теперь другое дело! — обрадовался он. — Спасибо, Лейф. Лучше, чем настой лимонника! Так, пойдемте я отведу вас помыться. В этом особняке, к счастью, есть горячая вода. Так что нам не придется ждать, пока слуги натаскают для вас ванную. А помыться вам надо, уж извините — в вашем учебном заведении явно не слишком много внимания уделяли личной гигиене адептов!

Чудеса продолжались.

Вода действительно текла горячей сразу из крана, ее не нужно было греть на очаге — но про это Лейф слышал и даже читал. В господских особняках воду нагревают внутри больших чанов и отправляют по трубам уже горячую. И было дивное мыло, которое тоже пахло цветами. И в кусках, и такое, которое нужно было наливать из кувшинчика. Магистр Агрим скинул верхний кафтан, засучил рукава и сам показал Лейфу, как намылить голову — а потом вышел, сказав, чтобы мылся он хорошо, мыла не жалел, а то он проверит.

— А не я, так магистр Глерви, у нее нюх почти собачий, — сообщил он. — Потом будем вас мэтрессе Воды представлять, так что уж постарайтесь выглядеть презентабельно.

Что такое «презентабельно» Лейф не знал, но по смыслу догадался. Моясь, он заторможенно вспоминал, что было вчера… или не вчера, может, уже больше одного дня прошло с тех пор, как он заснул?.. Алви кашлял, задыхался, губы у него синели, сыпь тоже как будто сделалась какой-то багровой. он все просил воды и вдохнуть, воды и вдохнуть, и Лейф держал его за руку, вкачивал Жизнь… Но ничего не выходило, и Алви в итоге умер. Это точно случилось — Алви умер, его не стало, он больше не засмеется, не взъерошит Лейфу волосы и не поделится с ним лакомым куском, который притащила ему очередная «зазноба» из города. Потому что Жизнь перестала уходить в него. Но Лейф все продолжал и продолжал выпускать Жизнь из себя, он просто не мог остановиться! Ему говорили — и учителя на занятиях, и старшие ребята, в том числе тот же Алви. Что после того, как умер, все, никак, Жизнью больше ничего не сделаешь. Только некромант может поднять, но человек станет безмозглым тупарем, прежним не будет. Но ему все казалось — ну как так! Ведь только что Жизнь уходила, ведь только что он держал Алви на краю, и час держал, и два, только жар у него все не спадал… Как так могло получиться? Почему не вышло?

Почему опять⁈

Он не смог помочь ни мамке, ни папке, но ведь они и не от болезни умерли — их убили. Почему он Алви не смог помочь, хотя у него теперь есть дар Жизни и он уже целых два года проучился, всего один год остался⁈

Тут Лейф обнаружил, что он уже не моется, а просто смотрит в роскошно теплую воду роскошной ванны, куда магистр Агрим велел ему залезть прямо целиком, и у него текут слезы. Так не годится! Нельзя так тормозить и заставлять ждать старших, тем более господ, за это могут… да что угодно могут! Старшие в Школе просто побили бы, а эти — кто их знает, может, и сожгут! Там был маг Огня — да, точно, маг Огня, только как-то странно одетый, в Огненной мантии поверх некромантского черного, да еще со знаком Гильдии Алхимиков на груди! И он схватил Лейфа в охапку, и… и он лечил его Жизнью! И сказал, что все объяснит! А потом Лейф очнулся здесь!

Маги Огня не могут лечить Жизнью! Или могут⁈ Их ведь так мало, магов Огня, Лейф не то что никогда не видел ни одного из них — он не знал никого, кто видел бы! Ну, за исключением директора Высшей Школы, наверное. Он то уж, скорее всего, хотя бы издали да посмотрел…

Но этот маг Огня лечил.

Может, он не маг Огня? Но ни один маг Жизни не посмеет надеть огненную мантию! А еще магистр Агрим сказал, что поведет его к мэтрессе Воды — какой⁈ Она откуда взялась?

Выдохнув, Лейф поскорее ополоснулся, поливая голову ковшиком, вылез, поискал какую-нибудь тряпицу вытереться — но нашел только роскошные полотенца, из которых нити вытянули петельками, чтобы получились махры. Пряжи на такие нужно вдвое-втрое больше, чем на обычные. Ни фига себе, неужели это для него положили? Ну, другого ничего нет…

«Ладно, — сказал он себе. — То ли ошиблись, то ли для них такие полотенца пустяки! Говорили же мне, что в богатых домах даже слуги одеты как господа, и вещи у них все господские!»

Так что он вытерся почти без внутренней дрожи и, увидев, что одежду ему тоже приготовили новую и чистую, хоть и немного больше, чем нужно по размеру, оделся тоже почти спокойно. Кстати, одежда была не чисто белая, обычная городская. Очень-очень хорошего качества ткань, уж это-то Лейф за два года в городе наловчился определять! Тут как раз и магистр Агрим подошел. Он уже успел причесаться и даже побриться, но тоже выглядел каким-то встрепанным, и с порезом на подбородке.

Поймав удивленный взгляд Лейфа, пояснил:

— Совсем отвык бриться. Можно, конечно, бороду отпустить, но я для этого слишком молод, не находите?

— Нахожу, — сказал Лейф, постаравшись тоже говорить по-господски. Его, конечно, не учили, но не совсем же он дурак: примечал. — Желаете, полечу этот порез?

— Разумеется! Что я, дурак терпеть неудобства, если можно не терпеть? Что вам нужно, коснуться? — он протянул Лейфу руку.

Лейф послушно взял его ладонь, и тут же почувствовал странное. Он никогда в жизни не лечил некромантов, но его предупреждали учителя, что они другие. Вот, у этого он все ощутил, как рассказывали. Тело как тело, а в голове и позвоночнике будто ничего нет! И усыпить его нельзя. Ну, значит, не обманывает, и правда некромант. А выглядит, как будто адепт еще. Наверное, шибко умный, раз таким молодым стал магистром!

И, скорее всего, врет, что «отвык» бриться. Просто не научился еще! У старших парней, которые третий курс, тоже не у всех борода росла, хотя там были такие, кому и сильно за двадцать.

Порез у Агрима, конечно, тут же залечился, а заодно Лейф машинально его продиагностировал. И убедился, что магистр ну очень здоровый, прямо как будто здоровьем пышет! Это очень хорошо ощущалось, Лейф всегда легко чувствовал самомалейшие проблемы. Не всегда мог объяснить, что не так, но чувствовал — всегда. А у этого даже зубы все были здоровы! Правда, не все на месте. Спереди не видно, а вот в глубине рта… Неужели в драке выбили⁈

— Спасибо, — сказал магистр. — Ну, пойдем представлю вас мэтрессе Нейгарт. И нашему мэтру.

— Простите, господин магистр… — осторожно обратился Лейф, когда Агрим вывел его из ванной комнаты, провел через ту же спальню, в которой он очнулся — слуга в сером с невыразительным лицом уже менял постельное белье — и слегка подтолкнул, чтобы он вышел в коридор.

— Просто «магистр» довольно, без «господина», — покачал головой Агрим. — К мэтрам тоже обращайтесь попроще, без «достопочтенных». Мэтресса Нейгарт, мэтресса Бьер и мэтр Шелки. Если они скажут по-другому их звать, тоже не спорьте и сразу так и называйте. Поняли?

Целых три стихийных мага! Ну и дом! Где это он оказался? Лейф не слышал о таком доме в столице, чтобы аж три стихийника вместе жили! Может, они друг у друга гостят?

А красивый дом. Все такое светлое, радостное…

Кстати, имена тоже незнакомые — все три, что Агрим назвал! Это ничего не значит, Лейф, конечно, не обо всех стихийниках слышал. Но имена магов Огня всегда на слуху, и он их знал наизусть: мэтр Хлен, мэтресса Гилли, мэтр Грант и мэтр Блауз. Правда, мэтресса Гилли, говорят, умерла… И никакого мэтра Шелки среди них не было. Наверное, вчерашнего странно одетого мага Огня так зовут. Может, он и есть Чумной Доктор, которого все так ждали?

— Понял, магистр, — кивнул Лейф. — Можно спросить?

— Спросить всегда можно о чем угодно, этого не бойтесь.

— Почему вы ко мне на «вы»⁈ — выпалил Лейф.

Агрим хмыкнул.

— Потому что вы мне не ученик. Вот стали бы учеником — стал бы на «ты». Я в курсе, что у магов Жизни другие обычаи, но у меня такие привычки, и я слишком стар, чтобы их менять!

Это он шутит так? Лейф на всякий случай улыбнулся, но смеяться не стал. Мало ли.

— А… а зачем я здесь?

— А это пусть лучше мэтры вам расскажут. Но не волнуйтесь, Лейф. Вреда вам не причинят. Никакого.

Как ни странно, Лейф сразу ему поверил. И почти расслабился. Почти. Потому что совсем расслабляться в господском доме, да еще в такой новой непривычной одежде — нашли дурака!

Агрим привел его в самую красивую комнату, которую Лейф, наверное, в жизни видел. Опять ковер и занавески, но главное — цветы вокруг. Да какие пышные, роскошные! И цветут — и по сезону, и не по сезону. Лейф сразу понял, что эти цветы кто-то регулярно подпитывает Жизнью, иначе такой густой зелени не добиться.

А еще здесь висел самый удивительный светильник, который Лейфу только доводилось видеть: сгусток яркого белого света, похожий на крошечное солнце, что парил под потолком — вроде бы именно парил, ни на чем не висел! А может, Лейф просто не заметил креплений, потому что на этот светильник больно было смотреть. Что это за алхимическая лампа такая интересная, да еще такая, которую среди белого дня палят, топливо не экономят?

Но почти сразу он забыл о загадочной лампе, потому что в этой удивительной комнате его ждала удивительно красивая женщина!

Она была прекраснее, чем Лотта Ригдаль с третьего курса или чем хорошенькая подавальщица Тина, с которой зимой крутил роман Алви! Так, наверное, могла бы выглядеть богиня — богиня Воды, если судить по ярко-синей одежде и таким же украшениям. Мэтресса! Это которая, Бьер или Нейгарт? Она сидела за таким изящным и легким столиком, что Лейф испугался бы его сломать, и просматривала какие-то бумаги, но подняла глаза на них. И глаза у нее тоже были голубые, ясные, как небо! А какое доброе лицо! И как она просияла, когда их увидела.

— Магистр Агрим! — воскликнула она. — Спасибо вам огромное! А ты ведь — Лейф? — это она обратилась уже к нему, и так тепло и ласково, как будто была его тетей Паулиной! Мамка — и та так ласково не говорила, мамка все больше ворчала.

— Д-да, мэтресса, — пробормотал он, чувствуя, что совершенно ошарашен.

— Мэтресса Нейгарт, — сказала она. — Я — жена мэтра Шелки, который решил тебя взять в свою команду… Обычно говорят «свита», но нам не нравится это слово! Мэтр сейчас очень занят, но обещал, что постарается сегодня выкроить несколько минут, чтобы с тобой пообщаться. Ты уж извини, что он не спросил твоего мнения, он иногда бывает немного резковат. Но ты его очень сильно впечатлил. Он мне все рассказал о том, как ты храбро выкладывался, чтобы спасти жизнь своих пациентов!

Лейф действительно ощутил, что теряет дар речи. Значит, тот странный маг Огня действительно маг Огня, и Лейф как-то умудрился произвести на него впечатление, да еще такое сильное, что тот его решил сделать одним из своих жизнюков!

Боги, да о таком ребята в Школе даже мечтать не смели! Это уж совсем сказочная удача, которая светила разве что единицам из тысячи только после многих и многих лет работы! Ну или если родня есть высокопоставленная…

Ух, как Алви обрадуется, когда Лейф ему расскажет о таком везении!

…Нет, не обрадуется. Потому что из-за Алви, конечно, Лейфу и повезло. Если бы не Алви, он бы не стал так долго выплескивать из себя Жизнь — знал, как это опасно. Но он просто не мог смириться с его смертью! Просто не мог!

Только… почему все-таки мэтр Шелки лечил его Жизнью? И — совсем дурацкий вопрос, но ужасно интересно: если мэтресса Нейгарт — жена мэтра Шелки, то почему у нее другая фамилия?

В этот момент в гостиную быстрым шагом вошел человек, о котором Лейф думал и гадал: мэтр Шелки собственной персоной.

Он уже переоделся и выглядел больше похожим на мага Огня: вместо некромантской одежды на нем была белая рубашка и красно-золотистый камзол. Но вот штаны и сапоги все еще черные, некромантские. Волосы — влажные, как если бы он только что помылся, лицо — словно бы он не выспался, но его кто-то Жизнью подкачал. Высокий — страсть, один из самых высоких мужчин, что Лейф видел! Но почему-то совсем не страшный. Наверное, потому, что мэтресса Нейгарт, глядя на него, просияла еще сильнее, и невозможно было пугаться человека, которому она так рада. А еще… было в нем что-то. Когда в комнату входил директор Школы, все сразу видели — важный начальник, такому лучше не перечить. А этот, целый маг Огня, просто вошел быстро, не изображая из себя ничего, но все как-то сразу к нему повернулись и не могли взгляд отвести.

— Влад! — воскликнула мэтресса своим нежным голосом. — А я как раз с Лейфом разговариваю. Он тоже уже проснулся.

— Вот как, — проговорил мэтр Шелки. — Ну что ж, привет, Лейф.

Затем он наклонился к мэтрессе, приобнял ее за талию, поцеловал в щеку. Опять обернулся к Лейфу.

— Не буду ходить вокруг да около, — сказал он. — Меня зовут Эрик Шелки, для друзей — Влад. Терпеть не могу, когда меня называют «мэтром», это пока позволено только магистру Агриму.

— Не думал, что это привилегия, — пробормотал Агрим у Лейфа за спиной.

— Привилегия-привилегия, причем исключительно из уважения к вашему возрасту, — хмыкнул мэтр Шелки. Тоже поддерживает шутку Агрима, наверное. — Поэтому ты, Лейф, наедине зови либо Влад, либо Эрик, как тебе удобнее. На людях, конечно, изображай почтительность, но при своих — не нужно. Понял?

Лейф поразился еще сильнее, но вспомнил предупреждение Агрима. Подумал: проверяет, насколько я внимательный и послушный! И сказал:

— Д-да… Ви… вилад… Эрик! Извините, я потренируюсь!

— Нормально, — хмыкнул мэтр Шелки. — Тут такое дело. Я тебя не спросил, конечно, но вообще мне нужен маг Жизни в команду — и давно нужен, я просто этого не понимал. Ты еще очень молод, но магистр Агрим и магистр Бьер, еще познакомишься, предварительно согласились научить тебя тому, что жизнюкам обычно не преподают. Будешь стараться?

— Не сомневайтесь, Эрик! — воскликнул Лейф, стараясь выглядеть как можно искреннее. Эх, нужно было сразу на колени бухнуться — как это он не подумал? Не привык потому что!

Хотя нет, мэтр Шелки же сказал, что не любит выражения почтительности. Так что заминка, наверное, на пользу.

— Вопросы есть? — уточнил мэтр Шелки.

— Д-да… — Лейф сглотнул. — Только… только я не знаю. Вы когда… когда у меня опухоль уничтожили… Это вы что-то такое как Чумной Доктор сделали? Или?.. — он замялся, не зная, можно ли говорить при остальных, что Шелки его Жизнью лечил?

— Опухоль я уничтожил Огнем, — сказал Шелки. — А потом полечил — Жизнью, да. Еще я умею пользоваться Смертью. Потому что я — Идеальный маг Огня. Но это секрет ото всех, кроме моей команды. Понял? Никто не должен знать.

— Идеальный маг Огня?.. — повторил Лейф. — Это… это как? Это как в сказках⁈

— Да, Влад — просто сказочный! — улыбнулась мэтресса Нейгарт. — Ничего, привыкнешь.

— Ладно, — сказал мэтр Шелки. — Мне бы с тобой, Лейф, подольше поговорить, познакомиться, но времени в обрез. У меня там еще…

Он не договорил, что именно «еще». В комнату вошел слуга в сером, который немного скованно двигался, а вот лицо у него, наоборот, было как будто очень расслабленное, без малейшего выражения. В руках он нес небольшую чайку, на которой была надета странная система ремешков.

— Господа, прибыла химера с посланием, — сказал слуга в пустоту, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Спасибо, Третий, отдай мне и можешь идти, — сказал слуге магистр Агрим.

Третий! Странное какое имя.

Слуга передал птицу магистру Агриму, причем та не дергалась, не пыталась вырваться и даже головой не вертела. Лейф даже подумал бы, что это чучело, а не настоящая чайка!

Магистр Агрим тем временем вытащил из сумочки на груди птицы — как они приучили ее так летать⁈ — листок бумаги.

— От какого-то Эф Ренб, — сказал Агрим. — Знаете такого?

— Знаю, — сказал Шелки. — Давайте! Это может быть срочно!

Агрим протянул Шелки листок, тот проглядел его — ну и быстро он читает! Лейфу еще учиться и учиться так хорошо читать! Опустил бумагу и сказал:

— М-да. Времени у меня еще меньше, чем я думал.

— Что случилось? — с тревогой спросила мэтресса Нейгарт.

— Король решил уморить Альвидру голодом, — сказал Шелки без всякой интонации. — Подвоз продовольствия от «Благодатных полей» по реке перекрыт. Фенир также пишет, что фермеров тоже к карантинным кордонам больше не подпускают, несколько торговцев, которые арендовали у него телеги, уже вернулись испуганные и возмущенные.

Лейф почувствовал, как у него сердце проваливается куда-то в пятки. Голод! Он помнил, как они голодали в родной деревне! Неужели — здесь тоже⁈ Опять⁈

— Почему вдруг? — удивилась Нейгарт, какая-то очень спокойная. — Ведь все же подвозили!

— Фенир не знает, — мотнул головой Шелки. — Надо выяснять.

— Если параллели меня не подводят, возможно, это городская беднота, — вдруг сказал магистр Агрим.

— Да? — спросил Шелки.

— Я помню такой случай, — спокойно пояснил Агрим. — Случилось совсем в другом мире сто сорок лет назад. Там тоже был город в карантине. И когда толпа городской бедноты, вооруженной чем попало, попыталась прорваться оттуда и разбежаться по деревням, тамошний герцог отдал приказ уморить город. Правда, это была не столица. Вам стоит проверить, мэтр, не было ли ночью подобной попытки прорыва.

Шелки скривился.

— Да уж, надо.

Ого! Неужели магистр Агрим действительно такой старый⁈ А почему же он так молодо выглядит — и живой при этом? Неужели ему, как стихийнику, эликсир омоложения дали? Может, у него жена стихийница? Говорят, так можно…

— Тея, пойдем со мной, — попросил Шелки. — Если там река перекрыта, Водный маг будет кстати.

— С радостью, — улыбнулась ему мэтресса, будто он ее не на бой звал, а землянику собирать. Потом поглядела на Лейфа и улыбнулась уже ему: — Не скучай, Лейф! Вечером мы с тобой еще поговорим, а пока во всем слушайся магистра Агрима — и все будет хорошо.

Мэтр и мэтресса быстрым шагом вышли.

Лейф испуганно повернулся к Агриму, вспомнив, что тот разрешил спрашивать о чем угодно.

— М-магистр… Мы будем голодать⁈

— Мы — нет, — спокойно произнес Агрим. — Можешь даже не волноваться. И город не будет. А вот за некоторых высокопоставленных сановников при короле Фридрихе — не поручусь.