У Верещагина, кажется, была такая картина: «Апофеоз войны». Гора черепов на растрескавшейся земле, рядом ворон сидит (это из того, что запомнилось). В детстве я таращился на нее в Третьяковке, что ли, или в Эрмитаже — убей не помню, где она выставлена, а таскали меня в рамках школьных экскурсий повсюду, в том числе в Питер — без особого пиетета. Помню, попробовал подсчитать количество черепов, сбился, еще раз начал. И еще на мое мальчишеское восприятие эта картина была здорово не полна без изображения двоих вояк, играющих одним из черепов в футбол тут же рядом. Потому что ну напрашивалось же!

Фотографии из концлагерей, которые нам показывали на истории, впечатлили потом гораздо сильнее. Хотя не так, как одну мою трепетную одноклассницу, которая буквально начала блевать прямо в классе. Но тоже было не по себе.

Так вот, когда в жизни смотришь на буквально без дураков гору трупов — это производит еще более сильное впечатление, я бы сказал, на порядок сильнее. Даже на человека, прошедшего практику в морге в Москве и обучение у некромантов в Руниале.

Все-таки «реальность» и «виртуальность» в широком смысле — две большие разница.

Все-таки, глядя на сложенных для огненного погребения бывших жителей Альвидры, я не блевал. Просто ощутил резкий удар хреновости: настроение испортилось капитально и надолго. Еще хуже, чем когда я во время фиолетового восстания любовался на подготовленных к переконсервации обездвиженных некромантов — тоже выглядели обычными трупами, да и штабелирование смотрелось… так себе. Однако там я хотя бы знал, что эти люди, скорее всего, все смогут вернуться к существованию! (В итоге оказалось два случая, когда некры по каким-то причинам отключили себя от плана Смерти после того, как были схвачены, — боги знают, по каким, не спросишь уже. Агрим, помнится, когда узнал, еще сильнее в себя ушел.)

А здесь этого утешения не было. Все, сложенные здесь, окончательно погибли, не прожив отведенные им здоровьем сроки. Просто люди. Молодые, старые. Всякие. Детские тела тоже попадались. Разного возраста. Блин. Попросить, что ли, чтобы хоть совсем грудничков отдельно складывали? Хотя нахрен. Лишняя нагрузка на людей.

По крайней мере, в отличие от картин из концлагерей, эта гора трупов была одетой. По большей части. Кого-то, возможно, раздели мародеры или «добрые» соседи, но почти на всех хоть нательные рубахи-то остались.

Вся эта гора лежала непосредственно перед городскими стенами, у Юго-Западных Ворот, которые, как мне сказали, в обиходе назывались «Липовыми» — оттого, что раньше тут росли огромные липы, но их лет десять назад спилили.

Я вздохнул, щелкнул пальцами — и тела сгорели. Огромная алая гудящая вспышка взметнулась высоко, не оставив даже пепла… и на землю попадала одежда, обувь, предметы, которые оставались у кого-то на телах или в карманах. Я отрегулировал пламя, «попросив» его сжечь только мертвую плоть и только на площади передо мной — чтобы некроманты за спиной не пострадали. Наверное, если присмотреться, вместе с тряпками и мелочью еще какие-нибудь бактерии и живые глисты осыпались в количестве, но это все я сжег вторым номером, вместе со шмотками и личными вещами, просто обычным высокотемпературным пламенем.

Зачем было сжигать в два этапа? Потому что те же самые ассоциации с концлагерями и прочим заставили меня вспомнить истории выживших, которые спаслись буквально из расстрельных ям. И я подумал: а что если в этой куче есть живые? Те, кого проглядели. Ну вдруг.

Однако живых не оказалось. Хорошо.

После сеанса сожжения не осталось даже пепла — только корка выжженной земли. Это после второго этапа. Первый, за счет программируемости огня, вообще ничего не повредил.

— Вы хорошо поработали, магистр Юхансен, — сказал я, обращаясь к некроманту, который управлял сбором тел.

Бывший сыщик, сотрудничающий со стражей Альвидры, коллега Ройги, он занялся этой работой, потому что хорошо знал город и обладал большой пропускной способностью, позволяющей поднимать свежих покойников на значительном расстоянии. А еще потому, что его высокая квалификация оказалась нужнее на этой задаче, чем на патрулировании.

— Благодарю вас, мэтр, — он поклонился.

— Продолжайте тем же порядком. Я постараюсь заглядывать на эту точку дважды в день, утром и вечером. Если тела накопятся быстрее, вызовите меня химерой. Химеру можете направлять в ратушу, госпожа Шелки, скорее всего, будет знать, где я.

— У меня есть хороший орел, который способен высмотреть нужного человека на городских улицах, — сказал Юхансен. — Если позволите, настрою его на вас. Как мне сказал магистр Бьер, вы в ближайшие дни будете в основном заниматься зажиганием дезинфицирующих звезд?

— Да, примерно так, — кивнул я.

— Тогда вас, вероятно, в первую очередь можно будет найти возле фонтанов? — уточнил Юхансен. — А также на главной площади и в прочих местах скопления народа?

— Именно. Вы хорошо информированы.

— Магистр Бьер мне очень подробно объяснил логику ваших действий, — мрачно произнес Юхансен. — Что ж, очень надеюсь, что использовать орла мне не понадобится!

— А уж как я надеюсь! — сказал я. И добавил: — Но если нужно — лучше я потрачу время, чем тел тут соберется слишком много!

Ну да, можно догадаться — раз все оказалось организовано эффективно и в срок, да еще и некр во главе, значит, Элсин руку приложил. Мне с ним очень редко удавалось пересечься в последние два дня, в основном только с утра и вечером дома, где я лишь сообщал ему пожелания по работе на следующий день — и все, дальше он (слава богам!) справлялся самостоятельно. Точнее, не совсем самостоятельно: с помощью Игнис и Оллы, которые служили этаким «коллективным мозгом с опытом бюрократически-организаторской работы» для его «тела». Он-то, в отличие от меня, постоянно поддерживал с девчонками связь и регулярно бывал у них в отдельном изолированном офисе, который мы оборудовали в ратуше. Но навыки моего учителя тоже со счетов сбрасывать не стоило. Вообще из этих трех получилась очень эффективная команда! Ожидаемо.

Мне выходило видеть Оллу только вечером, когда их с Игнис привозил домой отдельный экипаж. Ненадолго, из дальнего угла смежной комнаты — Ройга бдела. Моя законная жена держалась весело, оптимистично и обещала порубить всех казнокрадов, лентяев и тупиц, с которыми сталкивалась по работе, в мелкий фарш и наделать из них котлет. И что, мол, ей для этого прямой контакт с людьми не нужен, достаточно документов. Впрочем, если знаешь ее характер и стоицизм, эта бодрость вообще ни о чем не говорила! Олла может умирать от горя и боли, а внешне вообще ничего не будет видно, проходили. Чтобы понять, каково ей на самом деле, мне нужен прямой с ней контакт — а он-то как раз и заказан…

Кстати, еще одна задача низкой приоритетности: отыскать надежного, хорошо выученного мага Жизни, желательно с опытом акушерства или хотя бы ведения беременности, и посадить его вместе с девчонками в карантин. Точнее, сначала в карантин отдельно, чтобы убедиться, что он не заражен, а потом вместе с девчонками. Все-таки мне крайне не по себе, что я не могу регулярно проверять их магией Жизни. Скоро, по моим прикидкам, можно будет понять пол ребенка — в смысле, попробовать почувствовать, что там за половая система. Пока-то она стопроцентно по женскому типу развивается у плодов. Не то чтобы для меня имело какое-то значение, сын у меня или дочка, но… блин, все равно любопытно!

И все равно, несмотря на все сопутствующие тревоги, меня немного утешила мысль об Олле, Ройге — ну и Тее, разумеется. Не мог же я подумать об этих двоих и не подумать о моей третьей жене, которая сейчас занималась для меня анализом научных данных про магов Огня, заодно вместе с Элсином и Агримом обобщая статистику (у Теи отличные чисто математические навыки, показать ей методы статистической обработки было не так сложно!). Да еще и делила со мной постель, не жалуясь, что я прихожу заполночь, бужу ее, чтобы лечь, обнимаю ее, сложив сверху тяжелые руки-ноги, а потом сразу засыпаю!

Что бы я без них делал? Не справился бы точно. Ни раньше, ни теперь.

Размышляя так, я забрался в коляску, на козлах которой сидел Кьяр. Что касается других наших новых телохранителей, то Инир занял место рядом со мной, а Петерсен по-прежнему дежурил при Лейфе и Агриме. Кроме них, наш штат пополнился еще двумя некромантами: семейной парой по фамилии Корхорен, но эти двое сейчас охраняли Тею, перманентно пребывающую в резиденции вместе с нашим зверинцем. Корхорены прибыли по вызову Файне из ближних городков, согласившись работать внутри карантинной зоны. Вызывала их ректор для патрулирования, но, когда выяснилось, что их приглашают охранять резиденции мага Огня, оба обрадовались чрезвычайно. Файне очень их рекомендовала, и я решил ради разнообразия взять в охрану женщину. Уж к замужней-то некромантше Ройга ревновать не будет?..

(Ревность интересно распределялась среди моих супруг: Олла, по-моему, вообще ни к кому не ревновала, абсолютно мне доверяя… или умело делая вид — да, Олле в плане выражения негативных эмоций я сам не буду доверять еще долго! Тея не могла сдержать милого собственничества, если ей казалось, что какая-то девица выказывает мне повышенное внимание. Ройга же не ревновала ни к кому, кроме других немертвых некромантш, зато тут она буквально на дыбы вставала и выходила далеко за рамки разумного, почему-то уверенная, что все немертвые только и думают, чтобы меня склеить!).

Так вот, забравшись в коляску — то самое ландо, на котором мы рассекали в первый день, и животинки те же самые, потому что лошади хорошие, да и тарантас отлично себя показал — я заметил кое-что интересное. То, что мне было совершенно не видно с земли. На рост я не жалуюсь, но тут все-таки дополнительные полметра, а то и больше.

Оказалось, что чуть в стороне от кучи трупов, только что мною сожженных, прямо в пыли на коленях стояли несколько человек, одетых в простые рубища, украшенные (если это можно так назвать) какими-то нашивками, и били поклоны. Причем били поклоны явно не мне — просто кланялись, воздевали руки к небу, потом кланялись опять.

Губы их шевелились, рты широко раскрывались — но ни звука не доносилось.

— Это кто такие? — спросил я Инира.

— Шептуны, — непонятно пояснил он, слегка скривившись — но тут же снова вернул непроницаемое выражение лица.

— Что они тут делают? Больные, что ли?

Особенно здоровых людей среди них, на мой профессиональный взгляд, не было — но и больных на последнем издыхании тоже. Всклокоченная женщина с тысячей торчащих в разные стороны неряшливых косичек особенно выделялась. Старик, сидящий на чем-то вроде инвалидного кресла — по сути, просто стул на платформе с колесиками — тоже. Еще несколько не имело видимых увечий и не казались психами: просто слишком худые, не очень молодые люди, а также один болезненно распухший толстяк (явные же отеки, а не просто лишний вес!). Все выглядели не слишком чистыми, все были одеты в очень похожие серые рубища с непонятными украшениями… Так-так! А ведь некоторые из этих тряпок — красные!

Красный цвет в одежде считается прерогативой магов Огня и сурово карается. А эти-то что?

Кстати, другие цвета, если присмотреться — серый, синий, белый и черный! Цвета божественной пятерки и магических стихий. Секта какая-то, что ли? Видимо, разрешенная, раз не прячутся.

— Нет, это храмовые нищие, — пояснил Инир в ответ на мой вопрос. — Понимаю ваше удивление, в мире, откуда я родом, их тоже не было. Они гадают простецам, выпрашивают милостыню — мол, если им поможешь, боги будут меньше гневаться и завидовать вашему счастью. Потому что они вроде как посредники, замолвят словечко. Понимаете, да? Для простонародья. Образованные люди, конечно, на это не ведутся.

И тут я понял, о чем я.

Религия в Империи очень плотно встроена в светское государство, даже изрядно бюрократизирована. Одно то, что мы с Оллой должны были принести справку о пожертвовании на храм Бога Огня и богини Смерти, чтобы заключить брак, говорит о многом! Притом, что сами браки являются чисто юридическими — как и разводы. Не нужно, как в той же Российской Империи, разрешение главного патриарха, чтобы развестись. С последним тут, кстати, тоже все прямолинейно: муж практически всегда имеет право развестись с женой, жена с мужем — только с его согласия, за исключением ряда случаев, таких как мужское бесплодие, тюремное заключение или судебная тяжба с родителями жены. В случае, если жена является стихийным магом, а муж — нет, то «право сильного» уже на стороне жены. Но развод очень сильно порицается общественным мнением и может стоить более статусному супругу карьеры (опять же, когда дело не касается стихийных магов, им можно все). Но ладно, это я отвлекся: тоже новая для меня сфера, с которой я вынужден был хотя бы теоретически познакомиться только после смены матримониального статуса.

Все это я к тому, что религия как таковая в обществе скорее на обслуживающих началах. Но при этом присутствует аж в двух формах! И с этими двумя формами я тоже до брака с Оллой «в лоб» не сталкивался — а потом пришлось, потому что быстро выяснилось, что Олла и Тея принадлежат чуть ли не к разным конфессиям!

То есть на самом-то деле нет, конфессия в Империи тоже одна, все остальное тщательно вычищается. Видимо, сам Император считает необходимым придерживаться в этой сфере определенного единообразия. Но «видов веры», фактически, две: «простонародная» и «просвещенная». Простонародная, видимо, сохранила многое от того, какой была религия до становления собственно Империи и всеобщего причесывания. В ней боги представлены более-менее человечными — завистливыми, похотливыми и прочее, прочее, прочее. В «официальной» версии религии боги — безмерно благостные и милосердные высшие сущности, которые скорбят о людском несовершенстве и всячески пытаются помочь людям исправиться, чтобы люди стали достойны божественных даров. Тогда, мол, каждый станет стихийным магом и наступит Царствие Небесное… упс, не из той оперы. Но почти.

Олла с детства усвоила простонародную трактовку, и она у нее в голове каким-то образом отлично уживалась с официальным вариантом, причем в сложных случаях имела приоритет. Тея вообще в богов верила не особо, но склонялась скорее к «версии для богатых и образованных».

То есть эти храмовые нищие, кто бы они ни были, являются представителями «примитивного» культа. В противовес жрецам, которые, естественно, работают по официально признанной методичке из Метрополии!

— И что тут делают эти Шептуны? — уточнил я у Инира.

— Не знаю, мэтр. Спросить?

Я прикинул.

— Сам спрошу.

Я снова спрыгнул с коляски и осведомился у все еще почтительно ожидающего Юхансена.

— Чем занимаются эти люди, магистр?

— Молятся за упокой и ожидают родственников, — пояснил тот, совершенно не удивившись моему вопросу. — Не все из тех, кого вы сожгли, умерли одинокими. У многих была родня или друзья. Если не успели проститься с человеком, когда его забрали, приходят сюда. Смотрят списки. Нищие дают им частицу пепла или… — он поглядел на пятно выжженной земли. — Не знаю, что они еще тут планируют накорябать. Призывают благословение богов на мертвецов. И прочее в этом духе.

— И прочее… — пробормотал я. — Чинят вам неприятности?

— Я бы сказал, наоборот, — мотнул головой Юхансен. — Успокаивают людей, которые сюда приходят. Понимаете, вы уничтожаете людей, сжигая дотла, многим родичам нужен… какой-то символ, наверное? Что-то, что осталось от умершего родственника?

— Вот как… — пробормотал я.

Нужно будет с этим разобраться.

Я с намерением поглядел на нищих, не зная, стоит ли их позвать… и тут на плечо мне спикировал ворон. Инир даже не дернулся: привык, надо думать, даже по перышку этого ворона выучил!

Некрохимера открыла клюв и сказала:

— Записка. Новости. Паук.

— Спасибо, молодец, — ответил я, снял птицу с плеча и вытащил из сумочки на груди у ворона записку. Отличная все-таки у Элсина химера, столько лет служит — и ничего! И показательно, что он меня тоже умеет находить в разных местах города. Если, конечно, мой учитель хотя бы приблизительно представляет, где я могу находиться, потому что ворон — не орел, быстро весь город не обыщет.

В записке содержалась следующая информация: «Человек Паука сообщил о местонахождении людей мэтрессы Гилли. Маги Жизни: один проник через карантин, где он — известно, но доставлять долго. Другой укрылся в городе и схвачен, я велел привезти его для допроса в резиденцию. Третий — в городе, болен, адрес: улица Молочников, дом г-жи Листен».

Я передал записку Иниру.

— Знаешь улицу Молочников?

— Знаю, мэтр. Это ближе к центру.

Я постарался припомнить карту, но сделать мне это было пока сложно: всего три дня я разъезжаю по городу.

— На пути к этой улице Молочников у нас есть кварталы, которые надо обработать?

Я имел в виду кварталы, над фонтанами и колодцами которых я еще не успел повесить «солнышки».

Инир что-то прикинул.

— Есть, два.

— Хорошо. Тогда на эту улицу Молочников и поедем.

Если этот человек болен, то в любую минуту может умереть.

Храмовыми нищими займусь потом. Если вообще ими надо заниматься. Хотя… Нет, нужно все-таки сказать пару слов.

— Магистр Юхансен, — попросил я все еще ждущего рядом некроманта. Вот ведь, надо было отпустить его: нет у меня привычки распоряжаться людьми, а люди-то стоят рядом и ждут моих ценных распоряжений, не смеют отойти и заняться своими делами! Время дорого у всех, не только у меня.

— Да, мэтр?

— Можете пригласить главного среди этих нищих подойти ко мне?

Некромант не пошел сам, дал отмашку писарю из числа людей ратуши — был тут человек, который забирал у патрулей, привозящих тела, списки. Не всегда имена умерших были точно известны, но все, что можно было записать, подшивали в общую папку.

Писарь сходил до нищих, о чем-то с ними пообщался — после чего калека на стуле с колесиками бодро поехал в нашу сторону.

— Чумной Доктор, надёжа наша! — нищий шустро повалился ниц, соскочив со своего стула — да и как ловко это проделал, все на руках. Которые у него, несмотря на старческий возраст, были цепкие и сильные. — Не прогневайтесь! Чем могу услужить⁈

— Распрямись, — сказал я. — А то в землю говоришь, не слышно.

Нищий в самом деле выпрямился, уставился на меня, моргая очень зоркими, внимательными глазами.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Йоном Пополам кличут!

— А нормальная фамилия?

Он не стал мяться, бодро ответил:

— Йон Йонсен, достопочтенный мэтр!

Как-то даже тон поменялся, что ли?

— Значит так, Йон, — сказал я. — Против того, что вы здесь находитесь — я пока ничего не имею. Пока. Узнаю, что вы обираете людей, подговариваете к чему-то или еще что такое — буду иметь. Сгорите вместе с трупами. Ясно?

— Все, что скажете, будет исполнено в точности! — нищий совершенно не выглядел испуганным. — Дозволите ли высказать предположение?

Точно, тон поменялся. Начинал с эдакого юродства — и нате вам, нормальная грамотная речь!

— Дозволяю.

— Если будет на то ваша воля, договориться бы с Храмом, чтобы освятить это место. Людям спокойнее. Огонь, конечно, сам по себе священен — но все же в последний путь без ритуалов… Скорбь от этого у людей увеличивается, а тем, кто болен, страшнее умирать.

Я прикинул.

— Хорошо, — сказал я. — А ты, Йонсен, со жрецами можешь сам поговорить?

— Могу, если будет на то ваша воля, но между ними и нами особой любви нет.

— И поэтому их здесь тоже нет?

— Или по этой причине, достопочтенный мэтр, или потому, что они заразиться боятся.

— А ты, значит, не боишься?

— Я, достопочтенный мэтр, старый человек. Столько раз наша Добрая Госпожа Смерть меня за свой стол звала — уж и не сосчитать! Чего мне бояться?

Мне захотелось скрипнуть зубами. Вот и еще одно дело. С храмовниками Империи я тоже пока не сталкивался — видимо, придется сейчас столкнуться. Религия — важная часть управления социумом… наверное. Понятия не имею. Не задумывался как-то на эту тему.

Но нищий, конечно, напомнил мне, что вечно избегать их не получится.

— Хорошо… — сказал я. — Займусь этим. А от тебя, Йонсен, вот что хочу. Если какие-то слухи пойдут… если кто-то будет мутить народ против меня или против короля…

— Сообщить вам немедля? — понятливо дополнил старик. — Как не сообщить! Я бы это и без просьбы сделал. Ясно же, достопочтенный мэтр, что только вы сейчас спасаете город!

Как говорится, его бы слова — да богам в уши.

Я покачал головой.

— Без славословий. Знаешь что… не только если кто-то будет мутить народ. Я хочу услышать краткую сводку обо всем, что говорится в городе. Если можешь — аналитическую выжимку. Понимаешь, о чем речь?

Дед огладил бородку.

— Думаю, понимаю, мэтр, — сказал он невозмутимо. И даже «достопочтенный» не прибавил.

— Отлично, — сказал я. — Тогда приступайте, господин Йонсен.

И подумал про себя: ну надо же, информатора завербовал! Надо надеяться, нищие-то с Пауком не связаны? Или, скажем так, связаны только горизонтально, без вертикальной иерархии?

Ну что ж, а мне путь лежит на улицу Молочную — допрашивать одного из магов Жизни мэтрессы Гилли, пока он коньки не отбросил! С ним я хотел поговорить сам, а не отправлять на разговор Элсина: есть нюансы, которые я хочу выяснить сам, как маг Жизни.

В том числе и потому, что эти нюансы могут повлиять и на то, как я буду лечить Игнис или Оллу в случае чего — не дай боги, конечно.