Дорога бежала по холмистой равнине, взбираясь на пригорки и ныряя в долинки. Ясное синее небо с редкими облаками сообщало пейзажу пасторальную прелесть. Жаркий, полный ароматов цветов и земли воздух обещал прекрасный, теплый весенний день — самое то, чтобы отправиться искупаться в реке или в море, поваляться под деревом, отдохнуть, погулять с женами или заняться какими-нибудь цветочно-огородными исследованиями на радость Тее… Увы! Занимался я, разумеется, совсем другими, куда менее приятными, но крайне необходимыми вещами. И что хуже всего, занимался ими после всего трех часов часов сна — а даже магу Жизни надо хотя бы четыре! Но сперва я допоздна скатывал «солнышки» в нашем новом доме, потом одно, потом другое…

Ладно, хорошо хоть так на природу выбрался. Во мне еще до сих пор, несмотря на годы жизни на фронтире и целый год обитания на Ошибке с ее морем и солнцем, живет запуганный долгой зимой москвич, который считает, что летом нужно как можно больше времени проводить на свежем воздухе! Витамин «Д» и все такое.

Здесь, в километре-двух от городских стен Альвидры, где кончались последние предместья, до начала эпидемии существовало что-то вроде стихийного перевалочного пункта. Таверна, кузнец, небольшой крестьянский рыночек, где проезжающие могли купить в дорогу позабытые припасы. Теперь же именно здесь расположился карантинный пункт: со стороны города дежурили подводы купцов, трактирщиков или слуг из богатых хозяйств, со стороны деревни подъезжали фермерские телеги, под надзором стражи сгружали продукты на деревянные платформы или прямо на землю и отходили, после чего купцы их осматривали и решали, что они купят, что нет и согласны ли с ценой.

Фермеры цены, конечно, заламывали, купцы спорили до хрипоты, но порядок кое-как поддерживался: тоже заслуга бургомистра. Именно сюда он отправил большую часть стражи и своих приказчиков, в том числе тех, кто занимались сбором налогов и податей на рынках. Те шли охотно: люди инстинктивно (и ошибочно) считали, что вне городских стен шансов заразиться меньше.

Кстати говоря, я впервые задумался: а зачем Альвидре вообще стены? То, что они есть, в данном случае хорошо — не то распространение эпидемии вообще сдержать бы не удалось. Но для чего? В Руниале-то понятно: город начинался как поселение посреди враждебных земель, в первые лет пятьдесят, до того, как удалось призывом жертвенного мага расширить территорию, подвластную людям, эльфы довольно часто совершали набеги на город. А потом стены еще пару сотен лет переносили скорее по инерции.

Но здесь? Неужели в этом мире тоже когда-то имелось враждебное людям автохтонное население? Или страшные чудовища? Или еще что-то?

Но Альвидре уже больше тысячи лет, это я успел услышать краем уха. Как так вышло, что до сих пор город не перерос собственные стены?

Ведь стена — это прежде всего деньги, причем их необходимо вкладывать непрерывно, иначе она просто рассыпется. Стоимость материала, стоимость обслуживания, человеко-часы, в конце концов, которые можно потратить как-нибудь более мудро…

Может, есть какое-то имперское правило на этот счет — каждый крупный город должен быть окружен стеной? Или дело в цеховых заморочках: у горожан здесь определенные привилегии по сравнению с сельскими жителями, и они их ревностно отстаивают, вон, даже стеной отгородились? Типа «понты дороже денег». Надо будет уточнить этот момент. Когда время будет.

Если оно будет…

Пока же все мое внимание и усилие уходило на скатывание солнышка. Я поглядывал на дорогу, на купцов, фермеров и чиновников, которые в почтительных позах замерли неподалеку от меня (на колени уже попадали, и я уже успел их поднять), но основное мое внимание было поглощено многофункциональным плазмоидом с изменяемой температурой. Все же слишком много времени у меня уходит на скатывание одного такого — однако быстрее, возможно, и не сделать. Дольше всего программировать, но это и важнее всего.

Охранником, который следил за безопасностью моего бренного тела, пока я посвящал все внимание насущной задаче, работал Инир. Использовать в этом качестве Элсина было бы разбазариванием бесценного человеческого ресурса: пока из моих спутников только он мог быть моим полноценным замом в силу, во-первых, знаний и компетенций, во-вторых, немертвости. Агрим как управленец обладал более обширным опытом, но его живое тело следовало беречь, а Элсин мог позволить себе роскошь не обращать внимания на опасность заражения. Так что бывший четырехногий магистр помогал либо советами, либо своими научными навыками. Тоже, кстати, опасно, но я полагался на осторожность и пунктуальность Агрима: выращивая патогены, он и сам не заразится, и нашего юного «сына полка» от болезни убережет.

Так вот, пока я занят был солнышком, Инир занимался ликбезом населения:

— Каждые два часа этот шар Огня начнет мигать синим, — говорил он ровным заученным тоном. — Как только такое увидите — сразу отворачивайтесь, глаза жмурьтесь, прячьтесь в укрытия. Детей, если случатся рядом, тоже прячьте. Младенцев особенно. Шар будет светиться волшебным светом, который выжигает болезнь — но и глаза ваши тоже выжжет, если на него смотреть! Запомните накрепко.

— Запомним, господин некромант, — поклонился чиновник ратуши. — Мы уже слыхали, достопочтенный мэтр Шелки в ратуше такие зажег.

— Достопочтенный мэтр по всему городу такие зажжет, — поправил Инир. — Но начать решили с этих пунктов, чтобы болезнь не распространялась. Так что вам тут повезло.

— И мы это очень ценим! — еще раз поклонился чиновник.

Тем временем я закончил: солнышко взлетело в воздух на высоте метров пяти над землей. Так в радиус его облучения попадали платформы, на которые выгружали продукты, и телеги, что скопились очередью на фермерской стороне.

— Все, — сказал я. — Здесь закончили. Инир, покажи мне на карте следующий пункт. И отойдем подальше, будем телепортироваться.

Семнадцать с половиной минут на скатывание «солнышка», согласно моим карманным часам (тем самым, что я еще на Гробнице купил)! Этак я никогда не закончу. А надо закончить. На повестке дня не только эти пункты выгрузки товаров — их, кстати, восемь штук, по числу основных трактов. Нужно еще разобраться с городской больницей, наладить работу там. Повесить «солнышки» над всеми квартальными колодцами и накопительными пунктами больных. Проверить, как ведется работа с патрулированием — Элсин этим занимается, так что, скорее всего, там все хорошо, но учитель предупредил меня, что, вероятно, придется посветить лицом и малеха попускать огня в воздух, чтобы подбодрить народ. И поговорить с ректором Файне. Распределение продовольствия внутри кварталов — еще одна моя головная боль, и мне для этого тоже понадобятся некроманты, причем желательно немертвые! Отдельные кадры, не те, которые ведут патрулирование.

Блин, когда все успеть?

Солнышки надо делать быстрее — но не за счет программирования, это точно.

Интерлюдия. Альвидра и противочумные мероприятия

Открываются ставни, и женский голос осторожно окликает:

— Айра! Айра! Ау! Ты дома ли?

На противоположной стороне улицы, сейчас разделенной баррикадой из трактирных лавок и старой мебели — такой, что уже, по уму, надо бы на дрова пустить — тоже приоткрывается ставня, и оттуда высовывается немолодая, но и не старая еще женщина, одетая в чепец и платье, что выдают в ней жену небогатого горожанина. Точно не рантье и вряд ли гильдейского мастера, разве что из тех гильдий, где отдельные работники не слишком-то много зарабатывают, вроде углежогов или прачек.

— Доброго денька, Фринис! — отвечает Айра. — Где ж мне еще быть, как не дома? По нынешним-то временам?

Ее голос далеко разносится в переулке, отражаясь от стен, так что она понижает его, но без особого успеха, все равно голоса со стороны слышны хорошо. Вот только слушать их особенно некому: все ставни на первом этаже закрыты, в переулке никого нет.

— Ну, мало ли! — говорит Фринис. — У нас мужчины-то вон почти все разбрелись… Стекольщикам, вот, из соседнего квартала дозволили на улов выходить, нашим кожевникам тоже. Опять же, те из девчонок, кто в Гильдии Прачек, все на работе! Ух, дел у них, говорят, выше крыши!

— Эх! — вздыхает Айра. — Я бы рада, коли мои-то на работу пошли! Да только гончарам работы не так уж много. У стекольщиков, вон, говорят, большие заказы, на нескольких мастерских хватило. А нам что? Даже на фаянс мало спроса! Все закрыто, все сидим, запасы проедаем…

— Вам разве еду не подводят?

— Подвозили, вчера, подвозили, Эриксену, нашему трактирщику, с женой разрешили еду забрать и велели отпускать всем бесплатно по норме, как расписано, а сверх нормы — по старым ценам! Об этом глашатай еще громко так говорил, чтобы все слышали, и мой-то еще сказал, что, если что, он ему рожу-то начистит…

— Твой начистит, я не сомневаюсь! — фыркает Фринис. — Да так, что потом нечего будет пачкать-то!

— А то ж! — с гордостью поддерживает Айра. — Мой жулить не позволит!.. Но, говорят, еще проверяющего пришлют.

— Это кто ж согласится? В трактире проверяющим сидеть, пока там еду раздают?

— Так мертвяки-то. Им что сделается?

— Где ж они столько мертвяков возьмут?

— Ну, ежели маг Огня, да еще Чумной Доктор, прикажет, кто ж откажется!

Фринис понижает голос и осторожно спрашивает:

— А что там за нормы-то? Шиш да маленько, небось?

— Да нет, зубы на полку не положишь! Хлеба одного по фунту на взрослого мужчину, полфунта — на женщину и на ребенка. А еще и масло, и мясо даже! По четверти фунта, но все же.

— Да не может быть! — восклицает Фринис. — В голод зерно раздавали — это я помню, хотя соплюхой еще была. Было такое, видела. А чтобы мясо⁈

— Да уж понятно, что много-то не дадут, — фыркает Айра. — Но, благодарствую, я и без этих раздач хоть два-три раза в неделю моих мужчин-то мясом балую! Так что запасы дома есть, если что, перебедуем…

— Ну да, ну да… — кивает Фринис. Потом с тревогой спрашивает: — А ты не знаешь, эти нормы — они для всех одни? Или для разных кварталов разные?

— Откуда ж мне знать? — удивляется Айра. Потом меняет интонацию, чуть перегибается через подоконник и жадно спрашивает: — А ты звездочку-то новую видела? У вас тоже повесили?

Видно, что звездочка будоражит ее воображение больше, чем нормы раздачи еды.

— Нет, не повесили еще, — Фринис же явно думает о другом. — По мне так лишь бы с едой не обманули, а без магии жить можно!

— Так-то оно так… — Айра с практичностью домохозяйки соглашается, но видно, что мысль о настоящей огненной магии никак не может ее отпустить: — Но я думала, с вашей стороны уже…

— У стекольщиков повесили, мне соседка с той стороны сказала. А до нас, говорят, очередь завтра дойдет. Или послезавтра.

— И что, прямо настоящая звездочка⁈

— Соседка клянется — настоящая! Огромная, яркая, как новогодний костер. И огнем плюется! А кто на нее посмотрит, тот ослепнет!

— Это ж как она увидела⁈

— Да вот так! Ну, не всегда ослепнет, а только когда синим мигает. Если так мигает, то сразу отворачиваться нужно, или лучше убегать да прятаться.

— А зачем эта звездочка-то нужна?

Фринис оглядывается по сторонам, понижает голос еще сильнее, чем когда спрашивала про нормы раздачи еды, и тихо отвечает:

— Говорят, это она когда так светится, маг Огня через нее смотрит и нас всех видит! И кто карантин нарушает или какое иное злодейство творит, эта звездочка его р-раз — и испепелит!

— Ого! — говорит Айра. — А я слыхала, что этим светом он лечит как будто через них. Это у чумных докторов секрет такой.

— Ты много россказней слушаешь, вот что я тебе скажу, — снисходительно говорит Фринис. — Повесил и повесил магию свою — не нашего ума дела! Какой-то от нее толк есть или нет, ему виднее. У магов причуд много. Нам не об этом думать надо, а о том, как бы чуму не подхватить, семью накормить, да чтобы в доме порядок был. Детям запретили по улицам бегать — слыхала? Я с ума сойду, как они на ушах стоять будут!

— А я своим на крышу вылезать разрешила! — машет рукой Айра.

— О! Тоже дело! Отлично ты придумала. Пусть хоть голубей гоняют.

— Пусть… Слыхала, у Сольмов-то все трое детей заболели, и сама Ида тоже, и Клаус их всех в больницу увез, назад приехал, да и запил в горькую?

— Слыхала, как не слыхать… Только я думала, уж больница никого не принимает…

— Теперь принимает! А слыхала еще, что глашатаи говорят во время обходов? Что если голова болит или там жар, или сыпь появилась, нужно на каждую руку по белой повязке…

— … И в больницу, или к жизнюкам, или к королевскому дворцу! Слыхала, как не слыхать! И говорят еще, что если не дойдешь, то тебя некроманты прямо на месте убьют!

— Не если не дойдешь, а если белое на руки не повяжешь! И жар у тебя. Это ты карантин нарушаешь и заразу разносишь — вот и жгут!

— Эвано как! А как же мужчины на работу ходят?

— А это ты мне скажи, ваши же ушли! Наши дома сидят!

— Так им разрешения разнесли! Но только одно на весь квартал. Они вместе и ушли!

— А, поняла. Это получается, если кого одного без группы застанут, то некроманты сразу сожгут. Или отравят. Уж не знаю, что они там скорее сделают.

— Ох ты ж госпожи наши Жизнь и Смерть! — восклицает Фринис, прижав руки к щекам. — Что-то мне боязно за наших мужчин-то стало! Они с утра по мастерским разошлись…

— Так ваши мастерские-то недалеко! Вонь ваша даже до нас долетает!

Фринис игнорирует фразу про вонь, которую в других обстоятельствах не спустила бы — ну да, кожи воняют, но всем ведь нужны! — и рассеянно бормочет все о своем:

— Недалеко, но за баррикадой уже!

— Ну, назад-то они гурьбой пойдут… — утешает ее соседка.

— Гурьбой! А если отстанет кто⁈ Они ж не слыхали, что тех, кто без разрешения ходит, сразу жгут… Нам про это глашатай не сказывал! Верно, не все еще хорошо обучены! И не предупредишь никак!

— Не волнуйся, — говорит Айра. — Патрули из стражи с некромантами на улицах опять появились, там глашатаи все время правила кричат. Авось, и ваши мужчины услышат.

— Ох, пусть только услышат! — восклицает Фринис. — Пусть только домой вернутся — слова моему старику не скажу, даже если опять не отмылся и весь дом провоняет!

Интерлюдия. Лейф Бьернсен и новые знакомства

Больше всего Лейф удивился, когда магистр Агрим сказал:

— Так, ну все, пора обедать. Пойдем, я распорядился в трапезной организовать перекус для тех, кто ходит в патрули. Там и мы поедим.

Удивился он потому, что прежде его учителя в Высшей Школе никогда не заботились его пропитанием. Студенты ели в столовой при общаге, если задержали на учебе или увезли на практику в поле — сиди без обеда! Но спросил он не про это, а про ту фразу, что Агрим якобы «распорядился».

— Вы тут распоряжаетесь? А как же директор?

Магистр чуть улыбнулся.

— Ректор. Глава Академии Некромантии — это ректор, а не директор. И она считает своим долгом неукоснительно выполнять распоряжения мэтра Шелки. В частности, прислушиваться к рекомендациям его доверенного человека в моем лице. Кроме того, она успела уже оценить мой жизненный опыт.

Лейф про себя перевел это так, что ректор пуще смерти — которая для некромантов раз плюнуть — боится мэтра Шелки. И, видимо, магистра Агрима. Хотя Лейф убедился, что магистр Агрим совсем не страшный. Очень терпеливый, не злится по многу раз объяснять разными словами, если Лейф чего-то не понимает. И все досконально всегда проверяет. «Педантичный» — вот какое слово нужно!

Но самое странное, конечно, получилось с обедом! Он не просто напомнил про обед — он взял Лейфа в трапезную с собой, хотя мог бы его и одного отправить. Показал, как нужно подходить к окошку выдачи с подносом (незнакомо, в Школе дежурные по столу расставляли плошки с кашей или, иногда, с чем-то еще), объяснил, что еда вся бесплатная, и даже проследил, чтобы Лейф не стеснялся и положил себе побольше мяса, а также про овощи не забыл. А Лейф и не думал стесняться, от стеснительности с едой он еще в первый месяц в Школе Жизни отучился! Просто опасался, что с непривычки от мяса живот подведет!

Услышав это, магистр Агрим одобрил его предусмотрительность.

— Тогда тем более зелень не забудь, — сказал он. — Полезно для пищеварения. Кроме того, это витамины.

— А что такое витамины?

— А вот тут я тебе могу объяснить только в общих чертах, детально придется расспросить магистра Бьера или мэтра Шелки. Но у них, скорее всего, еще не скоро будет время.

Однако магистр Агрим ошибся: с магистром Бьером Лейф познакомился тут же, за обедом.

Трапезная Академии Некромантии представляла собой очень внушительное, длинное помещение, с темными, хорошо отполированными столами из тяжелого дерева и такими же лавками. Сейчас его на две половины разделяла большая тканевая ширма: как объяснил магистр Агрим, на большей половине обедали студенты младших курсов и преподаватели с живыми телами, а также девушки-старшекурсницы. На их половине ели те студенты и преподаватели, которые выходили в город на патрулирование. И как раз сейчас на «грязной» половине почти никого не было, кроме Лейфа и Агрима — считай, треть столовой в их распоряжении! Поэтому Лейф удивился, когда вошедший в зал некромант целеустремленно направился в их сторону. Как будто столов не хватало!

Это был совсем молодой человек, вроде третьекурсника из их Школы, очень чисто выбритый, темноволосый, светлоглазый. Он напомнил Лейфу охранника Петерса: такие же ловкие, быстрые и экономные движения, такая же чуть более гладкая, чем у большинства людей, кожа, такой же скользящий взгляд. Выделялся он тем, что в его черном костюме имелись серо-голубые вставки, а на груди висела подвеска с красным камнем. Лейф уже не был деревенщиной и знал, что красные камни запрещены всем, кроме магов Огня. Алхимики могут носить яшму и темный янтарь, но все равно надо следить, чтобы цвет был не чисто красный, а ближе к коричневому и оранжевому, и только вместе с другими камнями. А это был какой-то совсем ярко-алый камень, да еще один-единственный! Дивно!

Некромант уселся на лавку за широкий стол напротив Агрима и Лейфа и сказал:

— Приятного аппетита. Как у вас дела, магистр?

— Закончили высевать первые культуры, Лейф их уже простимулировал — очень быстро растут, — сказал магистр Агрим. — К вечеру, думаю, будут готовы. А у вас как дела? Кстати, Лейф, — он обернулся к мальчику. — Это и есть магистр Бьер, я тебе о нем рассказывал.

Точно! Лейф мог бы и сам догадаться. Серо-голубые элементы на одежде — это от жены-Воздушницы, а камень на груди — от мэтра Шелки!

— Привет, Лейф, — кивнул Бьер. — Извини, что сразу не представился — забегался. Видишь ли, я тебя полдня вчера таскал, так у меня ощущение, что мы знакомы.

Он улыбнулся Лейфу очень тепло и чуть сконфуженно. Как-то не ожидаешь такой улыбки от ближайшего соратника мага Огня! Лейф тут же понял, что его тоже бояться не стоит — как и магистра Агрима.

— Очень приятно, магистр, — сказал он. — Как это вы меня вчера полдня таскали⁈

— Ну, не полдня, но пару часов… Очень рад, что ты осваиваешься. Смотрю, магистр Агрим уже тебя в ученики определил — прекрасно. Как и хотел наш мэтр.

— А вы… тоже? — уточнил Лейф. — Вы тоже будете моим учителем?

— Если получится, — серьезно сказал магистр Бьер. — Хотя, разумеется, не буду перебегать дорогу магистру Агриму — он старше, ему и первый выбор многообещающих учеников. Тем более, я уже мага Жизни учил некромантии, а он пока нет. В его возрасте полезно получать новый опыт.

— Бьер, у вас ни малейшего уважения ни к моему возрасту, ни к моему опыту, — суховато сказал Агрим. — Вы сейчас просто издеваетесь.

— Есть немного, — усмехнулся Бьер. — Ладно, я, собственно, в Академию сообщить новый график патрулей и попросить у вас первые результаты анализа данных — если они уже есть.

— Предварительные, — слегка кивнул Агрим. — Как мы и думали, болезнь передается при контакте, не при дыхании. Таким образом, мэтрессу Бьер и госпожу Шелки нет необходимости помещать в более строгий карантин, принятых мер должно хватить.

— Отрадно слышать. Даже моя жена, пожалуй, начала бы меня ненавидеть, если бы несколько месяцев была вынуждена общаться только со мной! Все полчаса в день или сколько я смогу выкроить.

— Ваша супруга могла бы поэкспериментировать с дезинфекцией поверхностей горячим воздухом, кстати говоря, — произнес Агрим. — У меня есть несколько идей. К вечеру подготовлю вам записку…

— Давайте так, — Бьер снял перчатку, протянул руку ему через стол. Добавил: — Я протер перчатки спиртом и помыл их.

— Не сомневался в вас, — ответил Агрим. Он коснулся руки Бьера своей. Прошло несколько секунд, некроманты разняли руки и кивнули друг другу.

— Попробуем, интересная идея, — сказал Бьер. — И за краткую аналитическую сводку тоже спасибо. Даже не знал, что столь сложную информацию можно обработать таким образом!

— Пресловутый жизненный опыт… У меня есть просьба, — сказал Агрим. — Если к вечеру действительно будут готовы бактериальные культуры, нужно подобрать субъектов для испытания. Традиционно используют приговоренных к казни, но ситуация необычная — я не удивлюсь, если окажется, что тюрьма опустела.

Бьер дернул углом рта.

— Вы, магистр, зрите в корень. Тюрьма и здание суда действительно, как бы это сказать помягче, не функционируют. Стража покинула посты, каторжники, ждущие отправку по этапу, затерялись в городе. К счастью, всех приговоренных к смерти спешно казнили, чтобы не разбежались — я это уже проверил. Придется изыскивать добровольцев… Только на себе испытывать не вздумайте!

— Я не собирался рисковать этим телом, — мотнул головой Агрим. — Я знаю, что не принадлежу себе. Как и вы.

— Знал, что могу в вас не сомневаться. Что ж, выкрою сегодня время и постараюсь найти для вас испытуемых… — Бьер вздохнул. — Тогда мне нужно поторопиться.

Он надел перчатку и поднялся.

— А вы есть не будете? — спросил Лейф.

— Мне в этом нет нужды, — сказал Бьер. — Я немертвый. Именно поэтому могу до известной степени нарушать карантин.

Ого, то есть Лейф все-таки верно определил — вот эти странности во внешнем виде как раз и отличали немертвых некромантов от живых!

Правда… что-то немного не складывалось. Магистр Агрим сказал, что мэтресса Бьер в карантине, потому что беременна. Разве у немертвых могут быть дети?.. Ладно, вот это точно не дело Лейфа — и спрашивать он не будет, как бы ни было любопытно! Даже в их деревне такое случалось: у кузнеца с женой долго-долго не было детей, а потом его жена съездила к родне мужа погостить — и вернулась беременная. И старшая сестрица с подружками шептались, что это она от брата кузнеца понесла, чтобы ребенок похожий был. Может, и мэтресса Бьер так.

Вместо этого Лейф спросил:

— А зачем вы за руки держались?

— Передавали друг другу информацию в сжатом виде, — объяснил Агрим. — Как бы обменивались общими мыслями, но не совсем. Тот же самый прием позволяет нам программировать немертвых животных и людей, если они сами не некроманты, а просто были анимированы. Это специальная некромантская техника, увы, насколько я знаю, у магов Жизни нет ничего похожего. А вот у магов Огня — есть, возможно, мэтр Шелки тебе расскажет.

Лейф кивнул.

Он уже понял, что мэтр Шелки знает все обо всем и немного больше.

— А можно еще вопрос?

— Я уже сказал, вопросы — всегда можно.

— Почему вы сказали, что вы и магистр Бьер себе не принадлежите?

— Во-первых, потому что у нас обоих — долг жизни перед мэтром Шелки, — серьезно объяснил Агрим. — Конкретно мое тело, — он провел рукой вдоль своего торса, — вообще было подготовлено им ценой огромных усилий. Рисковать результатом его трудов без крайней необходимости было бы черной неблагодарностью. Магистра Бьера он несколько раз спас от окончательной гибели. Кроме того, у магистра — жена и двое детей на подходе. И мы с ним несем ответственность за безопасность всех остальных членов нашего отряда — в том числе для тебя, Лейф. Ты тоже под нашей защитой. Я не имею права об этом забыть.

Лейф сглотнул.

— Я… я правда под вашей защитой⁈ — тихо спросил он.

Его никто не брался защищать! Даже Алви. Наоборот, Алви постоянно втолковывал ему, что ни на кого нельзя полагаться — и на него в первую очередь, потому что он обалдуй и обормот. (И это правда было так, Алви получал взысканий больше, чем половина курса вместе взятая!)

— Да, разумеется, — слегка удивленно сказал магистр Агрим. — Под защитой мэтра Шелки — значит, и под нашей тоже, магистра Бьера и моей. Поэтому, будь любезен, доешь шпинат. И про редиску тоже не забудь.