Я осторожно коснулся плеча Селены. Она открыла глаза сразу. Лис обернулся, едва я шевельнулся. Я показал на тропу и по «Амулету ментальной связи (F)» передал:

— Кто-то идёт.

Мы заняли позиции за три вдоха. Селена опустилась за камень слева, арбалет уже взведён. Лис прижался к противоположной стенке расщелины, лук наготове. Я остался между ними, клинок в руке. Барон находился чуть дальше в расщелине и продолжал смотреть в сторону тропы с тем же странным спокойствием.

Сначала показались щиты.

Тёмные птицы на сером поле. По тропе шли Бертран и пятеро южан-наёмников. Трое из них — те, которых мы опоили зельем «Беспробудного сна (F)» возле тайного хода. Впереди Бертран, обе руки перевязаны, но держался лейтенант прямо. Двое из наёмников держали арбалеты наизготовку. Остальные вооружены мечами, находящимися пока в ножнах.

Защитное снаряжение одинаковое у всех: кирасы, наручи, поножи, набедренники, треугольные щиты. А вот шлемы только у мечников и Бертрана. Арбалетчики шли с непокрытой головой.

Никаких ярких отличительных знаков, кроме тёмных птиц. Хорошо снаряжённый и сработавшийся отряд, а не случайно нанятые головорезы. Это как-то не вязалось с их веселостью и пьянством на посту, которые я наблюдал менее суток назад. Или там они намеренно так себя вели?

Они шли целенаправленно к нам, будто знали, где мы находимся. Не осматривали склоны, не проверяли развилки — шли ровно к расщелине. Несколько секунд я раздумывал, атаковать нам первыми или всё же подождать, но противник остановился раньше, чем я принял решение: один из наёмников указал рукой точно на наши позиции.

Враги стали расходиться полукругом, явно готовясь к атаке, когда Бертран шагнул вперёд. Один из наёмников положил ему руку на плечо и попробовал остановить, но лейтенант дёрнул плечом и скинул удерживающую руку.

— Эллади, я знаю, что ты здесь, — громко прокричал Бертран. Голос прокатился между каменными стенками расщелины и вернулся ослабленным эхом.

Cлова стали неожиданностью не только для меня, но и для наёмников. Двое едва заметно повернули к Бертрану головы, а ближайший мечник сильнее сжал рукоять оружия. Похоже, южане собирались напасть внезапно и всех перебить. Не зря же старались подкрасться тихо.

— Отдай нам барона Гильёма де Монфора, и мы уйдём, — продолжил Бертран.

Он говорил уверенно, но стоял напряжённо. Словно понимал: согласия не будет. Но всё равно считал, что должен попытаться. Раз противник нападать не спешил, значит, можно попробовать решить дело без лишней крови. Я распределил цели между Селеной и Лисом, отдав приоритет наёмникам с арбалетами, и уже вслух ответил лейтенанту:

— Барон напал на агента Инквизиции при исполнении. За это полагается костёр, Бертран. Как и всем его сообщникам и пособникам.

Лейтенант немного помолчал, обдумывая ответ. Выражение его лица издали было не разобрать, но подбородок медленно опустился.

— Свидетели есть?

— Я готов это подтвердить на артефакте правды. Да и самому барону можно задать вопрос.

Бертран переглянулся с другими наёмниками. Те никак не отреагировали, они продолжали держать оружие наготове.

— Я хочу услышать его милость. Пусть он сам мне всё скажет, — потребовал лейтенант.

Я аккуратно скользнул к Гильёму и вытащил кляп из его рта. Барон стал говорить сразу же, будто всё это время только и ждал возможности пожаловаться.

— Бертран! Ты прекрасно знаешь, что Агент Инквизиции ночью проник в мой замок через тайный ход, — громко ответил барон. — Без разрешения, без свидетелей и без сопровождения.

Каждое слово он произносил с достоинством человека, который всё ещё считал себя хозяином положения. Даже связанный и раненый.

— Я предъявил предписание Ордена и потребовал проследовать на допрос, — уточнил я.

— Ты ворвался в мой дом! — зло бросил барон.

— Значит, предписание я всё-таки предъявил?

Гильём стиснул зубы.

— Ваша милость, агент напал первым? — задал вопрос Бертран.

Барон молчал. А я заметил, что голова одного арбалетчика немного поворачивалась после каждой фразы барона. Вместе с головой понемногу двигался и его арбалет. Пытался на слух определить, где Гильём, чтобы успеть спасти барона, если я решу атаковать?

— Ваша милость? — позвал Бертран.

В голосе лейтенанта не было прежнего почтения. Только требование ответить. Барон бросил на меня ненавидящий взгляд.

— Я отказался подчиняться человеку, который проник в мой замок как убийца.

— И напал на меня, — закончил я за него.

Лейтенант тяжело вздохнул. Вместе с этим вздохом из него словно вышла последняя надежда услышать другое объяснение. Плечи Бертрана едва заметно опустились. Не от усталости — от разочарования.

— Агент Эллади Фир, — официально произнёс он. — Разреши мне подойти к его милости. Одному. Без оружия. Я должен убедиться, что он не умирает.

— Ты же слышишь, как орёт и врёт барон. Так лгать умирающие не способны, — ответил я.

— Раз с его милостью всё в порядке, значит, ты ничего не потеряешь, если позволишь мне самому это увидеть, — возразил Бертран. И немного поколебавшись, добавил: — Если его милости не грозит смерть, мы уйдём, как и велит Акт Трёх Святых.

Один из южан резко повернулся к лейтенанту. Тот сделал вид, что не заметил. А я облегчённо выдохнул. Похоже, обошлось.

— Что⁈ Ты мне клялся в верности, Бертран, а теперь собрался бросить!.. — заорал барон.

Но закончить свою обвинительную речь Гильём не успел — наёмник ещё немного повёл головой и выстрелил. Не в меня. В барона.

Стрелял на слух, и выстрел вышел не очень удачным — болт с коротким сухим щелчком вошёл Гильёму в пострадавшую ногу. Барон вздрогнул, но крика не последовало. Вряд ли у него железная воля, скорее всего какая-то модификация на контроль боли. Зато на лице Гильёма появилось настоящее удивление. Похоже, предательства он не ожидал.

Мои бойцы опоздали на полсекунды, не больше.

Второй арбалетчик довёл прицел, и болт ударил Бертрану в спину, точно под кирасу. Лейтенант шагнул вперёд, будто его толкнули, и упал на колено. Кровь мгновенно закапала на землю. Он попытался обернуться, но движение вышло медленным и недоумённым.

Только после этого тренькнули тетива и щёлкнул спусковой крючок уже на нашей стороне. Стрела Лиса вошла южанину-арбалетчику в переносицу. Болт Селены — второму в левый глаз. Оба рухнули одновременно, не успев даже вскрикнуть.

Трое мечников рванулись вперёд.

Бертран ещё жил. Он вытащил клинок левой рукой, поднялся и принял на себя первый удар. Пошатнулся, но устоял, тем самым на несколько мгновений загородил проход к нам. На этом успехи лейтенанта закончились. Его добили настолько быстро, что я не успел прийти на помощь. Два меча одновременно — один в горло, второй под мышку. Лейтенант умер раньше, чем упал. А южанин уже шёл на меня.

Я поднял клинок и ощутил, как заныло травмированное плечо. К счастью, мне не нужно выиграть бой против троих рыцарей. Мне нужно выиграть пятнадцать-двадцать секунд. Ровно столько требовалось Селене, чтобы перезарядить арбалет. А после этого рыцарей останется двое. Я активировал «Время Охотника (E) (⅗)» и сделал шаг вперёд.

Пять секунд. Все трое подняли щиты, но стрела Лиса нашла открытый участок и рассекла правый бицепс ближайшего ко мне рыцаря. Это сбило его удар, отвлекло, и южанин не успел полноценно среагировать на мою ускоренную атаку. Мой полуторник описал короткую дугу, врезался в левое колено противника, чётко в стык между набедренником и поножами. Проломить колено не удалось, похоже, у рыцарей установлен «Усиленный скелет (E)», но противник замедлился, а моё плечо отдало тупой болью от нагрузки.

Десять секунд. Я делаю шаг назад, в расщелину. Проход узкий, зайти враги могут только по одному. Атаковавший меня рыцарь отступает в сторону, пропуская другого, ещё не получившего повреждения. Выступивший вперёд сильнее прячется за щитом и активно атакует, не позволяя Лису выцелить незащищённый участок. Но охотник справился и вогнал стрелу в глазную щель шлема. Наконечник застрял в металле, не пройдя внутрь и даже не поцарапав лицо, но рыцарь ослеп на один глаз. Южанин дёрнулся и невольно развернул щит, пытаясь закрыть повреждённую сторону. Я сделал шаг в сторону слепого глаза и со всей силы ударил ногой в щит противника. Повалить не удалось, но южанин сделал шаг назад.

Пятнадцать секунд. Селена перезарядила арбалет и стреляет в ногу рыцаря. Болт пробивает стальную пластину набедренника и входит в тело. Рыцарь сразу же припадает на одно колено. Я наношу укол между шлемом и щитом. Лезвие входит точно в горло, противник умирает, даже не нужно проворачивать клинок. Полшага назад, «Время Охотника (E)» отключилось.

Оставшиеся двое рыцарей лезть в расщелину и повторять судьбу своего почившего товарища не стали. Они обменялись короткими взглядами и рванули прочь. Их силуэты быстро скрылись среди деревьев, мы их не преследовали.

Я дождался, пока Селена перезарядит арбалет, и только после этого подошёл к Бертрану и опустился рядом. Проверять пульс не требовалось — раны не оставляли надежды.

— Мёртв, — произнёс я, поднимаясь.

Слово прозвучало ненужно и слишком обыденно. Все и так это видели. Барон ничего не ответил. Только отвернул голову. То ли не желал смотреть на бывшего вассала, то ли не хотел, чтобы мы увидели выражение его лица.

Оставлять тело здесь было неправильно. В том, что мы живы есть немалая заслуга Бертрана. Но двое наёмников ушли живыми. Скоро они могут вернуться с подкреплением, а потому на похороны у нас не было времени. Я поднял меч лейтенанта и положил рядом с его рукой. Бесполезный жест, но это единственное, что мы могли для него сделать.

— Что с бароном? — спросил я.

Селена подошла к Гильёму, осмотрела его и резко выдернула болт из ноги. Барон даже не поморщился, а из раны не потекла кровь.

— Заштопать нужно, но это терпит, — ответила Селена, накладывая повязку на рану. Не для того, чтобы остановить кровь, а чтобы туда не попала грязь.

— Нужно уходить, — не снимая стрелы с тетивы, произнёс Лис. Он смотрел не на нас, а туда, где среди деревьев исчезли беглецы.

— Нужно. Только сразу пару вопросов задам барону, — я повернулся к Гильёму. — Пытать тебя бесполезно, боли ты не чувствуешь. Но жить-то ты хочешь, верно? А эти твои наёмники явно тебя не спасать пришли.

Гильём посмотрел на тела арбалетчиков, потом — на Бертрана. Высокомерия в его взгляде стало заметно меньше. Но всё же барон молчал. Я уже решил, что дела не будет, когда Гильём заговорил.

— Я не нанимал этих парней. Их прислал мой покровитель. А вместе с ними кольцо, которое выглядит как обычное украшение и не определяется Системой как артефакт. По нему меня и находят.

Лис шумно выдохнул.

— Охереть. Значит, за нами снова придут?

Барон поморщился. Похоже, признавать, что у него, оказывается, есть покровитель, да ещё и такой, который держит его на крючке и заставляет выполнять приказы, Гильёму неприятно.

— Не знаю. Но у этого кольца есть ограничения. По словам покровителя работает только на несколько километров и показывает направление, но не расстояние. Я не поверил и для пробы заставил этих южан побегать за мной. Слова подтвердились

— И что за покровитель?

Барон лишь ещё раз демонстративно сплюнул. Я в ответ пожал плечами.

— Какое именно кольцо? — и, заметив, как заколебался барон, добавил: — Мне-то ты живым нужен, а вот этим ребятам только твой хладный труп.

Аргумент подействовал. Гильём опустил взгляд на собственные руки.

— На правой руке. С рубином, — нехотя ответил он.

Я снял кольцо с пальца барона и вспомнил, что тот наёмник, который ещё на подходе указал на нашу расщелину, сбежал без единой царапины. Значит, действительно могут найти нас ещё раз. И никакое заметание следов не поможет.

Кольцо выглядело совершенно обычным: золото, массивная оправа, огранённый красный камень. Ни свечения, ни рун, ни привычного системного описания. Дорогая безделушка — именно такой она и должна была казаться. Я поднёс кольцо ближе к глазам. Даже так Система упорно делала вид, что у меня в руке ничего интересного.

— Больше тебе ничего твой покровитель не дарил? Я это к тому, что, может, кольцо лишь обманка, а настоящий следящий артефакт замаскирован под что-то другое.

— Нет, больше ничего нет, — ответил барон.

Я повертел в руках артефакт. Камень в оправе поймал солнечный луч и на мгновение вспыхнул багровым светом. Оставлять артефакт у себя нельзя. Выбрасывать тоже. Думаю, Ирвин за такую штуку неплохо заплатит. Причем не деньгами, а услугой. Значит, нужно как-то экранировать кольцо, чтобы его не могли найти.

Я задумался на несколько минут, собирая в кучу всё, что знал об удалённом доступе к артефактам. Для определения направления кольцо должно постоянно обмениваться каким-то сигналом с поисковым артефактом. И работало это до безобразия похоже на обычную радиосвязь. Причём на высоких частотах — не ниже 900 МГц, а может, и в районе нескольких гигагерц. Иначе встроенная антенна не поместилась бы в такое маленькое кольцо. А высокочастотный сигнал хорошо гасится водой. Значит, избавиться от слежки можно, не уничтожая сам артефакт.

Конечно, магический артефакт не обязан подчиняться законам физики. Но до сих пор магия всегда оказывалась технологией, принципы которой никто вокруг не умел объяснить.

— Лис, нужно сменить место. И чтобы по пути встретился ручей глубиной хотя бы сантиметров в двадцать, лучше полметра, — всё ещё рассматривая артефакт, произнёс я.

— Подходящего ручья рядом нет, все мелкие. Придётся сделать крюк, — ответил охотник после минутного раздумья.

— Значит, крюк, — согласился я.

Мы собрались, вновь привязали барона к седлу, предварительно вставив кляп на место, и по лесным тропкам выдвинулись к нужному ручью. Тело Бертрана осталось у расщелины. Я не стал оглядываться, но ещё долго ощущал его присутствие за спиной.

Не доходя до ручья примерно полкилометра, оставили Селену сторожить барона, а вдвоём с охотником закопали артефакт в достаточно глубоком русле.

Вода доходила почти до колен и ледяными струями обтекала сапоги. Мы выбрали место под нависшим берегом, где течение вымыло глубокую яму между корнями. Я опустил кольцо на дно, после чего засыпал его галькой и придавили большим плоским камнем.

— Найти сможешь? — на всякий случай переспросил я у Лиса.

— Без проблем, командир, — невозмутимо ответил охотник.

Мы вернулись к Селене с бароном и продолжили движение к нашему новому лагерю. Вышли мы к нему где-то к обеду, предварительно запутав следы и около километра пройдя по воде.

На новом месте мы ещё с час прислушивались к происходящему, не торопясь ставить лагерь, но всё было тихо. Лес жил обычной жизнью. Ни человеческих голосов, ни звона снаряжения, ни хруста шагов. Только после этого мы немного расслабились и начали ставить лагерь.

Я повернулся к барону и небрежно спросил:

— А сколько вообще наёмников твой покровитель тебе передал? И не замечал ли твои люди ещё каких-то южан в Конфлюане? Можешь, конечно, не отвечать, но понимание, каким силам нам предстоит противостоять, резко повысит твои шансы на выживание.

С этими словами я вытащил кляп изо рта барона. Гильём гневно сверкнул глазами, но всё всё же процедил сквозь зубы.

— Только эти пятеро. О других южанах в городе Арно не докладывал.

— Спасибо. Что-то ещё хочешь рассказать?

Лицо барона скривилось, и прежде чем он опять начал плеваться, выражая своё презрение, я воткнул кляп обратно.

— Ну нет, так нет, — философски добавил я, заталкивая кляп поглубже.

Гильём издал возмущённый звук, но разобрать в нём слова было невозможно. По ментальной связи я добавил:

— Значит южан осталось двое. Таким составом они нас преследовать не станут, иначе бы не убежали. Что скажешь, Лис?

— Следов погони или поиска я не заметил. Люди барона или потеряли нас, или не искали вовсе. А эти южане нашли только благодаря артефакту.

— Вряд ли они пойдут в замок, — добавила Селена. — Бертрана потеряли, барона не вернули, с поля боя трусливо сбежали, поправ законы рыцарской чести. А даже если и пойдут, после такого их слушать никто не станет.

— Отлично. Значит, пара спокойных дней у нас точно есть.

— Что-то мне не нравится, куда ты клонишь, командир, — настороженно произнёс Лис.

А мне-то это как не нравилось… Я сел, опираясь спиной о дерево, и несколько секунд смотрел на них. На Лиса, разводящего огонь. На Селену, отложившую арбалет. На Гильёма, неподвижно лежащего и наблюдающего за облаками. Потом сказал то, что должен был сказать ещё вчера:

— Савар имплантировал в меня артефакт. Нужно меня разрезать и эту штуку достать.