Я остановился на пороге. После сегодняшнего вечера мне очень хотелось услышать от епископа что-нибудь простое и не связанное с тайными артефактами, неизвестными нанимателями и покойными баронами. Разумеется, именно поэтому я спросил его о кольце.

— Артефакт, который не определяется Системой? — переспросил Этьен и, не дожидаясь моего кивка, сам ответил. — Такие делали только в Республике. Никто, кроме владельца, не видит его свойств. Владелец может выдать временный доступ, при этом указать, показывать ли артефакт новому пользователю или нет.

Епископ достал увесистую книгу и полистал её. Он листал уверенно, почти не глядя на текст, словно прекрасно помнил, где именно искать нужный запрет.

— Да, вот, один из пунктов Акта Трёх Святых: запрещается производить скрытые артефакты. Учитывая, что все производственные мощности контролирует Владыка, то это правило применено повсеместно. И его никак не обойти.

— А сам Владыка?

Пальцы Этьена на мгновение замерли на краю страницы.

— Он ни разу не нарушил букву Акта.

А, ну да, бог же не может врать. Возвращаться к этому диспуту не хотелось и я кивнул. Итак, кольцо с рубином — почти гарантированно артефакт Республики. И у меня есть специалист по таким артефактам: не-бог из катакомб. Настоящий профессионал, на фоне которого Этьен — жалкий любитель.

— Ещё один вопрос. Капитан Джулиано де Ренн. Что-то знаешь про него?

По лицу его преосвященства пробежала такая явная тень, что я сразу понял: знает. Но предпочёл бы не знать.

— Он из Избранных. То ли состоит в Ордене, то ли тесно сотрудничает с Инквизицией. Обладатель «Искры (E+)» ранга, бессмертный и очень старый человек. Некоторые говорят, что Джулиано застал ещё времена Войны Трёх Святых, — епископ откинулся в кресле. — Почему он до сих пор ходит в капитанах наёмников, а не, например, в кардиналах, мне не известно. Досье я на него не собирал, большего сказать не могу. Откуда такой интерес?

Я быстро пересказал всю историю. И про «покровителя» Гильёма, и про кольцо, и про заказ. Чем дальше я рассказывал, тем внимательнее слушал епископ.

— Ясно, — задумчиво протянул он. — Дело выглядит серьёзно, я разузнаю об этом Джулиано. Что до твари, которая становится невидимой, то этот вопрос стоит обсудить с настоятелем Саваром. Я напишу ему несколько строк, чтобы он понял, в чём дело, и посодействовал тебе.

Этьен взял лист бумаги, накидал небольшое письмо и запечатал его.

— Даже если письмо попадёт не в те руки, в нём ничего предосудительного нет, — пояснил мне епископ, вручая конверт. — Что же до кольца… то я бы рекомендовал его вернуть владельцам. Держать такие артефакты опасно.

Между строк читалось «опасно даже для меня, епископа». Я благодарно кивнул и спрятал письмо в поясную сумку.

— Этьен, через четыре дня я планирую покинуть собор и отправиться в баронство де Монфор. Хотелось бы, чтобы Лис получил обещанное до этого времени.

— Через четыре дня ядра будут в твоих покоях, Эллади, — спокойно ответил епископ. — И если ты всё равно едешь в де Монфор, то у меня будет небольшая просьба.

Я сразу же насторожился.

— Мне бы хотелось установить контакт с теми, кто живёт в землях монстров, — даже здесь, в своём кабинете, глубоко под землёй, епископ опасался произносить слово «искажённые». — Я хотел бы наладить с ними торговлю.

— Насколько я знаю, основной поток товара сейчас идёт через Сен-Бернар и Арно. Хочешь исключить этих посредников? — осторожно спросил я.

— И это тоже. Но моя основная цель — увеличение товарооборота и построение более крепких связей. Особенно с теми, в ком внешне никак нельзя определить выходцев из земель монстров.

Я вспомнил искажённых, накачанных настоем «Берсерка» и с имплантированными «Шипами Подчинения (F)». Перед глазами на мгновение возникли пустые взгляды разумных, превращённых в удобный инструмент. Холодок пробежал по моей спине. Участвовать в зомбировании разумных я не буду.

— То, что я пытался сделать раньше, — словно прочитав мои мысли, начал прояснять Этьен, — больше не повторится. Выходит неэффективно, и результат не тот, которого я ожидал.

Злость резко успокоилась. Не потому, что Этьен пообещал не промывать мозги искажённым. А потому что он признал это невыгодным. Это давало гораздо более высокие гарантии, чем любые заверения морального плана.

— В этой торговле есть и мой интерес… — аккуратно намекнул я.

— Кто-то должен возглавить это направление, — сразу же среагировал епископ, — за долю, конечно же. Если у тебя уже есть связи и ты сможешь всё устроить, не вижу ни одной причины пытаться отнять у тебя это дело.

И вот опять: ни паузы, ни попытки сбить цену. Я невольно усмехнулся. Как человек Этьен — мразь, а как деловой партнёр — лучше не придумаешь.

— Нужна какая-то конкретика, Этьен. Предложение, которое можно передать людям за рекой.

— Я могу скупать десятки тысяч ОР в месяц. Редкие модификации сотнями в месяц. Узнай, сколько они смогут поставлять на постоянной основе.

Ответил епископ всё так же спокойно, а у меня дёрнулась бровь. Этьен, что, решил личную армию создать? Впрочем, задавать вопросы я не стал. На эту тему я предпочитал ничего не знать.

— Это всё?

Этьен некоторое время помедлил, но потом всё же произнёс более определённо:

— Узнай, кто из них готов на меня поработать и что они за это хотят. Мне хватит десятка. За каждого завербованного заплачу отдельно.

Никогда не хотел работать хед-хантером. Но если епископ готов платить, то можно и узнать. Так что я кивнул.

— И ещё, Эллади. Если будешь в Монтлионе, то твои покои в соборе всегда ждут. По крайней мере, пока я здесь епископ, — на прощание сказал Этьен.

Я пожал ему руку и вышел.

* * *

Ответ от Ангваль пришёл, как я и рассчитывал, через три дня. Потребности у искажённых оказались обширными: ткань, инструменты, бумага, котлы и так далее. В общем, всё, что они не могли произвести. Но эти позиции мне не подходили: слишком малая стоимость за килограмм. Подъёмная сила моей рыжей ограничена, а покупать телегу и организовывать полноценный торговый караван я не хотел. Да и подозрительно это: несколько телег приехало в Сен-Бернар, там разгрузилось, а товар на рынок не попал. Без всякой дедукции становится ясно, что всё ушло за реку к искажённым.

Логистическая цепочка в этом случае получалась короткой и неприятной: склад — река — дознаватель — костёр. Последний пункт особенно портил рентабельность предприятия.

Но несколько позиций меня порадовали. Во-первых, портняжные иглы. Весили они мало, а стоили в пересчёте на килограмм много. К сожалению, Ангваль отметила, что игл нужно всего сотню. А во-вторых, церковная алхимия. Зелья (F) ранга с ценником в 2–3 лорена по удельной стоимости проигрывали иглам, но их готовы брать десятками. А вот зелья (E) ранга, при ценнике в 10–20 лоренов, уже выигрывали, и их тоже готовы брать десятками.

Такие зелья запрещены к свободной продаже, но, к счастью, у меня по-прежнему было выданное Ирвином разрешение на безлимитную покупку таких зелий. Продавать я их права не имел, и если где-то всплывут номера, то всё опять сводится к неприятным вопросам и костру, только уже от церковников. Но я знал, как обойти эту проблему. Нужно заменить крышки, ведь идентификатор с зашитым номером находится только в ней.

Иногда устройство этого мира поражало своей продуманностью. Иногда — тем, насколько легко эту продуманность можно обмануть новой пробкой.

Иглы я брать не стал. Вся сотня стоит всего 5 лоренов, а возни с ними много. Сосредоточился на алхимии. Купил 20 зелий «Среднего Исцеления (E)» по 15 лоренов за штуку. И 15 зелий «Несгибаемости (E)» по 10 лоренов за флакон. К ним 7 контейнеров для перевозки алхимии, вмещающих по 5 флаконов каждый. Ещё 70 лоренов. И отдельно — небольшой контейнер для артефактов, в который планировал положить кольцо с рубином. В алхимической лавке при соборе смотрели на меня косо, но все знали, что я в хороших отношениях с епископом, и задавать вопросы не стали. Просто отгрузили мне всё, что запросил, и остались почти без запасов зелий «исцеления» и «несгибаемости». Даже собор производит их всего около десятка в неделю.

После закупки денег осталось немного, всего 10 лоренов, но на дорогу должно хватить.

* * *

Сборы закончились.

Утром четвёртого дня, едва забрезжил свет, в покои заглянул служка. Положил на стол небольшой мешочек с ядрами и молча ушёл, будто выполнил обычный приказ, а не доставил 1000 ОР. Я даже не успел его поблагодарить.

Минут через сорок дверь снова открылась. На пороге стоял Лис — уже в дорожном, с лёгкой ухмылкой на лице и новым луком за спиной. Судя по довольной физиономии, лук Лис считал главным событием последних дней.

Я протянул охотнику мешочек.

— Тысяча ОР. Твоя доля за дело Сен-Валери.

Охотник кивнул, принял мешочек и, не тратя времени, приступил к поглощению ядер.

Пока Лис опустошал мешочек, я разглядывал оружие. Это был не привычный деревянный длинный лук, какие носили местные егеря. Металлические дуги сложной формы, блочная система с эксцентриками, высокотехнологичный натяжной механизм. Стабилизатор снизу, прицел с несколькими метками, глушители на тетиве.

Лук выглядел так, будто его сняли с витрины какого-нибудь земного оружейного магазина XXI века и аккуратно перенесли в этот мир. Даже пах лук не деревом и воском, а металлом и полимером.

Лис заметил мой взгляд и тут же оживился.

— Красавец, да? Только в столице такие делают, и то под заказ. Денег после ставок хватило впритык, но я экономить не стал. Стрела летит быстрее, чем из любого другого лука, который я пробовал. На восьмидесяти шагах кладёт стрелу в ладонь, если ветер не врёт. Тихий. Даже когда тетива срывается, зверя не пугает. А ещё — разборный, перевозить удобно.

Лис провёл ладонью по рукояти с почти отеческой нежностью.

— С таким вообще на кого угодно ходить можно.

Я кивнул, признавая красоту конструкции.

— И как планируешь потратить ядра?

Лис пожал плечами, будто уже всё давно решил.

— Два уровня в «Улучшенное Зрение (E)». С этим луком текущей остроты уже маловато, лук стреляет точнее, чем я целюсь. «Клинковое оружие (F)» доведу до пятого. «Щиты (F)» и «Древковое оружие (F)» — до четвёртого. Всё пригодится. И на охоте, и на другой работе.

Последние слова он произнёс совершенно буднично. Учитывая, какую именно «другую работу» нам регулярно подсовывала жизнь, спорить было глупо.

Охотник замер на несколько секунд.

— Всё, поставил модификацию улучшаться, — Лис махнул в сторону двери. — Кони ждут. Пора.

Мы вышли во двор, где уже стояли осёдланные лошади. Моя рыжая фыркнула и сразу ткнулась мордой в карман в поисках яблока. Я дал ей половинку и вскочил в седло. Конь Лиса стоял рядом, охотник привычно проверил, не мешает ли лук. Мы ещё раз переглянулись и выехали из ворот собора, направляясь в баронство де Монфор.

* * *

Под вечер следующего дня подъехали к Конфлюану. Солнце уже касалось крыш, растягивая по дороге длинные тени от городских стен. После целого дня в седле хотелось только еды, воды и лавку с не сильно жестким матрасом.

Ворота ещё стояли открытыми, но перед ними выстроилась очередь из повозок, всадников и пеших. Лошади фыркали, люди переругивались, а стражники лениво проверяли документы. Такую картину я видел в первый раз. Обычно никаких проверок и очередей на воротах не было.

Я поморщился. Совсем недавно у меня был жетон агента Инквизиции. С ним мы бы прошли без очереди и лишних вопросов. Теперь же приходилось терпеть вместе со всеми прочими. Полчаса ушли на то, чтобы медленно, шаг за шагом, добраться до прохода.

За эти полчаса рыжая дважды попытаться укусить чужую лошадь, Лис — задремать прямо в седле, а я — окончательно возненавидеть городскую бюрократию.

Стражник у ворот, угрюмый тип с седой щетиной, протянул ладонь.

— Документы.

Я достал церковный жетон и молча протянул. Стражник повертел его в пальцах, поднёс ближе к глазам, потом снова посмотрел на меня. Лицо его вытянулось.

— Эллади Фир… — протянул он медленно, будто пробовал имя на вкус. — Не положено. Приказ барона Жоффруа де Монфора: нет тебе хода в город. Бери своего спутника, и езжайте отсюда подобру-поздорову.

Несколько человек в очереди за нами тут же притихли. Прекрасно. Ещё и представление устроили. Я устал. Хотелось отдохнуть, а утром уехать дальше. А тут меня заворачивают. И не просто так, а по личному приказу барона. Злиться сил почти не осталось. Наверное, поэтому я заговорил особенно спокойно.

— Я направляюсь в часовню Владыки, — сказал я, глядя стражнику в глаза. Голос вышел ровный, с лёгким вызовом. — Ты препятствуешь моему общению с богом. Надеюсь, у тебя есть письменный приказ от барона. Потому что когда о твоём поступке узнает Церковь, с тебя спросят. А ты знаешь, какое наказание полагается за то, что мешаешь молитве Ему?..

Стражник скривился. О наказании он прекрасно знал. Минимум штраф, а максимум — плаха.

— Ты меня тут не пугай. Из Ордена тебя того… турнули.

Я слегка наклонил голову.

— Ты серьёзно считаешь, что бывают бывшие инквизиторы?

Лис за моей спиной тихо кашлянул, пряча смешок. А стражник заметно напрягся. Взгляд бегал. Понял, что барон его защищать не станет, если Церковь или Орден начнёт задавать вопросы. Но и нарушать прямой приказ барона тоже не хотелось.

Стражник сплюнул в сторону и махнул рукой одному из своих.

— Сейчас старшего кликну. С ним разбирайтесь. Не по чину мне такие вопросы решать.

Вскоре подошёл десятник — плотный, с усталым лицом и шрамом на щеке. Выслушал краткий доклад, окинул нас взглядом, потом кивнул.

— Выделю вам двоих бойцов в качестве сопровождения. Доведут до часовни. Закончите свои дела — выведут вас из города. Попробуете куда-то дёрнуться — зарубят на месте. Всё ясно?

Я только усмехнулся про себя. Я в одиночку мог положить здесь всю стражу, не то что двух бойцов. Но сейчас мне нужна не кровь, а спокойный вечер.

— Ясно, — ответил я вслух.

Двое вооружённых стражников взяли наших лошадей под уздцы и повели к часовне. Стоило нам проехать пару улиц, как Лис тихо бросил:

— Заметил? Настроение какое-то праздничное. И подозрительно чисто.

Я кивнул. Город действительно выглядел слишком ухоженным для обычного вечера. Много флагов, мало грязи, оживлённые лица. Что-то здесь готовилось. Или уже началось.

Я спешился у ступеней часовни и поднялся к тяжёлой дубовой двери. Постучал.

Вышел молодой послушник. Я попросил позвать отца Амбросия. Через несколько минут на пороге появился святой отец. Он узнал меня сразу.

— Эллади?

— Отец Амбросий, — ответил я. — Мне в городе не особо рады. Барон распорядился не пускать. Не приютит ли часовня меня и моего товарища на одну ночь?

Амбросий взглянул на стражников за моей спиной, потом на Лиса, потом снова на меня. Лицо его не изменилось.

— Приютит, — поборов удивление, ответил он. — Заходите.

Амбросий повернулся к стражникам и спокойно добавил:

— До утра они останутся под крышей часовни. Если у вашего командира есть возражения, пусть придёт и сам скажет мне об этом.

Физиономии у обоих сопровождающих стали кислыми. Выходило, что стражникам предстояло торчать здесь до утра и сторожить нас. Один даже тихо выругался сквозь зубы и я не смог сдержать злорадную улыбку.

— Хорошо, святой отец. Я останусь здесь, а напарник доложит командиру, — ответил один из стражников, а второй сразу же поспешил к воротам.

Амбросий никак не отреагировал на слова солдат, сделал приглашающий жест и дубовая дверь закрылась за нами, отсекая город, барона и его солдат. Святой отец ушел по своим делам, а послушник отвел нас в небольшую комнату с бадьей. Я смыл дорожную пыль, сменил рубаху, Лис сделал то же самое, только быстрее. Вода почти сразу помутнела. После двух дней дороги даже обыденная возможность вымыть лицо казалась счастьем.

Когда мы закончили, Лиса отвели в келью, а меня попросили пройти к настоятелю. Что интересно, вместе с доспехом и оружием. Охотник сразу же насторожился.

— Всё в порядке, Лис. С некоторых пор мы со святым отцом в хороших отношениях.

— Вот как, — удивился Лис. — Ну, расскажешь тогда завтра подробнее.

— Обязательно, — пообещал я и отправился вслед за монахом.

По дороге поймал себя на мысли, что слово «обязательно» в моей жизни слишком часто означало «если до завтра снова ничего не случится».

Амбросий ждал в своём кабинете. На столе стоял поздний ужин: суп, хлеб и кувшин морса. Святой отец указал на стул.

— Садитесь. Ужинайте. Вашему другу еду принесут в келью.

Голод я утолил быстро. Какое-то время мы пили морс, и Амбросий молча смотрел на меня, потом произнёс:

— Наслышан о вашем судебном поединке, Эллади. На словах это выглядело впечатляюще. Покажете мне оружие и доспех?

Я слегка удивился, но отказывать не стал. Церковники не обязаны были давать мне кров, так что и мне стоит пойти навстречу чудному желанию святого отца. Я встал, снял защитную котту, обнажив доспех, потом извлёк из ножен Астру и Тенебру, закрепив их на магнитных захватах без ножен. Металл тихо щёлкнул о крепления. В тесном кабинете экипировка сразу стала казаться массивнее и опаснее, чем на открытом воздухе.

Амбросий несколько мгновений молча разглядывал меня. Доспех. Клинки. Смотрел долго, с каким-то почтением, словно перед ним древняя реликвия.

— Я рад, что вам хватило смелости, — сказал он наконец. — И надеюсь, что вы с честью пройдёте этот путь до конца.

Отвечать я не стал. Убеждать всех в том, что возглавлять революцию я не планирую, становилось несколько утомительно. Особенно потому, что с каждым разом мне верили всё меньше.

Дальше пошёл обычный разговор. Амбросий интересовался дорогой, самочувствием. Я отвечал и задавал аналогичные вопросы.

Когда ужин закончился, я поднялся в отведённую мне келью и скинул доспех. Вдруг дверь открылась. Вошёл монах. Молодой и явно нервничающий. Он задержался на пороге, будто ещё надеялся передумать и уйти.

— К вам… пришли, — невнятно пробормотал он.

Вот и закончился мой спокойный вечер. Я кинул взгляд на доспех, но надевать его обратно не хотелось. Пристегнул к поясу Астру и Тенебру без ножен и последовал за монахом в главный зал часовни.

Посетитель стоял у дальней стены. Пламя свечей дрожало, то выхватывая его лицо из полумрака, то снова пряча в тени. Я остановился. Ну конечно.

Арно.