Вмешательство Владыки произошло обыденно, словно мимоходом. Без знамения с небес. Без грома, света и прочей божественной мишуры.

Удар обрушился изнутри черепа. И он отличался от того, что делал не-бог. Не тонкое давление, которое можно заметить и разобрать, а прямой приказ, вбитый в сознание чужой волей.

Будто невидимая рука вцепилась в мозг и принялась сжимать. Мысли поплыли. Тело на долю мгновения стало чужим. Ноги перестали слушаться. Руки замедлились. Внутренний голос. принадлежавший не мне, тихо и властно произнёс: «Замри».

Я почти подчинился. Почти сделал неверный шаг. Но ментальная устойчивость отработала штатно. Где-то под навязанным спокойствием вспыхнула простая мысль: это не моё желание. Я стиснул зубы и, отшвырнув чужую волю, как грязь с перчатки, выдохнул сквозь забрало короткое и злое:

— Нет.

Нет Владыке. Нет приказу. Нет всему этому грёбаному спектаклю.

Внутренняя борьба заняла секунду. Может, чуть больше. Вроде и не много, но для человека напротив достаточно, чтобы он заметил открывшееся окно. И Лоран свой шанс не упустил.

Он рванул вперёд. Короткий меч проскользнул между моими клинками и вонзился в щель под мышкой. Латная пластина треснула. Острый клинок прошёл сквозь «Армированную Кожу» и вошёл в плоть.

Ожидаемой боли не последовало, тело дёрнулось от самого факта попадания. Сквозь «Контроль Боли (E) (⅗)» ощущения пробиться не смогли. А «Живучесть (E) (⅗)» тут же закупорила рассечённую артерию, не дав кровотечению развиться. Но это не помогло.

Обрубок фламберга обрушился сверху. Я едва успел подставить Тенебру. Удар пробил блок и достиг своей цели — шлема. Перед глазами на миг вспыхнули белые точки. Удар сбил меня с ног, и я рухнул на песок. Мир качнулся вместе с небом над ареной. Лоран навис надо мной, готовый добить.

Трибуны взревели, предвкушая победу своего фаворита.

Ноль у него. Три у меня.

У меня только один шанс выжить: сжечь всё, что осталось.

«Время Охотника (E) (⅗)» вспыхнуло в последний раз. Мир замедлился. Крик сотен людей растянулся в один бесконечный низкий звук. Песчинки, выбитые моим падением, ещё не успели вернуться на землю. Противник теперь двигался недостаточно быстро.

Первые полсекунды Лоран на мои действия не реагировал. Прорва времени для человека с ускорением и 27 Ловкостью.

Я оттолкнулся от песка, кувыркнулся в сторону, вскочил на ноги. Для зрителей это движение, наверно, выглядело одним рывком. Для меня оно растянулось на последовательность совершенно отдельных действий. Ладонь. Локоть. Плечо. Ноги под корпусом. Поворот. Тенеброй атаковал фламберг, отводя его в сторону на несколько сантиметров.

Больше и не требовалось.

И вложил всё в один-единственный укол. Астра вошла в глазницу шлема с точностью, на которую способны только идеально сбалансированные клинки, помноженные на сверхчеловеческую ловкость. Острие остановилось в миллиметре от глаза Лорана.

Мир всё ещё едва-едва полз.

Лоран дёрнулся. Инстинкт. Желание отпрянуть, ударить, спастись. Я чуть сильнее нажал на рукоять Астры. Клинок последовал за противником, но не проник в его тело. Остановился там, где смерть была уже не вопросом техники, а вопросом моего желания.

Последние мгновения ускорения исчезли. Звук вернулся. Ветер снова шевелил край плаща Рауля. Где-то на трибунах кто-то закричал — и тут же оборвал себя на полуслове.

Лоран замер. Полностью. Даже дыхание у него стало поверхностным, осторожным. Через узкую прорезь забрала я видел, как расширились зрачки бретёра. Он понял. Понял, что сейчас, в этот самый миг, целиком и полностью в моей власти.

Именно тогда Владыка попробовал снова.

Пришло знакомое ощущение: прямое давление внутри черепа, приказ «замри» — жёсткий, безапелляционный. Но на этот раз я уже знал, чего ожидать. Ментальная устойчивость сработала раньше, чем чужая воля успела закрепиться. Я оттолкнул её, как уже делал ранее, и тихо, только для себя, усмехнулся за забралом.

— Не выйдет.

Владыка сменил тактику. Воздействие стало мягче, тоньше. Мысли потекли, будто мои собственные: «какой смысл убивать Лорана? Что это даст? Пустая кровь на песке. Наверняка у Лорана есть друзья, покровители. Которые станут моими врагами. Зачем мне это?»

Я узнал этот почерк мгновенно. То же один в один делал не-бог. Привычное, почти родное давление, которое я уже давно научился отличать от своих настоящих решений. Я схватил чужую мысль за хвост и вышвырнул её, не дав даже оформиться до конца.

Но в самом требовании увидел возможность. Если Владыке настолько нужен живой Лоран, грех не узнать цену этой заботы. Я не убрал острие Астры от глаза противника. Наоборот — чуть сильнее надавил, чтобы тот точно понял: любой резкий жест, и клинок войдёт глубже. И громко, чтобы слышали трибуны, произнёс:

— Владыка просит сохранить тебе, Лоран, жизнь. Какой выкуп ты готов выплатить за это?

Слово «просит» упало на арену, словно тяжёлый полог. Бог что-то просит у простого смертного. Не приказывает, не принуждает, а просит.

По трибунам прокатился гул. Сначала недоверчивый, потом растерянный, почти испуганный. Старший инквизитор Рауль де Верне сомкнул пальцы на рукояти своего меча. В его глазах мелькнуло то же самое желание, что и в начале боя: остановить. Объявить кощунством. Вернуть происходящее в понятные рамки, где бог приказывает, смертные склоняют головы, а наглецов сжигают. Но Рауль промолчал. Лицо стало каменным.

Лоран смотрел на меня через прорезь забрала. Зрачки всё ещё расширены. Несколько секунд бретёр молчал, тяжело дыша. Наверное, считал, сколько у него осталось денег. А может, пытался решить, что унизительнее — заплатить или признать перед всей ареной, что жить всё-таки хочется. Потом хрипло, почти шёпотом сказал:

— Тысяча лоренов. Это всё, что у меня есть.

Я кивнул.

— Повтори. Громко. Чтобы все слышали. Призываю всех присутствующих в свидетели.

Лоран сглотнул. Голос стал сильнее, хотя и дрожал от ярости и унижения:

— Я признаю поражение и заплачу выкуп в 1000 лоренов за свою жизнь!

Теперь услышали точно все. Даже те, кто завтра будет утверждать, что ничего подобного не происходило. Я слегка отвёл Астру — ровно настолько, чтобы Лоран мог говорить свободнее, но всё ещё чувствовал холод стали у глаза.

— Я должен собору Святого Валериана как раз такую сумму. Теперь её должен ты. Всё ясно?

— Ясно, — выдавил Лоран.

В этот момент Владыка снова вернулся в мою голову. Я чувствовал, как чужая воля пробует разные ключи. Жёсткий приказ. Тонкое внушение. Внезапный укол стыда. Обещание исполнения любого желания. Каждый раз давление меняло форму, подстраивалось, искало щель. Это уже напоминало не уверенное открывание хлипкой двери с пинка, а работу отмычкой. Только замком была моя голова.

Неизменным оставалось одно: требование явиться на Алтарь, преклонить колени в Чаше, касаться голыми руками поверхности и молиться.

Но моя ментальная устойчивость работала как часы. Я подозревал, что разогнанный «Наследием Героя (E) (5/5)» Интеллект до 27 пунктов очень в этом помогал. Я ловил каждую попытку и сбрасывал её раньше, чем навязанное желание успевало закрепиться.

Не прекращая отбивать ментальные атаки, я повернул голову к судейскому помосту.

— Поединок окончен? Кто выиграл?

Рауль де Верне смотрел на меня так, будто мечтал прямо сейчас сжечь на костре. Я видел это. И он, судя по всему, понимал, что я вижу. Но правила есть правила, а свидетелей — сотни. Впрочем, уверен, прикажи Владыка инквизитору, и Рауль наплевал бы на правила и свидетелей. Приложил бы все силы, чтобы осуществить повеление бога здесь и сейчас. Но Владыка, очевидно, молчал.

Старший инквизитор медленно поднял руку.

— Судебный поединок окончен. Победитель Эллади Фир. Все обвинения с него сняты.

Несколько мгновений толпа словно не знала, как на это реагировать. Победа произошла не так, как ей полагалось. Не тот человек проиграл.

Я вытащил Астру из глазницы шлема Лорана. Клинок вышел чисто, без крови. Лоран остался стоять, тяжело дыша, с обрубком фламберга в одной руке и коротким мечом в другой. Я закрепил шпаги в магнитных захватах и снял «Кольцо Сопряжения (E)». В голове сразу стало тихо. Я позволил себе небольшой выдох, подобрал Сольвейн и пошёл к выходу с арены. Я не оглядывался. Трибуны за спиной снова загудели, обсуждая меня. Только теперь возгласы «еретик» почти не звучали. Владыка явил свою волю. Перечить богу опасно. Могут и самого в ереси обвинить.

Святой отец Марко уже ждал у ворот. Он молча взял меня под локоть — не поддерживая, а скорее направляя — и повёл прямиком в арсенал. По дороге он ни разу не посмотрел мне в лицо. Не знаю, из деликатности или потому, что сам ещё не решил, что именно сегодня увидел.

В арсенале, за закрытыми дверьми, я снял доспех. Металл лёг на стол тяжёлыми кусками чёрно-золотой стали. Кровь из правой подмышки залила всю руку, испачкав пальцы и уже успела засохнуть тёмной коркой.

Меня накрыл вполне ожидаемый голод после одновременного применения «Времени Охотника» и «Наследия Героя». В арсенале стояла еда: местные явно знали об этой побочке. Я подкрепился и подумал, что неплохо бы изобрести какие-нибудь углеводные батончики специально под такие случаи. Желательно без добавления собственной крови.

Едва я закончил с трапезой, как Марко привёл доктора. Тот наклонился, осмотрел рану и достал инструменты. Скальпель, игла, нить.

— Тебе очень повезло, — сказал доктор, не поднимая глаз. — Ещё сантиметр-другой вглубь — и никакие модификации не помогли бы.

Я улыбнулся: эту фразу можно применить примерно к половине ударов во время поединка. Доктор передал Марко «Осветитель (F)».

— Посвети, — бросил он святому отцу и ещё некоторое время разглядывал рану. — «Живучесть (E)» одна не справится. Нужно зашивать.

Доктор протянул мне флакон с зельем «Беспробудного Сна (F)». Я покачал головой.

— Не надо. У меня есть «Контроль боли (E)».

Доктор пожал плечами и взялся за скальпель. Рассек кожу, промыл рану, начал зашивать. Манипуляции ощущались неприятно, но терпимо. «Контроль боли» убирал боль, но не прикосновения, давление и неприятное осознание того, что кто-то возится инструментами внутри твоего тела. Я сидел неподвижно, глядя в стену, и слушал, как за дверьми арсенала продолжает гудеть арена.

После того, как доктор закончил, Марко подошёл ко мне и протянул зелье «Среднего Исцеления (E)» и пять «Амулетов ментальной связи (F)» — всё, что осталось от моих вещей. Я взял флакон и выпил содержимое одним глотком. Служка принёс мне чистую одежду и небольшой тазик с водой. Я смыл пот — вода быстро помутнела от пыли арены — и переоделся. Только когда на мне снова оказалась обычная одежда, появилось ощущение, что поединок действительно закончился.

Окинув меня оценивающим взглядом, отец Марко произнёс первые слова с тех пор, как увёл меня от толпы.

— Его преосвященство хотел бы с вами поговорить. Позвольте вас проводить.

Ни поздравлений, ни вопросов. Что ж, пожалуй, так даже проще. Я кивнул и направился вслед за святым отцом.

Кабинет Этьена в соборе, так же как и в храме, располагался под землёй. Только в этот раз гораздо глубже. Обстановка кабинета также оказалась знакомой: похоже, Этьен приказал привести мебель и другие свои вещи из храма.

Епископ сделал приглашающий жест и указал на кресло за столом напротив себя. Марко поставил дорогие хрустальные бокалы и наполнил их вином, после чего вышел.

— Ты провёл поединок превосходно, — начал беседу Этьен. — Даже несмотря на вызывающий стиль. Все отчётливо видели чудо. Лоран вонзил в тебя клинок, а после этого твою руку словно направил сам Владыка. Теперь тебя поостерегутся трогать. По крайней мере, ближайшее время.

Я сдержал улыбку. Забавно, насколько по-разному можно истолковать одно и то же вмешательство бога.

— Теперь меня считают любимчиком Владыки? — с иронией спросил я.

— Скорее не понимают, почему Бог не убил тебя на месте за «попросил». А лезть в божественный промысел никто не хочет, — Этьен пригубил вино. — И что вдвойне хорошо, Лорана ты не убил. Так что и с этой стороны претензий тебе выставить не получится.

У Этьена даже вмешательство бога в судебный поединок мгновенно превращалось в политический актив. В каком-то смысле это вызывало уважение.

— Кстати, об этом. Лоран признал мой долг в 1000 лоренов перед собором своим. Это тебя устраивает? Если да — я хотел бы получить документ с подтверждением.

Этьен слегка улыбнулся. Я понял, что этот долг он сможет использовать по полной. Возможно, завербует Лорана. Или стребует с него какую-то услугу за рассрочку. В любом случае, бретёр с крючка его преосвященства уже не слезет.

— Разумеется.

Этьен взял со стола колокольчик и позвонил. Через минуту появился писарь с бумагой, чернильницей и пером. Пока тот писал, в дверь тихо постучали. Служка проскользнул внутрь и передал Этьену увесистый кожаный мешочек.

Епископ протянул мешочек мне.

— Твой выигрыш на ставке. Сто соляров.

Я развязал шнурок. Внутри мягко звякнули монеты. Сто золотых соляров. Две тысячи серебряных лоренов. Целое состояние — на него можно купить крупную мельницу и до конца дней не знать нужды. Спокойная жизнь, обеспеченное будущее. Отсутствие людей, пытающихся меня убить. Почти то, о чём мы мечтали с Селеной. В теории звучало неплохо. Только Селена из моей жизни уже ушла, а окупаемость таких инвестиций около 10 лет. Значит, жить придется на 20 лоренов в месяц. Естественно, меня это не устраивало и я поднял глаза на Этьена.

— Хочу выкупить доспех и шпаги. А также кинжал. Не артефактный.

Выражение лица епископа не изменилось, словно именно этого он и ожидал.

— Запрошенное обойдётся тебе в 60 соляров.

Я мысленно взвесил. Дороговато. С другой стороны — где ещё я найду такие вещи? Уникальные. Привычные. Уже ставшие частью меня.

Отсчитал 60 золотых и положил их на стол. Писарь, не поднимая глаз, тут же взял новый лист и начал писать вторую бумагу.

— Оружие служка принесёт прямо сейчас. Доспех сможешь забрать завтра. После того, как его отремонтируют, — произнёс Этьен, глядя, как я затягиваю шнурок на существенно полегчавшем мешочке. Сорок соляров всё ещё оставались состоянием. Но мешочек уже не производил такого сильного впечатления.

Писарь закончил, забрал монеты и вышел. Епископ продолжил:

— Теперь по нашим прошлым договорённостям, «Искра (E+)» ранга. С тебя сняли все обвинения, так что я могу официально наградить тебя за помощь Церкви в установлении истины. «Кровь Господня» будет готова через три дня. Пока предлагаю погостить в соборе.

Несмотря на все выверты судьбы, Этьен выполнял наши договорённости чётко и без напоминаний. Как человек он, конечно, говно, но как деловой партнёр меня более чем устраивал.

— С радостью останусь в соборе.

Этьен некоторое время молчал, рассматривая вино в бокале, будто взвешивал что-то. Потом медленно поднялся, поправил фиолетовую мантию и указал в сторону дальней стены.

— Пойдём со мной. Хочу показать тебе кое-что… важное.

Пауза перед последним словом мне не понравилась. От Этьена вообще лучше не слышать загадочных интонаций. Епископ подошёл к резной панели, и стена бесшумно отъехала в сторону, открывая узкий проход. По каменным ступеням мы спустились ещё глубже под землю, воздух стал суше и холоднее.

Комната — небольшой квадрат со стороной около пяти метров. Источник света — «Осветитель (F)», который включился при нашем приближении. А на дальней стене — портрет в простой раме, но явно нарисованный знатоком своего дела.

Я остановился.

Чёрно-золотой доспех. Точно как тот, что я только что что я снял с себя в арсенале. На поясе — магнитные захваты. В них покоятся Астра и Тенебра. Даже угол наклона клинков знаком до дрожи.

Шлема на голове Его Величества Илларда Ферона не было. И я узнал лицо в первую секунду, даже не всматриваясь.

Потому что это было моё лицо.