Марина
Через несколько дней после разговора с Мансуровым я нашла юриста.
Не просто знакомого адвоката, который обычно ходит по судам и разводит семейные пары. Мне нужен был человек, который понимал корпоративные сделки, доли, интеллектуальную собственность и умел читать договор не по диагонали. Нашла такого в Тюмени. Сергей Андреевич Крылов, сорока трёх лет, спокойный, дорогой и неприятно внимательный к формулировкам. Спокойный — не в смысле тихий, а со спокойной уверенностью. По манере держаться он мне чем-то напомнил героя Мэттью Макконахи в том фильме про адвоката.
Первый же разговор с ним оказался полезнее, чем я рассчитывала.
— То есть вы продаёте двадцать процентов форума «Вместе»?
— Да.
— Кому принадлежит «Вместе»?
— Технически — «Медиа72».
Он поднял глаза от бумаг.
— «Медиа72» — это ИП? Верно?
— Да. Верно.
— Тогда вы пока не можете продать двадцать процентов «Вместе».
Я помолчала.
— Почему?
— Потому что у индивидуального предпринимателя нет долей. И двадцать процентов от ИП вы никому не продадите. Более того, строго говоря, ваша сделка по форуму «Вместе», а не по вашему бизнесу целиком.
Неприятно. Особенно когда человек говорит очевидную вещь, о которой ты сама должна была подумать. Затупила. Ладно, мне можно. Меня по голове ударяли.
Сергей Андреевич нарисовал на листе новую схему.
«Медиа72» остаётся информационным бизнесом, пока под ИП. «Вместе» уходит в отдельное ООО. Марина — сто процентов доли. Права на программу, домен и всё, что действительно относится к проекту, постепенно собираются под новой компанией. После этого можно спокойно продавать Мансурову двадцать процентов.
— А если мы сначала заключим договор с Мансуровым, а потом всё это оформим? — спросила я.
— Не советую.
— Почему?
— Потому что потом будете объяснять, что именно вы ему продали.
На этом спор закончился.
Следующие несколько недель прошли в бумажной волоките.
Зарегистрировали ООО. Открыли расчётный счёт. Потом разобрались со всеми вопросами по интеллектуальной собственности со всеми сотрудниками, имевшими отношение к «Вместе»: с Тимофеем отдельно привели в порядок отношения по коду — разобрали, что было написано им раньше и что по моему заданию, и оформили передачу компании исключительных прав на весь относящийся к «Вместе» код; с Герой и остальными тоже подписали необходимые договоры о передаче исключительных прав на созданные ими материалы и код. Со всеми также оформили соглашения о неразглашении. Подготовили документы на регистрацию программы и товарного знака, переоформили на ООО домен и остальные относящиеся к проекту активы.
Я впервые увидела «Вместе» не как сайт, который каждый день растёт у меня перед глазами, а как набор вполне конкретных вещей, каждая из которых должна кому-то принадлежать.
И это оказалось полезно.
Пока всё было моим проектом, мне казалось, что достаточно просто владеть им фактически. Теперь рядом маячили десять миллионов рублей и человек, который собирался купить пятую часть бизнеса. При таком раскладе «кажется, что всё моё» уже не подходило.
Через несколько недель Сергей Андреевич позвонил.
— Теперь можно заниматься Ринатом Мансуровым.
К этому моменту его юристы уже подготовили свой вариант договора. Мы взяли его за основу и начали разбирать по пунктам. Стоимость доли, размер доли, порядок оплаты, момент перехода прав, состав имущества компании, гарантии сторон, ответственность. Некоторые формулировки я меняла. Некоторые отбрасывал Сергей Андреевич. С его стороны тоже приходили правки.
Мансуров не торговался по десяти миллионам — это было железно.
Он торговался за некоторые формулировки. Это мне понравилось.
Наконец договор согласовали.
Через несколько дней мы встретились в его офисе в центре. За окнами стояла серая Тюмень, трубы уходили в небо, над крышами висел лёгкий дым. В переговорной нас было четверо: Мансуров, его юрист, Сергей Андреевич и я.
На столе лежали два экземпляра договора и несколько приложений.
— Ну что, — сказал Мансуров, садясь напротив. — Последний шанс передумать.
Он усмехнулся. Ага, нашёл время троллить, весельчак.
— Не передумаю.
— И? Давайте ещё раз проговорим для проформы.
— Двадцать процентов за десять миллионов.
— Вас устраивает?
— Меня устраивает эта оценка полностью.
Он снова усмехнулся.
Сергей Андреевич спокойно перелистнул договор.
— Здесь всё согласовано. Если вопросов больше нет, можем подписывать.
Я взяла ручку.
На первом листе было написано то, ради чего неделями таскали папки, созванивались с юристами и собирали документы: двадцать процентов доли в ООО, которое ещё недавно вообще не существовало.
Я расписалась.
Потом ещё раз.
И ещё.
Мансуров поставил свои подписи следом. Его юрист собрал экземпляры, проверил страницы и убрал один комплект в портфель.
Десять миллионов я не увидела.
И это было юридически правильно.
Деньги должны были прийти безналично на мой личный счёт. Юристы Мансурова заранее согласовали платёж с его банком, а у меня на руках были договор и все документы, объясняющие происхождение и назначение десятимиллионного платежа. В платёжном поручении не требовалось писать ничего загадочного: оплата за приобретение двадцати процентов доли в ООО «Вместе» по договору.
— Ок, и где деньги? — спросила я и мысленно добавила в конце своего вопроса «Лебовски».
— Платёж уйдёт сегодня, — сказал Мансуров. — Банк уже всё знает.
Я кивнула.
Вот теперь всё было правильно.
Не чемодан наличных. Не конверт. Не «потом разберёмся». Десять миллионов должны были просто появиться на моём счёте банковским переводом, и бухгалтерия могла провести их нормальной операцией.
Мансуров закрыл папку.
— Поздравляю.
— С чем же именно?
— Вы только что продали двадцать процентов компании надёжному партнёру.
Я посмотрела на него.
— А вы только что купили у надежного партнёра двадцать процентов компании, которая через несколько лет будет стоить гораздо дороже.
Он улыбнулся.
— Посмотрим.
Конечно, посмотрим.
Я уже знала ответ.
Через несколько дней я увидела десять миллионов на счёте, которые я сразу перевела на накопительный счёт с гибкими условиями, под проценты. Пусть деньги работают. На жвачку у меня хватало средств, начиная с сдачи жилья в аренду.
Цифра выглядела настолько спокойно, что даже немного разочаровывала. Никаких фанфар, никаких мешков денег, никакого ощущения, что жизнь только что изменилась. Просто несколько строк в банковской выписке.
Но теперь у «Вместе» было отдельное юридическое лицо.
У меня оставалось восемьдесят процентов. У Мансурова — двадцать.
И теперь у меня был не просто быстро растущий проект, а компания, которую можно было защищать, продавать, развивать и оценивать уже не на словах.
Теперь «Вместе» начиналось по-настоящему, уже в качестве серьёзной респектабельной компании.
Я проснулась в половине девятого утра в чужой спальне и первым делом потянулась к телефону, лежавшему на тумбочке. Голова была ватной после вчерашнего шампанского, во рту пересохло, а память возвращалась кусками: ресторан, длинный стол у окна, бокал за бокалом, разговоры о «Вместе», потом лифт, этот номер и Ринат рядом. Я проверила сообщения, потом открыла банковское приложение и посмотрела на обновлённый счёт. Плюс десять миллионов никуда не исчезли. Вот после этого я окончательно проснулась.
Ринат спал рядом, повернувшись на бок. Занимал ровно свою половину кровати, не расползался по матрасу и не отбирал одеяло. Дисциплина нефтяника впечатляла. Возможно, примерно так же он вёл себя с месторождениями: забирал положенную долю и не разбрасывал вокруг себя ничего лишнего.
Я тихо усмехнулась и положила телефон обратно на тумбочку.
Номер был явно не домашним. Большая кровать, панорамное окно, тяжёлые шторы, виднелся мрамор в ванной, две одинаковые пары тапочек и бутылка французской минеральной воды на каждой тумбочке. Отпила воды из своей бутылочки. На кресле у стены висел его пиджак, рядом стояла моя сумка. Вся эта окружающая обстановка выглядела… шикарно.
Ринат за моей спиной пошевелился.
— Ты всегда начинаешь утро с проверки телефона?
— Почти. А когда на счёт приходит десять миллионов, особенно хочется убедиться первые дни, что они действительно всё ещё там.
Он открыл глаза и посмотрел на меня через плечо.
— И что, действительно там?
— Все до последней копейки.
— Тогда доброе утро.
— Доброе.
Он улыбнулся и приподнялся на локте.
— На что потратишь?
— Понятное дело на что! Я уже давненько себе хотела прикупить жёлтый Bentley Continental GT.
— Ты серьёзно?
Мансуров аж опешил, округлив глаза. Я выждала паузу в несколько секунд, смотря на него невозмутимым взглядом.
— Ринат, у меня даже прав нет пока. Да и не время ещё для роскошных тачек. Не потрачу я деньги бездумно. Я их уже мысленно распределила.
— Даже неинтересно…
— Скука серая, ничего экстраординарного. Надо запускать агрессивную рекламу, как это было у Ти… не важно, как там у других. В общем, нужно, чтобы каждая собака знала.
Чуть не взболтнула лишнего. Какой нафиг TikTok в две тысячи шестом!
— Ещё буду расширять серверные мощности с хостерами. Организационные вопросы, новые функции.
Я на секунду задумалась.
— И запас на случай, если что-нибудь пойдёт не по плану…
— Грамотно ты мои деньги делишь, однако. Я могу спать спокойно при таком подходе к делу.
— Окстись, родной. Уже не твои деньги-то.
Он рассмеялся.
На «ты» он перешёл уже после подписания документов. Сначала мы выбрали день сразу после того, как поступили деньги мне на счёт, о чём я ему незамедлительно сообщила. Потом отметили сделку в ресторане на верхнем этаже гостиницы: белые скатерти, панорамные окна, роскошный ужин, официанты, которые появлялись рядом раньше, чем успевала закончиться вода в бокале. Сначала мы долго обсуждали «Вместе» уже без юристов, договоров и условностей между нами.
Он задавал вопросы. Я отвечала.
Он пытался выведать стратегию развития проекта — то, чего я ему не сказала раньше. Я рассказывала, но ровно столько, сколько считала нужным.
После нескольких бокалов разговор стал менее деловым. А потом… и вообще перестал быть деловым.
А дальше всё получилось без особой церемонии. Никаких признаний, обещаний и попыток назвать это чем-нибудь большим. Мы просто оба поняли, чего хотим, и не стали изображать, будто не понимаем.
Он провёл пальцами по моему плечу… ноге…
Я не отстранилась.
Мне нравилось, что между нами не требовалось придумывать лишних слов. Ринат получил двадцать процентов бизнеса, который считал перспективным. Я получила десять миллионов и партнёра, способного вложить ещё, когда «Вместе» начнёт показывать те цифры, которые я от него ждала. Теперь между нами добавилось кое-что ещё, но это совершенно не отменяло первоначальной договорённости.
— Ты сейчас обо мне думаешь или всё о своих серверах? — спросил он.
— О загрузке.
— Моей?
— Неа! О серверной загрузке.
Он рассмеялся и потянул меня к себе.
Мы оба прекрасно понимали, что делаем, и никто не требовал от другого больше, чем тот собирался дать. Мы использовали друг друга.
Да и нужда в новом мужчине у меня уже ощущалась, как ни крути. А тут — одним выстрелом двух зайцев. И для здоровья, и для дело полезно. Как и ему — и про деньги, и про молодую девушку в ранних двадцати.
Для начала этого было более чем достаточно. А остальное покажет время.
Депутат Дегтярёв объявился, как хорошая погода осенью — не по прогнозу и без причин.
Сначала круглый стол по региональным СМИ, где он вёл секцию и дважды процитировал мои слова, как колумниста. У меня появилось странное ощущение, что мою колонку читали с карандашом. Следом позвонили из комитета по информационной политике — собирают предложения от редакций, «ваш опыт был бы ценен». А ещё через несколько дней он «случайно» оказался в ресторане, где я обедала с крупным потенциальным рекламодателем, — подошёл между горячим и счётом.
— Извините. Не помешаю? На минуту. Прочёл ваш четверговый материал. Про то, что у города должен быть голос, а не эхо. Украду формулировку для выступления — не обидитесь?
— Со ссылкой на источник только если. Тогда крадите.
Он кивнул мне, рекламодателю и ушёл к своему столику. Рекламодатель проводил его взглядом и посмотрел на меня с новым выражением. Контракт в тот день мы подписали без торга.
После круглого стола по региональным СМИ, кстати говоря, он вышел за мной на крыльцо. Дождь стоял стеной, зонта не было с собой.
Пасмурно.
— Возьмите. Я всё равно жду водителя.
Он раскрыл надо мной свой, чёрный, огромный зонт.
— Промокнете же.
— Переживу. Мы с супругой закалённые, на лыжах ходим.
«С супругой» он вставлял в разговоре часто. Кольцо носил открыто. Пытался создать образ «хорошего парня».
— Как голова? — спросил он без перехода. — Осень, перепады давления. После таких травм это ещё долго аукается.
Я посмотрела на него…
— Не жалуюсь, — сказала я. — Голова — мой основной актив. Слежу за амортизацией.
Он засмеялся, оставив мне зонт и трусцой побежал к подъехавшей машине.
Вскоре курьер привёз в редакцию приглашение на заседание комитета. Повестка, и от руки, синими чернилами, поперёк угла: «Рассчитываю на ваш голос, а не на эхо. О. Д.».
Мою же формулировку вернул обратно, как теннисный мяч.
Контакт с влиятельным депутатом налажен, поддерживается, пока никакой услуги он не просит — отметила я для себя.
Артём
Трудовая инспекция сидела на третьем этаже здания, где лифт работал через раз, а сегодня — через «нет». Я поднимался пешком, считая пролёты, толстенная папка с бумагами под мышкой — в ней лежало устранение нарушений, которое я скрупулезно готовил некоторое время.
Договоры. Формальное требование — до шестого октября две тысячи шестого трудовые договоры положено регистрировать в органе местного самоуправления. Норма дурацкая, доживает последние недели, но пока живёт — исполняй.
Я заранее привёл в порядок все договоры и зарегистрировал их как положено. Заодно пересмотрел кадровые бумаги, чтобы больше не оставлять инспекции поводов возвращаться к тому же самому. Вместе с Леной и Виолеттой, разумеется.
Женщина в окошке взяла мою стопку. Полистала, сверила фамилии и что-то отметила в своей тетради.
— А зарплату как теперь платите?
— Как положено. Два раза в месяц.
— Приказ есть?
— Да, есть. Оформил приказом.
Она взяла папку, просмотрела приказ, копии расчётных листков. Долго не задерживалась. Видимо, здесь уже было видно главное: то, на чём нас поймали, больше не повторялось.
Штраф я тоже уже уплатил. Квитанция лежала в той же папке, между остальными бумагами.
— Ну и всё тогда, — сказала она. — Предписание закрываем.
Она вернула мне документы, и я убрал их обратно в папку.
Пять тысяч были ерундой. Бумаги тоже. Даже необходимость дважды в месяц гонять зарплату вместо одного перевода не казалась серьёзной проблемой.
Неприятным было другое.
Я привык думать о бизнесе как о системе, где главное — люди, деньги, продажи, технологии и развитие. Но бюрократия всегда напоминает о себе грозным оскалом. Выстроенная система может нелепо споткнуться о бумагу, недостатки или отсутствие которой всегда узрит бдительный инспектор. Особенно, если он при этом ещё и засланный.
Один раз в новой жизни я это недооценил, отнёсся поверхностно.
Второго не будет.
Вскоре я стал замечать набирающий обороты спам.
Сидел вечером, листал мой канал на YouTube. «Компьютерная помощь от Dornet». Куда я, пусть и не так часто, но стабильно выкладывал ролики — как почистить компьютер от пыли, как настроить почту, как отключить автообновления Windows, как не поймать «трояна» на порносайте (этот, кстати, набрал больше всех — люди есть люди).
И вот, собственно, под роликами — комментарии.
Я читаю комментарии профессионально. В той жизни я часто читал, что пишут под продуктом. Умею отличать живого злого человека от мёртвого купленного текста. Живой человек пишет коряво, с личной болью, с орфографией по настроению. Он путает «тся» и «ться», он ставит пять восклицательных, он рассказывает, как именно его обидели. Не в ста процентах случаев, но тенденция такова.
А тут было другое.
«Не советую эту контору, работают плохо».
«Обращался, остался недоволен, не рекомендую».
«Плохой сервис, ищите других».
Одно голое «плохо», развёрнутое на разные лады. Как будто взяли три заготовки и гоняют их по кругу, переставляя слова местами. Но и даже не это самое идиотское, а то, что комментарии написаны словно от имени физических лиц, что абсурдно само по себе — я работал только по долгосрочным договорам в B2B и B2G. Они даже не удосужились создать правдоподобность в духе: «Я работаю раскладывателем пасьянса „Косынка“ в корпорации „Плешивое Озеро“ и когда приходят инженеры этой компании, у нас становится всё плохо. А плохо — это плохо. Потому что плохо».
Хмм…