Артём

Дальше пошли расчётные листки, которых я не выдавал, потому что переводил всё на карточки. Статья сто тридцать шесть Трудового кодекса требовала письменно извещать работника о составных частях заработной платы и произведённых удержаниях, способ выплаты тут ничего не менял. И выплата зарплаты, которая по той же статье полагалась каждые полмесяца, а платил я, как и все, раз в месяц. На карточку деньги уходили исправно, только один раз в месяц. С точки зрения банка всё прекрасно. С точки зрения инспектора — очередной пункт в протоколе.

В постановлении она указала штраф в пять тысяч рублей (максимально возможный, как я сверился потом — исправно отработала свою шоколадку с кондитерской фабрики «Мезенцевская») и установила срок для устранения выявленных нарушений — два месяца. За это время я должен был привести кадровые документы и порядок выплаты зарплаты в соответствие с требованиями закона.

Жалко было времени на это всё. Да еще и учитывая то, что часть из этих нарушений станут неактуальными меньше, чем через два месяца. Пять тысяч я мог заплатить, исправить документы мог тоже. Но за каждым таким пунктом стояли аутсорсинговый бухгалтер, кадровик, поездки, бумаги и несколько часов, вырванных из работы. И если проверка действительно была заказной, что практически наверняка, то я уже понимал принцип: достаточно найти одну дыру, чтобы дальше просто искать следующую.

У двери она остановилась и сказала:

— Не думайте, что у вас тут какой-то особенный бардак. В любой организации можно найти нарушения, если проверяющий знает, куда смотреть.

И вышла.

С одной стороны — нарушения есть нарушения. Согласен. Подобные нормативно-правовые документы не просто так пишутся. В любой другой ситуации я бы спасибо сказал инспекторам за то, что указали на недочёты.

Но…

За коррупционную заказуху никакого «спасибо» я говорить не собирался.

* * *

Дальше налоговая начала с камеральной проверки, которая в те годы проводилась без какого-либо отдельного решения. Камералка начиналась сама по себе, когда инспекция получала декларацию. А потом, позже, если у инспектора возникали вопросы в ходе проверки, приходило требование.

Требование было на пять листов. Срок — пять дней. За каждый непредставленный документ — пятьдесят рублей. Мы с бухгалтером посчитали объём и получили около девятисот листов копий. Несколько килограммов бумаги только на то, чтобы доказать то, что и так было видно по проводкам и платежам.

Бухгалтерия же у меня была на аутсорсе. Поэтому я позвонил в фирму, объяснил ситуацию, и на следующий день их бухгалтер приехала ко мне с папками и списком того, что требовала инспекция. Часть документов хранилась у них, часть была у нас. Дальше несколько дней мы просто собирали бумагу в один большой комплект: договоры, акты, счета-фактуры, платёжки, накладные. Каждую бумагу нужно было найти, проверить, снять копию и положить в правильную стопку. Если в одном документе обнаруживалась ошибка или чего-то не хватало, следовал звонок из налоговой и ещё один круг по тем же папкам.

Через неделю пошли встречные, и вот это оказалось хуже всего.

Налоговая направила требования моим клиентам. Всем, с кем у меня были нужные инспектору сделки, пришла бумага примерно одного содержания: представить документы по взаимоотношениям с индивидуальным предпринимателем Дороховым. Договоры, акты, платёжные документы — всё, что подтверждало наши сделки.

Никто из них ничего не нарушил. Просто каждому теперь надо было поднять архив, найти договоры, акты и платежки, сделать копии, заверить их и отправить в инспекцию. Для крупного клиента это несколько часов работы бухгалтера. Для небольшого — вполне ощутимая головная боль. И всё это из-за человека, с которым они просто заключили обычный договор и вовремя получили работу.

Двое после этого взяли паузу.

Они не разорвали договоры и не отказались от уже начатых работ. Просто позвонили и сказали, что новое расширение пока отложат до осени — планировали добавить ещё несколько объектов, но теперь решили не спешить. Оба говорили вежливо, оба ссылались на внутренние причины и оба не назвали настоящую причину, потому что настоящую причину в трубку не говорят.

Я её и без того понял.

Когда налоговая начинает задавать вопросы не только тебе, но и твоим клиентам, у клиента появляется простой вопрос: зачем ему лишний раз связываться с человеком, вокруг которого внезапно возник интерес инспекции? Даже если у него самого всё чисто. Особенно если речь идёт не о текущем договоре, а о новом проекте, который можно спокойно перенести на пару месяцев. Подозрительность, страх. А иногда ещё и невежество.

Сама проверка при этом уползла почти ни с чем. Бухгалтерия у меня стояла белая с первого дня, не потому что я такой честный. Просто я достаточно прожил в мире, где за серые схемы садят. Все зарплаты официальные, все акты подписаны, деньги проходят по счетам. Искать там было особенно нечего. Если инспектор хотел найти нарушение, ему приходилось искать его уже не в реальных деньгах, а в формулировках и бумагах…

Акт по камеральной, кстати, в те годы составляли только если находили нарушение. В моём случае его не было. То есть я даже не получил бумагу, где написано, что вопросов нет. Пришло требование, потом встречные требования клиентам, потом тишина, потом ещё одно требование. Психологически это было противнее, чем нормальный акт: когда есть бумага с результатом, история хотя бы закончена. Здесь же каждый новый день оставлял ощущение, что проверка просто где-то лежит и в любой момент может продолжиться.

Ух, как, должно быть Мезенцев упивался собственной властью от того, что меня, такого неудобного, кошмарил по всем фронтам. Когда кругом коррупция и непотизм — прав тот, у кого больше прав (и денег). С моей стороны нужно было стараться вести бизнес максимально прозрачно, чтобы не давать рычаги воздействия таким, как Мезенцев. Что я и делал с самого начала, помня ещё по опыту прошлой жизни.

Один момент, связанный с этой проверкой, меня даже развеселил. В две тысячи шестом году налоговая активно гоняла работодателей на зарплатные комиссии. Вызывали тех, у кого официальные зарплаты выглядели подозрительно низкими. Меня не вызвали. Потому что у меня зарплаты никогда не были ниже рынка, в начале года я ещё поднял зарплаты самым сильным на опережение, чтобы у Мезенцева не было возможности кого переманивать, и у меня по бумагам вышли цифры выше рынка. На фоне других предпринимателей, наши зарплаты выглядели вполне прилично, а искать повод для комиссии в них было сложнее.

Я всё сделал по уму, предусмотрительно. Не из-за налоговой, а из-за ценности человеческого ресурса. Но получилось и так, что в плане налоговой мне это сыграло на руку.

* * *

Чуть после проверки от налоговой сорвалось подключение.

Клиент новый, склад на Товарном шоссе, договорились ещё в начале июля. Я подал заявку оператору и получил устный ответ, что возможность есть, свободна примерно половина пар в кабеле, приезжайте с проектом.

Проект я сделал, согласовал с клиентом и отправил заявку дальше. Официальный ответ пришёл на бланке с угловым штампом, за подписью заместителя начальника филиала. По существу там была одна строчка: техническая возможность организации канала связи по указанному адресу в настоящее время отсутствует.

Я перечитал её раза три.

Ещё две недели назад возможность была. Теперь её не было. В бумаге не объяснялось почему, а требовать от оператора доказательств того, куда именно делись свободные пары, я мог хоть до посинения.

Оспаривать нечего. Никто снаружи не проверит, сколько там свободных пар и куда они делись за две недели. На этом участке кабельная канализация принадлежала оператору, кабели и кроссовое оборудование тоже были его. Другого готового маршрута до склада не имелось. Тянуть воздушку по крышам — это ещё два месяца согласований и согласие собственников зданий по дороге.

Я сказал клиенту правду. Клиент вежливо ответил, что тогда, наверное, подождёт до осени.

* * *

За ту же неделю меня трижды остановили на дороге. Первый раз я ещё решил, что случайность. Второй раз насторожился. Третий — на Мельникайте, всё тот же ленивый разворот корпуса и жест жезлом.

— Откройте багажник.

Я уже собирался выйти, но остановился.

В прошлой жизни я слишком хорошо запомнил историю журналиста Ивана Голунова. Тогда я ещё смотрел на неё со стороны, а теперь заранее знал, насколько легко обычный досмотр может превратиться в совсем другую историю. Поэтому никаких компромиссов с ментами, когда речь идёт о досмотре: либо всё оформляется по закону, либо я ничего самовольно не открываю.

— А понятые? — спросил я. — Досмотр транспортного средства — два понятых и протокол. Статья двадцать семь точка девять КоАП Российской Федерации от 2001 года.

Он посмотрел на меня секунды три. Его рожу скривила злая гримаса. Потом он вернул документы.

— Свободны.

Я сел в машину и понял простую вещь. Скорее всего, никакого списка нет. Нет базы, куда меня внесли, нет бумаги, которую можно запросить, нет фамилии, которую можно назвать. Есть человек, который по рации передал другому номер моей машины, и всё.

Формально я могу пожаловаться на незаконную остановку. Только что именно я буду доказывать? Три остановки за неделю без протокола, без штрафа, без досмотра и без единого документа на руках. Против такого трудно писать жалобу. Против этого можно только ездить дальше и каждый раз терять несколько минут своей бесценной жизни.

В Екатеринбург в этом месяце я не поехал. Собирался, но проверки съели время.

* * *

В конце августа ко мне зашёл Павел и закрыл за собой дверь.

— Артём, слушай. Мне тут звонили. Престижное кадровое агентство, ищут ведущего разработчика в екатеринбургскую компанию, с переездом. Уровень зарплаты назвали вдвое выше. Вернее… Они спросили, я ответил им что это коммерческая тайна. Девушка сказала что-то типа: «Павел, мы хорошо осведомлены о вашем уровне, навыках. Скажем так, если у вас зарплата на текущем месте — икс, наш клиент, ваш потенциальный будущий работодатель, готов платить два икс. Это отличный мотиватор для того, чтобы как минимум призадуматься».

— И? Продолжай.

— Да особо нечего продолжать. Я подумал, что тебе надо знать об этом звонке. И, да, я отказался. Деньги, конечно, это довольно весомый довод. Но для меня не играют ключевую роль, да и микроклимат на рабочем месте важен. Я, например, ни за какие деньги бы, даже за десять икс, не согласился работать у какого-нибудь автодилера с их бесконечными стандартами, правилами, дресс-кодами, заученными фразами и прочей рабской институционализирующей лабудой. Для меня важна свобода мысли, образа и действий. В твоей компании это моё желание реализовано на сто процентов. Как там будет у новых людей — неизвестно. Но крупные компании, корпорации склонны ограничивать в свободах. Сама работа здесь очень интересная и развивающая именно в том направлении, в котором я хочу. И я уже начальник отдела. Коллектив комфортный. Плюс мне Тюмень милее, не хочу переезжать в Екатеринбург. А деньги… ты и так мне платишь выше рынка. И у тебя в компании, как я понял, есть правило пересмотра зарплат в сторону повышения примерно раз в полгода. Так что — я здесь.

Он ушёл, а я сначала пар минут смотрел на закрытую дверь. А потом подошёл к окну и смотрел в него ещё несколько минут.

Снова заметил на ветке дерева пустельгу. Интересно — это всегда одна и та же? Или разные?..

Ранее я поднял зарплаты, не дожидаясь просьб, и Кит тогда спросил, зачем платить больше, если люди и так не жалуются. Я ответил, что дешёвый сотрудник обходится дороже всего. Так я считал в прошлой жизни. Так я считаю и по сей день.

Хмм… Значит, Мезенцев пытается перетянуть у меня толкового программиста. Всё пронюхал, гад. А парень молодец, верен делу. Надо придумать повод в духе «за отличные показатели в работе» и выдать ему внеплановую премию. За лояльность и порядочность. Но не сейчас. А месяца через два, чтобы смотрелось естественно. Как бы невзначай. Паша — парень неглупый, понять сможет за что премия. Но доказать не сможет, хах!

* * *

Но не всегда так бывает, как с Пашей. В самом начале сентября ко мне в кабинет пришёл Женя из отдела продаж, тот, что был из торговых представителей раньше. Решил мне устроить подарок на день знаний, так сказать. Мялся минуты две, потом сказал, что уходит: нашёл место в торговой компании по оптовой продаже водки, оклад плюс проценты, стабильно. И выше, чем у меня. На сетевика с перспективой стать супервайзером в обозримом будущем. То есть, решил вернуться в ту же сферу, откуда и пришёл.

Я спросил прямо, звонил ли ему кто-нибудь. Он посмотрел в пол и сказал, что нет. Может, и правда нет. А, может, и неправда. У него жена и двое детей… Неважно. Это меня не касается.

Я подписал заявление без осуждения и пожал ему руку. Позвонил по внутренней связи Лене, сказал, чтобы оформила с Женей всё как надо и две недели упорно искала замену. Потом, подумав пару секунд, добавил, что пусть ищет двух продажников. Расширение штата отдела. Виктор во главе, Лиза и двое новых.

Потом сидел в пустом кабинете и стратегически планировал.

* * *

Я взял чистый лист А4 и стал выписывать события.

Пожарный надзор. Администрация округа. Трудовая инспекция с рябой женщиной. Требование из налоговой. Отказ оператора. Крайне подозрительные остановки на дороге сотрудниками ГИБДД. Звонок Павлу. И, наверное, Жене. И сверх того повышение аренды и двое клиентов, взявших паузу в вопросе расширения по количеству объектов для обслуживания.

Я посмотрел на список целиком и увидел отчётливую схему всего этого кипиша, происходящего разом, в период меньше месяца. Отдельно каждый эпизод можно было списать на совпадение, некомпетентность или обычную бюрократическую дурь. Когда они выстроились на одном листе друг за другом, случайностью это уже не выглядело. Всё, что я и так понимал, но наглядно, письменно, воспринималось ещё лучше.

Первое. Ни одна проверка не пришла сама. Все внеплановые либо «вдруг» именно сейчас (какое совпадение), либо по обращениям от условных «Олег Вагин и Ко». И тут была интересная деталь: по закону анонимка основанием для внеплановой проверки быть не может, обращение должно позволять установить обратившегося. Значит, за каждой бумагой стоит подпись живого человека с фамилией и адресом. Кто-то каждый раз должен был написать заявление, поставить под ним свои данные и запустить очередную процедуру. За щедрое вознаграждение, само собой.

А копию обращения, между прочим, можно запросить…

Второе. Ни одна из этих проверок не смертельна. Штрафы до пяти тысяч рублей, вывеска, коробки на эвакуационном выходе. По отдельности всё это ерунда, и любой предприниматель в городе через такое проходит регулярно. Ни один пункт сам по себе не способен выбить бизнес из колеи. Максимум — несколько часов, несколько бумажек и очередной платёж.

Все вместе они съедают одно: моё время и моё душевное спокойствие. И именно это было самым неприятным. Время нельзя вернуть, нельзя занять у банка и нельзя компенсировать ещё одним рабочим вечером. А отсутствие душевного спокойствия способно надолго выбить из колеи.

Третье. Я был прав ещё весной. Мезенцев хочет подрубить мне оборотку, подмочить репутацию и купить дёшево. Так оно и есть. В этом и суть всех его потуг. Он не пытается убить меня одним ударом. Он методично создаёт вокруг меня достаточно мелких проблем, чтобы я сам начал искать выход попроще.

Паразит.

Четвёртое. Теперь у этого появилась предполагаемая дата и сумма. Через полгода мне, похоже, предложат двести тысяч зелёных за тридцать процентов вместо четырёхсот за восемнадцать. И я соглашусь, потому что устану (нет).

Значит, задача формулируется просто.

Надо оказаться выносливее! Не отступать и не сдаваться!