Я поднялся и неторопливо направился к формации.

Со стороны всё наверняка выглядело вполне достойно: Основной Ученик Облачного Меча, которого первым вызвали на проверку, не спорит, не ищет защиты за спиной старейшины и даже улыбается людям, только что едва не загнавшим его в ловушку.

Внутреннее состояние этой картине соответствовало значительно меньше.

До светящегося круга оставалось несколько шагов, и я использовал их, чтобы ещё раз перебрать в памяти произошедшее в Павильоне Знаний.

Вопреки первоначальному решению, Ли Си ушёл оттуда не с пустыми руками. Я позволил себе забрать две техники — всего две, хотя среди тысяч наследий уничтоженных еретических сект первым и, пожалуй, самым естественным желанием было раскрыть пространственный мешочек пошире и начать складывать туда всё, до чего сумею дотянуться.

Некоторые таблички стоили состояния. Другие могли изменить весь путь культивации человека. Содержание большинства я даже не успел толком изучить, однако порой одного названия хватало, чтобы жадность принималась весьма убедительно доказывать: небольшое ограбление Великой секты — не преступление, а разумное использование подвернувшейся возможности.

К счастью, здравый смысл победил.

Исчезновение сотни наследий подняло бы на ноги всю Горную Печать. Пропажа двух вещей ещё могла затеряться среди огромного архива — по крайней мере, ненадолго.

Но дело было не только в осторожности.

Связь между Мин Хао и «Флагом Тёмных Душ» была слишком очевидна. Старейшины знали о моём интересе к этому наследию. Если после проникновения исчезнет именно оно, первым подозреваемым неизбежно стану я.

Можно было, конечно, украсть заодно десятки других свитков и попытаться утопить «Флаг» среди общего ущерба. Однако мне пришла в голову идея получше.

Я дошёл до формации, но в светящийся круг не вошёл. Остановившись перед ним, почтительно сложил руки.

Цзи Вэньчжоу едва заметно приподнял бровь. Несколько старейшин Горной Печати тоже посмотрели внимательнее.

— Прежде чем мы начнём, этот младший хотел бы кое-что сказать.

— Говори, — разрешил один из старейшин.

— Старейшина Юй уже потребовала официальных извинений в случае, если ученики Облачного Меча окажутся непричастны к произошедшему. Думаю, этого будет достаточно, чтобы восстановить репутацию нашей секты.

Юй Жун бросила на меня короткий взгляд. Она ещё не понимала, к чему я веду.

Цзи, к сожалению, заинтересовался сразу.

— Однако сейчас под подозрением находится не только Облачный Меч, — продолжил я. — Вы собираетесь по очереди поставить каждого из нас в формацию правдивого ответа, хотя весь сегодняшний день мы провели перед глазами ваших старейшин.

Несколько лиц заметно похолодели. Я же говорил с неизменной вежливостью, словно искренне старался помочь хозяевам решить возникшее недоразумение.

— Если кто-нибудь из нашей делегации действительно помог нарушителю, у меня не будет никаких претензий. Более того, если виновным окажусь я сам, Горная Печать вправе поступить со мной согласно своим правилам. Мы здесь гости и обязаны уважать законы принимающей секты.

Эта часть им понравилась.

По крайней мере, до следующей фразы.

— Но если подозрения окажутся ошибочными, получится, что Основного Ученика другой Великой секты публично подвергли допросу без достаточных оснований. Извинения перед Облачным Мечом восстановят честь моей секты. Моё личное оскорбление они, боюсь, не компенсируют.

Старейшина, стоявший возле массива, нахмурился.

— К чему ты ведёшь?

— К компенсации.

На площадке стало заметно тише.

Юй Жун медленно прикрыла глаза. По едва дрогнувшему уголку её губ я понял, что замысел наконец стал ей ясен. Теперь наставница, похоже, выбирала между желанием отвесить мне подзатыльник и любопытством посмотреть, насколько далеко я сумею зайти.

— Ты требуешь награду за доказательство собственной невиновности? — холодно спросил один из старейшин.

— Лишь компенсацию, если публичные подозрения окажутся необоснованными.

— Это одно и то же.

— Боюсь, старейшина, мы несколько по-разному понимаем значение слова «оскорбление».

Чужая аура ощутимо потяжелела.

До полноценного конфликта дело, впрочем, не дошло.

— Требование справедливое, — лениво произнесла Юй Жун.

Теперь уже на неё повернулись почти все.

Она подошла ближе, заложив руки за спину.

— Если кто-нибудь из моих учеников действительно помог вашему нарушителю, можете разбираться с ним сами. Я даже вмешиваться не стану.

Я покосился на неё.

Вот это уточнение можно было и опустить.

По невозмутимому выражению её лица нетрудно было догадаться: Юй Жун прекрасно понимает, кто стоит за сегодняшним происшествием, и происходящее начинает доставлять ей совершенно нездоровое удовольствие.

— Но если мои ученики непричастны, — продолжила она, — Вы публично усомнились не только в Облачном Мече, но и лично в каждом из них. Компенсация вполне уместна. Ну же, Мин Хао. Раз уж начал торговаться, называй цену.

Я выдержал небольшую паузу, изображая раздумье.

Ответ был готов заранее.

— Во время первого посещения вашего Павильона Знаний мне очень понравился один свиток.

И вот теперь я увидел то, чего ждал.

Реакция оказалась слабой — для обычного ученика почти незаметной. Но несколько старейшин Горной Печати едва ощутимо напряглись. Один быстро посмотрел на другого.

Даже с губ Цзи Вэньчжоу исчезла улыбка.

— «Флаг Тёмных Душ», — спокойно закончил я. — Если выяснится, что этот младший никак не связан с проникновением, отдайте мне его в качестве компенсации. После этого я без возражений пройду вашу проверку.

Тишина продлилась всего несколько вдохов, но большего мне и не требовалось.

Свиток обнаружили пропавшим.

Иначе моя просьба не вызвала бы такой реакции.

Теперь окружающим оставалось самим заметить противоречие.

Если Мин Хао действительно связан с человеком, проникшим в закрытый архив, он должен знать, что «Флаг Тёмных Душ» уже украден. Публично потребовать у Горной Печати именно его означало бы собственными руками провести прямую линию от нарушителя к себе.

Причём настолько жирную, что её заметил бы даже Бай Чэньфэн.

Любой разумный виновник выбрал бы другое наследие и постарался больше никогда не упоминать прежний интерес к «Флагу».

Я поступил ровно наоборот.

Именно поэтому Ли Си и унёс из Павильона лишь несколько вещей. Мне была нужна слишком очевидная связь между собой и кражей.

Люди подозревают тайное.

Но когда нечто лежит прямо перед глазами и выглядит почти вызывающе очевидным, разум сам начинает искать более сложное объяснение.

Мне требовалось лишь посеять сомнение.

И, судя по лицам старейшин, семя уже упало в подходящую почву.

Один из них посмотрел в сторону ученика, недавно принесшего известие о проникновении. Другой нахмурился, словно заново перебирал полученные сведения. Никто не спешил отвечать.

Согласиться с моим условием они не могли. Если формация признает меня невиновным, Горной Печати придётся отдать мне наследие, которого у них больше нет, а объяснить исчезновение еретической техники постороннему человеку они тем более не захотят.

Наиболее разумным выходом было отказаться от проверки и не усугублять ситуацию.

На несколько мгновений я даже поверил, что именно этим всё и закончится.

— Я считаю предложение брата Мина справедливым.

Голос Цзи Вэньчжоу разбил эту надежду с неприятной лёгкостью.

Я медленно повернул голову.

Неугомонный ублюдок.

Цзи вышел вперёд, сохраняя спокойное, почти доброжелательное выражение лица.

— Насколько я понимаю, брат Мин просит компенсацию лишь в том случае, если окажется совершенно непричастен к сегодняшнему проникновению.

Последнее слово он выделил едва заметно.

— Именно.

— Тогда никакой проблемы нет.

— Вэньчжоу, — предостерегающе произнёс один из старейшин.

Цзи почтительно склонил голову.

— Если наши гости невиновны, значит, Горная Печать действительно должна загладить нанесённое оскорбление. Один свиток — приемлемая цена за сохранение добрых отношений между двумя Великими сектами.

Улыбка вернулась на его губы.

— Разумеется, если они невиновны.

Теперь сомнений почти не осталось.

Цзи был уверен.

Он смотрел на меня как человек, которому уже известен исход партии и остаётся лишь дождаться, когда противник наконец увидит поставленный мат.

Стало интересно.

Не то чтобы мне хотелось узнать, какую ловушку он приготовил. Скорее я уже понимал, что избежать знакомства с ней всё равно не получится.

Я прикрыл глаза и медленно выдохнул.

Ли Си всё ещё находился внутри закрытой территории Горной Печати. После обнаружения кражи формации непрерывно перестраивались, перекрывая один путь за другим, однако до самого нарушителя хозяева пока не добрались.

Если допрос обернётся совсем плохо, у меня оставался последний способ изменить ситуацию. Ли Си мог позволить кому-нибудь заметить себя в другой части горы. Тогда старейшины немедленно переключатся на настоящего нарушителя.

Цена подобного отвлекающего манёвра была очевидна: после обнаружения шансы второго тела выбраться наружу резко уменьшатся.

Я начал понемногу собирать фиолетовую энергию.

Пусть Цзи задаёт свои вопросы.

Если он сформулирует их слишком хорошо, Горная Печать получит новую проблему.

— Брат Цзи слишком мягок, — внезапно раздался голос Лэй Чжэня.

Вот чьего вмешательства я точно не ожидал.

Сын главы секты уже восстановил нормальную осанку и стоял неподалёку от старейшин. После нашего недавнего представления лицо всё ещё сохраняло некоторую бледность, но от смертельной слабости, с которой он едва не рухнул на арене, не осталось почти ничего.

Видимо, тревога в собственной секте была достаточной причиной закончить спектакль.

Лэй Чжэнь приблизился к формации.

— Если мы хотим выяснить правду, зачем превращать это в церемонию?

В отличие от спокойной вежливости Цзи, его голос звучал резко и почти грубо.

— Брат Лэй, — поприветствовал я.

Он же помнит, что мы оба разыгрывали спектакль на арене?

Если всё пойдёт плохо, я, конечно, окажусь в значительно худшем положении. Но и репутация сына главы секты после некоторых откровений пострадает весьма ощутимо.

Лэй Чжэнь несколько секунд смотрел на меня, затем уголок его рта приподнялся.

— До начала сегодняшнего турнира ты знал кого-нибудь, кто способен незаметно пройти через внешний защитный массив Горной Печати?

Мне пришлось приложить усилия, чтобы не улыбнуться.

До сегодняшней попытки я даже не знал, способен ли на это Ли Си. Его тело слишком сильно отличалось от человеческого, а взаимодействие с формациями приходилось проверять почти на месте. Уверенность появилась лишь тогда, когда он оказался по другую сторону защиты.

— Нет.

Свет массива не изменился.

Несколько старейшин переглянулись.

Так я и думал.

Формация не была абсолютной. Она воздействовала на разум культиватора, сопоставляя произнесённый ответ с тем, что сам человек считал правдой. Это значительно сужало пространство для манёвра, но не уничтожало его полностью.

Лэй Чжэнь продолжил:

— Знал ли ты заранее, что сегодня кто-нибудь проникнет в закрытую часть нашей секты?

— Нет.

Я надеялся, что Ли Си сумеет проникнуть.

Знать, получится ли у него, не мог.

Формация снова промолчала.

— Передавал ли ты сегодня постороннему человеку сведения, способные помочь преодолеть наши защитные формации?

На этот раз мне едва не стало смешно.

«Посторонний человек» — формулировка настолько удобная, что даже без существования Ли Си вопрос вряд ли смог бы причинить мне неприятности.

— Нет.

Массив принял ответ.

Лэй сделал ещё полшага.

— Покидал ли ты место состязания, чтобы помочь нарушителю проникнуть в закрытые области Горной Печати?

— Нет.

И снова чистая правда.

Мин Хао всё это время находился здесь.

Я ждалал, что теперь вмешается Цзи Вэньчжоу и задаст вопрос напрямую. Например, связан ли я с нарушителем. Или знаю ли его личность. Или имею ли отношение к краже из закрытого архива.

Однако Цзи молчал.

Его лицо оставалось непроницаемым, но я был уверен: странность формулировок он заметил.

Не заметить её было трудно.

Лэй Чжэнь задавал жёсткие, почти обвинительные вопросы — и при этом каждый из них был устроен так, чтобы я мог ответить правду.

Один раз можно было принять за удачу. Второй — за удивительное совпадение.

После четвёртого сомнений уже не оставалось.

Он мне помогал.

Причины этого я совершенно не понимал.

После меня проверили Чу Яня. Его допрос занял совсем немного времени. Отвечал он коротко и прямо, с таким искренним недоумением, что уже после третьего вопроса старейшины почти потеряли к нему интерес.

И неудивительно.

Если бы Чу Янь оказался тайным организатором сложного проникновения в закрытые архивы Великой секты, Горной Печати следовало не искать виновного, а распустить собственных мастеров формаций и подобрать им менее ответственное ремесло.

Следом в круг вошла Лань Юэ. Затем Бай Чэньфэн, Тай Юньшэн и остальные ученики Облачного Меча. Ни один ответ не вызвал реакции массива: никто из них действительно ничего не знал.

Постепенно напряжение стало уходить даже с лиц старейшин.

Только Цзи Вэньчжоу продолжал наблюдать за мной.

Раздражения в его взгляде почти не было. Скорее он походил на человека, получившего результат вычисления, противоречащий всем исходным данным, и теперь пытающегося определить, на каком именно этапе допустил ошибку.

Честно говоря, меня занимал тот же вопрос.

Всё должно было сложиться значительно хуже.

Если бы допросом руководил Цзи, рано или поздно он наверняка нашёл бы формулировку, за которой уже не спрячешься, цепляясь за точное значение слов. Вместо этого вмешался Лэй Чжэнь и едва ли не за руку провёл меня через проверку.

Я снова посмотрел на сына главы секты.

Тот демонстративно не обращал на меня внимания.

Сначала этот человек всеми силами пытался проиграть мне на арене, а теперь спас от ловушки собственного старшего брата по секте.

Для одного дня странностей становилось многовато.

Когда проверку закончили, старейшины объявили, что каждому ученику Облачного Меча будет предоставлена компенсация за необоснованные подозрения. Кому-то обещали пилюлю, кому-то — технику или доступ к ресурсам секты.

Мою просьбу тоже официально приняли.

Вот только «Флаг Тёмных Душ» они мне отдать не могли.

Поэтому вопрос заключался уже не в том, выполнят ли они обещание, а в том, каким образом собираются из него выкручиваться.

Цзи Вэньчжоу направился к своим ученикам. Когда мы разминулись, он прошёл мимо, но через несколько шагов остановился.

Не оборачиваясь, произнёс:

— Людям везёт лишь однажды, брат Мин.

После чего продолжил путь.

Я посмотрел ему вслед.

Очень хотелось поверить, что это всего лишь красивая фраза.

К сожалению, в исполнении Цзи Вэньчжоу красивые фразы обычно означали, что где-то уже начала формироваться следующая проблема.

По-настоящему расслабиться я позволил себе только тогда, когда формацию правдивого ответа начали разбирать.

Поиски Ли Си продолжались, но непосредственная опасность миновала.

Мин Хао официально оказался чист.

Можно было списать всё на удачу. Я даже несколько мгновений пытался это сделать, пока взгляд снова не нашёл Лэй Чжэня.

Нет.

Столько удобных совпадений подряд не бывает.

Он либо понял, в какую ловушку меня загоняет Цзи, либо знал значительно больше, чем показывал.

В обоих случаях нам предстоял отдельный разговор.

Однако прежде оставалось ещё одно дело.

Цзи Вэньчжоу уже почти дошёл до учеников Горной Печати, когда я окликнул его:

— Брат Цзи.

Он остановился.

Юй Жун медленно повернула ко мне голову.

Одного взгляда наставницы оказалось достаточно, чтобы понять: сейчас самым разумным решением будет закрыть рот и позволить этому человеку уйти.

Именно поэтому я продолжил:

— Ты кое-что забыл.

Цзи обернулся.

— Что именно?

— Обещание.

Тишина наступила мгновенно.

Где-то среди учеников Горной Печати кто-то шумно втянул воздух, выразив этим, вероятно, всё, что хотел бы сказать обо мне вслух, но пока не решался.

Я улыбнулся.

— Если ни один ученик Облачного Меча не окажется связан с проникновением, ты обещал преклонить колени перед нашей делегацией.

Возмущение вспыхнуло сразу.

— Старший брат Цзи не обязан!

— Нарушителя ещё не поймали!

— Эта проверка ничего не доказала!

— Он намеренно цепляется к словам!

Последнее обвинение показалось мне особенно несправедливым.

Сегодня именно благодаря словам я всё ещё находился на свободе, а не в какой-нибудь подземной тюрьме Горной Печати.

Юй Жун смотрела на меня так, словно безмолвно спрашивала, зачем я добровольно тыкаю палкой человека, которого сам же совсем недавно называл чрезвычайно опасным.

Ответ был прост.

Цзи уже не отстанет.

Я слишком сильно привлёк его внимание, чтобы теперь надеяться раствориться среди остальных учеников. И если избежать этого внимания невозможно, пусть хотя бы перестанет быть совершенно холодным.

Спокойный противник умеет ждать.

Раздражённый иногда торопится.

И хотя намеренно злить Цзи Вэньчжоу было далеко не самым безопасным развлечением в моей жизни, игра уже началась. Поздно было делать вид, будто я в ней не участвую.

Шум постепенно стих.

Цзи несколько мгновений смотрел на меня.

Я ожидал возражений. Возможно, он оспорит результат проверки, напомнит, что нарушителя ещё не поймали, или найдёт формальную причину отложить выполнение обещания до окончания расследования.

Вместо этого Цзи Вэньчжоу спокойно повернулся к делегации Облачного Меча.

Сложил руки.

И опустился на колени.

По стороне Горной Печати прокатилась волна потрясения, почти ощутимая физически.

Цзи наклонился и коснулся лбом каменных плит.

Даже я на мгновение растерялся.

Человек, которого здесь одновременно уважали и боялись, без единого возражения выполнил собственное обещание перед десятками учеников двух Великих сект.

— От имени Горной Печати приношу извинения ученикам Облачного Меча за оскорбление, нанесённое необоснованными подозрениями.

Он выпрямился, оставаясь на коленях.

Лицо сохраняло полное спокойствие.

Я искал на нём злость, унижение, хотя бы тень досады — и не обнаружил ничего.

Это оказалось куда неприятнее открытой ненависти.

Проиграть, разозлиться и начать мстить — естественно. Такой человек хотя бы понятен. Значительно опаснее тот, кто способен спокойно принять потерю лица как уже совершившийся факт, сохранить ясность рассудка и лишь запомнить имя того, кому обязан унижением.

Цзи поднялся на ноги.

Наши взгляды на мгновение встретились.

После этого он развернулся и ушёл.

«Мин Хао».

Голос Юй Жун прозвучал прямо в сознании.

«Да, старейшина?»

«Однажды ты действительно доиграешься».

Спорить с этим утверждением было трудно.

«Возможно».

Она покосилась вслед Цзи.

«Ты хотя бы понимаешь, кого только что заставил потерять лицо?»

«Именно поэтому и заставил».

Юй Жун резко перевела взгляд на меня.

Объяснять дальше я не стал.

Если Цзи Вэньчжоу собирался воспринимать меня как противника, лучше было сразу выяснить, насколько хорошо он умеет проигрывать. Ответ, к сожалению, оказался хуже, чем хотелось.

Несколько секунд наставница молчала, затем тяжело вздохнула.

«Вы с этим Цзи Вэньчжоу оба ненормальные».

Я едва удержался от замечания, что из нас двоих всё-таки значительно нормальнее.

Впрочем, применительно к Цзи это было скорее недостатком.

Юй Жун больше ничего не сказала. Поднявшись в воздух, она направилась к гостевой территории, а я остался на месте и проводил её взглядом.

Где-то впереди исчезла фигура Цзи Вэньчжоу.

Его ответ не заставит себя ждать.

Пожалуй, пришло время относиться к паранойе как к полезному навыку выживания.

Домой я вернулся ненадолго — лишь чтобы встретиться с Ли Си и убедиться, что с ним всё в порядке.

Уже вечером я отправился к жилищу Лэй Чжэня.

Не через дверь, разумеется.

И не как официальный гость.

После событий в Павильоне Знаний второе незаконное проникновение за один день было, пожалуй, не лучшим способом убедить себя в собственной осторожности. Однако ответы мне были нужны сейчас, пока Горная Печать занята последствиями сегодняшнего переполоха, а Лэй Чжэнь ещё не успел решить, какую часть случившегося стоит скрыть от меня навсегда.

Сын главы секты жил значительно выше гостевой территории. Ему выделили отдельный двор с небольшим садом, тренировочной площадкой и павильоном, окружённым несколькими защитными формациями.

Массивы оказались хорошими.

Ещё пару недель назад я бы даже не стал пытаться пройти через них незаметно.

Теперь смотрел на них совершенно иначе.

Несколько дней, проведённых за трактатами Горной Печати, разумеется, не превратили меня в великого мастера формаций. Зато я начал понимать логику, которой придерживались местные специалисты: какие узлы они предпочитали делать опорными, как распределяли потоки Ци, где связывали несколько слоёв защиты в единый контур и какие участки считали достаточно надёжными, чтобы не дублировать их дополнительными ограничениями.

Когда начинаешь понимать замысел мастера, даже сложная формация перестаёт выглядеть непроницаемой стеной.

Она становится системой.

А у любой системы есть слабые места.

Внутрь я попал, ничего не разрушив. Плащ, который Ли Си принёс из Павильона, помог скрыть остаточные колебания ауры и не привлечь внимание находившихся неподалёку культиваторов.

Это было важно.

Обнаружь Лэй Чжэнь утром повреждённый барьер, наш приватный разговор перестал бы быть приватным ещё до начала.

Сам Ли Си в это время находился в Мире Жемчужины и изучал третий этап «Сокрытого Демонического Дыхания». После сегодняшней прогулки по закрытой территории Горной Печати ему явно не помешает научиться исчезать ещё лучше.

Проникнув в павильон, я первым делом занялся дополнительной формацией.

Одного сокрытия было недостаточно. Стоило Лэй Чжэню высвободить сильную волну Ци, ударить по стене или просто позвать старейшину, и через несколько вдохов вокруг его дома собралось бы столько народа, что объяснить присутствие Основного Ученика Облачного Меча в чужой спальне стало бы затруднительно.

Пришлось импровизировать.

Первый слой поглощал звук. Второй распределял вибрации по полу и стенам, не позволяя им выйти за пределы комнаты. Несколько дополнительных узлов должны были принимать резкие выбросы духовной энергии и растягивать импульс по всей структуре, превращая мощную вспышку Ци в едва заметное фоновое колебание.

Работа заняла больше времени, чем хотелось.

Получившийся массив был далёк от совершенства. Настоящий мастер наверняка обнаружил бы в нём десятки недостатков и ещё столько же причин никогда больше не подпускать меня к формациям.

Но он работал.

Более того, выглядел довольно изящно.

Я несколько минут рассматривал собственную конструкцию и неожиданно почувствовал совершенно неуместное профессиональное удовлетворение.

Ещё совсем недавно я едва разбирался в простейших массивах.

Теперь тайком проникал в жилище сына главы Великой секты и собственноручно запечатывал комнату так, чтобы хозяин не сумел позвать на помощь.

Прогресс принимал несколько тревожные формы.

Я погасил свет и стал ждать.

Лэй Чжэнь вернулся значительно позже, чем ожидалось — уже ближе к рассвету.

Где он провёл всё это время, я не знал. Впрочем, после сегодняшнего переполоха у сына главы секты наверняка было достаточно причин задержаться.

Дверь открылась.

Лэй вошёл один, закрыл её за собой и сделал несколько шагов в глубь комнаты.

Я бесшумно вышел из тени.

Короткий клинок остановился возле его горла.

Лэй Чжэнь замер.

Плечи едва заметно напряглись.

Хорошо.

По крайней мере, этого он действительно не ожидал.

— Брат Мин, — произнёс он после недолгой паузы. — Необычный способ выразить благодарность за помощь.

Значит, сомнений не оставалось.

Он действительно прикрыл меня во время проверки.

— Я стараюсь не повторяться.

Лэй не пошевелился.

— Стоит мне закричать, и сюда сбежится половина Горной Печати.

— Попробуй.

В комнате воцарилась тишина.

Несколько мгновений он просто стоял, затем его взгляд медленно скользнул по стенам.

Формация почти никак себя не проявляла. Однако человек, который сознательно искал искажения потоков Ци, рано или поздно должен был заметить отдельные линии.

Бровь Лэй Чжэня приподнялась.

— Любопытно.

Я молчал.

Он продолжил изучать комнату уже гораздо внимательнее.

— Звук, вибрации… даже выбросы Ци. Ты распределяешь импульс по всему контуру и не позволяешь ему выйти наружу.

На его лице появилось совершенно искреннее удивление.

— Признаю, брат Мин, многие ученики Горной Печати не смогли бы построить подобный массив.

Я слегка надавил клинком.

На шее выступила тонкая красная полоска.

— Ты сейчас пытаешься вогнать меня в краску?

Лэй наконец перестал любоваться формацией.

— Осторожнее. Сегодня я уже потерял достаточно крови.

— Насколько помню, значительную её часть ты выплюнул добровольно.

Уголок его рта дрогнул, и Лэй тихо рассмеялся. Ни испуга, ни возмущения я в этом смехе не услышал.

— У меня к тебе несколько вопросов, брат Лэй.

— Ради них обязательно держать нож у моего горла?

— Нет. Но так ты значительно внимательнее слушаешь.

Он вздохнул, однако попытки освободиться не предпринял.

— После того как сегодня я фактически спас тебя перед старейшинами, ожидал немного больше благодарности.

Я улыбнулся.

Золотое сияние медленно проступило в глазах, отражаясь на лезвии у его горла.

— Какое совпадение. Мой первый вопрос как раз об этом…