* * *

Лань Юэ проиграла.

Конец получился почти будничным по сравнению со всем, что происходило до этого. Ещё мгновение назад над ареной сталкивались потоки Ци, свет формационных линий резал воздух, а меч Лань Юэ оставлял после себя длинные серебристые следы. Затем Цзи Вэньчжоу сделал шаг в сторону, позволил её клинку пройти совсем рядом с плечом и коснулся двумя пальцами одной из пластин, которые незаметно распределил по площадке за время поединка.

Восемь узлов вспыхнули одновременно, и пространство вокруг Лань Юэ словно сжалось.

Она успела развернуться и рубануть по ближайшей линии, разрушив один из связующих потоков, однако оставшиеся части массива почти мгновенно перестроились. Давление усилилось, движения Лань Юэ замедлились, а Цзи Вэньчжоу уже оказался рядом. Его ладонь остановилась у ее шеи.

Лань Юэ попыталась поднять меч, но удерживающая формация больше не позволяла ей продолжать.

Судья объявил окончание поединка.

Я медленно выдохнул, ощущая, как вместе с напряжением уходит и неприятная мысль о том, что всё могло завершиться значительно хуже. Поражение меня вполне устраивало. По крайней мере, теперь не придётся выяснять, насколько быстро Юй Жун способна спуститься с места старейшин и оторвать Цзи Вэньчжоу голову, если тот слишком увлечётся воспитанием её ученицы.

Лань Юэ выглядела измученной. За долгий бой она использовала почти всё, что могла позволить себе без серьёзных последствий. Дыхание сбилось, на одежде виднелись несколько разрезов, левый рукав потемнел от крови, пальцы на рукояти меча едва заметно дрожали.

Но с арены она уходила сама, и уже одно это после противника уровня Цзи Вэньчжоу можно было считать достойным результатом.

Сам Цзи выглядел так, словно закончил не тяжёлый поединок с одним из лучших Основных Учеников Облачного Меча, а немного более напряжённую утреннюю тренировку.

Если смотреть исключительно на то, что происходило во время боя, разница между ними казалась куда меньше. Лань Юэ несколько раз вынуждала его отступать, одним ударом прорвала внешний слой защиты, другим едва не рубанула по груди. В середине поединка она вообще перехватила инициативу и почти сотню обменов не позволяла Цзи построить полноценный массив, заставляя постоянно двигаться и защищаться.

Со стороны всё выглядело почти равным.

Но я так не думал.

Слишком долго мне самому приходилось скрывать настоящие возможности, чтобы не замечать подобных вещей у других. За весь поединок Цзи Вэньчжоу ни разу не оказался в положении, которого сам не допустил. Когда он отступал, то всегда оказывался именно там, где ему было удобно. Разрушенные Лань Юэ формации почему-то неизменно оказывались теми, которые уже выполнили своё назначение. Даже через собственную защиту он позволял атакам проходить лишь тогда, когда заранее понимал, что ему ничего не угрожает.

Больше всего это касалось момента, когда Лань Юэ почти прорвалась к нему вплотную. Тогда мне действительно показалось, что она сумела застать Цзи врасплох. Лишь позже стало понятно, что её успех позволил ему незаметно оставить две последние формационные пластины за её спиной — именно те, что несколько минут спустя замкнули удерживающий массив.

Он управлял поединком от начала и до конца.

При этом Цзи не пытался задавить Лань Юэ грубой силой или унизить её перед учениками обеих сект. Напротив, он словно сознательно позволял ей раскрывать всё больше возможностей, иногда уступал инициативу и лишь следил за тем, чтобы ни один из опасных эпизодов не вышел за установленные им самим пределы.

Словно профессиональный игрок в шахматы хочет поставить красивый мат против новичка. Я не удивлюсь, если за весь бой он не использовал даже половину настоящих возможностей.

Это, впрочем, ничуть не умаляло результата Лань Юэ. Наоборот, сегодняшний поединок заставил меня пересмотреть собственную оценку её силы. На Скрытом Этаже я уже видел её в настоящих сражениях, однако тогда состояние Лань Юэ далеко не всегда позволяло использовать полную культивацию. Теперь, после восстановления на среднюю ступень Заложения Основы, стало значительно яснее, насколько хорошей Основой она обладала.

Стоило дать ей время и большинство культиваторов той же ступени ждало бы крайне неприятное знакомство с реальностью.

Просто Цзи Вэньчжоу находился совсем в другой категории.

Он помог Лань Юэ разрушить остатки удерживающей формации, после чего спокойно сложил руки и произнёс несколько вежливых слов о впечатляющем мастерстве сестры Лань. По реакции окружающих можно было решить, что сильнейший ученик Горной Печати совершенно искренне хвалит достойного противника.

Возможно, так оно и было.

Это ничуть не мешало мне всё сильнее опасаться этого человека.

Причина заключалась даже не в победе над Лань Юэ. Цзи просто был слишком умён, а опыт подсказывал, что чужой ум обычно приносит мне значительно больше неприятностей, чем чужая сила. С сильным противником хотя бы понятно, откуда ждать удара. Умный сначала заставит тебя несколько дней думать, что всё идёт прекрасно, а затем выяснится, что именно этого он и добивался.

Лань Юэ покинула арену под одобрительные возгласы обеих сторон. Даже ученики Горной Печати встретили её достаточно уважительно. После того как культиватор средней ступени Заложения Основы продержался настолько долго против одного из сильнейших представителей молодого поколения хозяев, смеяться над поражением было бы трудно.

Я дождался, пока к ней подойдут лекари, удостоверился, что ничего действительно опасного не произошло, и не стал к ней подходить.

Ее реакция на мое поражение лишь больше убедило меня, что мне нельзя с ней сближаться.

Чувства мешают человеку думать рационально и заставляют совершать ошибки, которые он не стал бы совершать в обычных обстоятельствах. И это если мы не берем возможность предательства или обмана.

Рядом встал Бай и спросил у меня.

— Как думаешь, сестра Лань хорошо выступила?

— Очень хорошо.

— Но Цзи всё равно её раздавил.

— Нет.

Бай повернул голову.

— Нет?

— Он победил её. Это не одно и то же. — ответил я.

Тай, кто также подошел, но почти никак не проявлял себя, тихо спросил:

— Ты считаешь, Цзи Вэньчжоу сильно сдерживался?

Помолчав несколько секунд, я ответил честно.

— Очень сильно.

Бай ещё раз посмотрел на гения секты Горной Печати, который как раз покидал арену. Похоже, он не заметил этого.

Не продолжая разговор, я отошел в сторону под удивленные взгляды парней.

Сейчас мне было не до них. Ведь телом Ли Си мне пришлось сделать огромную… просто неописуемо огромную глупость… которую, тем не менее, я должен был сделать несмотря ни на что.

И, судя по всему, это заметили.

К Старейшинам быстро поднялся ученик Горной Печати.

Сам по себе он вряд ли привлёк бы моё внимание, если бы не реакция. Один старейшина немедленно поднялся, второй наклонился к прибывшему. Ученик сказал всего несколько слов, однако даже мастера, прожившие сотни лет и давно научившиеся сохранять достоинство при любых обстоятельствах, не смогли полностью скрыть перемену в выражениях лиц.

Спустя несколько вдохов двое покинули площадку. За ними ушёл третий, а ещё один остался на месте, но выпустил духовное восприятие куда-то в сторону верхней части секты.

Все дело в том, что я нашел среди трактатов.

Перед тем, как пойти туда, я дал себе слово, что не заберу ничего из увиденного. Однако, как только я увидел табличку с третьим этапом техники Сокрытого Демонического Дыхания, все эти обещания пошли к черту.

Мне нужна эта техника, даже если для ее получения придется привлечь внимание этой секты.

Ну а раз я все равно забирал одну технику, решил прихватить и вторую. Тот самый «Флаг Темных Душ». Как я и думал, техника была связана с тем самым флагом — я понял это по рисунку, который был на нем изображен. Однако, понять, что это за техника я не смог. Кто-то вошел, и Ли Си пришлось уходить.

Похоже, пропажу они все-таки обнаружили. И к счастью, с Мин Хао все это связать нельзя.

Наконец один из старейшин Горной Печати поднялся.

Повышать голос ему не потребовалось. Насыщенная Ци сама разнесла слова над всей площадкой:

— Состязание временно прекращается.

Разговоры почти сразу стихли.

— На территорию секты проник посторонний.

Вот теперь зашумели уже все.

Ученики Горной Печати начали переглядываться, некоторые поднялись со своих мест, несколько человек почти машинально потянулись к оружию. Представители Облачного Меча тоже заметно оживились.

Старейшина дождался, пока первые возгласы немного утихнут, и продолжил:

— Личность нарушителя пока не установлена. Защитные формации секты полностью закрыты. До дальнейших распоряжений все ученики остаются на своих местах.

Он сделал небольшую паузу, после чего его взгляд медленно прошёл по нашей стороне.

— Тот, кто решит оказать проникшему помощь, будет считаться его сообщником независимо от принадлежности к какой-либо секте.

Последняя часть явно предназначалась уже нам.

Формально старейшина обращался ко всем присутствующим, однако смотреть при этом на учеников Облачного Меча было совершенно необязательно.

Бай тихо присвистнул.

— У них кто-то действительно прошёл через внешний массив?

— Похоже на то.

Тай Юньшэн смотрел на происходящее всё внимательнее.

— Значит, дело серьёзное.

На площадке тем временем учеников Облачного Меча попросили собраться отдельно.

Мне это совершенно не понравилось. И, похоже, не только мне.

Юй Жун появилась подле нас, и прямо спросила:

— Что именно вы собираетесь делать?

Фляги в руке больше не было — одно это говорило о серьёзности ситуации больше многих слов.

— Обычная проверка, — ответил старейшина.

— Все ученики секты Облачного Меча весь день находились здесь.

— Мы это знаем.

— Тогда что вы собираетесь у них проверять?

— Возможную связь с проникшим.

На губах Юй Жун появилась улыбка, после которой мне обычно хотелось оказаться хотя бы в нескольких ли от человека, на которого она смотрела.

— Вы хотите допрашивать людей Облачного Меча?

Несколько окружающих старейшин заметно напряглись.

Угроза не прозвучала прямо, и именно поэтому воспринималась ещё неприятнее.

— Старейшина Юй, никто не обвиняет ваших учеников, — вмешался другой мастер.

— Что-то ваши слова и действия расходятся. — огрызнулась она.

— Именно поэтому и требуется проверка.

Юй Жун выпустила мощную ауру.

— А если мы откажемся? — спросила она.

После этих слов площадка стала значительно тише.

Я внутренне вздохнул. Она прекрасно понимала, что за всем этим буду стоять я. Именно поэтому она решила сыграть обиженного гостя, которого оскорбили. Пусть даже отношения с сектой Горной Печати ухудшатся, но так она избежит вероятности раскрытия расследования.

Казалось, все идет неплохо. У Старейшин не будет иного выбора, кроме как отступить, чтобы не ссориться.

Однако, вперед вышел Цзи Вэньчжоу.

До этого он стоял среди Основных Учеников Горной Печати и спокойно наблюдал за спором.

— Старейшина Юй.

Она повернула голову.

Цзи почтительно сложил руки.

— Позвольте младшему сказать несколько слов.

Юй Жун не ответила, однако и не остановила его. Если бы он не говорил так учтиво, она вполне могла быть атаковать его под предлогом дерзости.

— Проникновение произошло во время состязания, — продолжил Цзи. — Ваши ученики действительно всё это время находились здесь, и потому никто не предполагает, что кто-либо из них лично вошёл в закрытую территорию.

Я едва не усмехнулся.

Очень аккуратно подбирает слова, умная сволочь.

— Однако нарушитель каким-то образом преодолел внешний барьер Великой секты и добрался достаточно глубоко, чтобы активировать внутренние защитные меры. Это означает, что он либо заранее изучал наши формации, либо получил информацию от человека, который имел возможность наблюдать их изнутри.

После этих слов многие взгляды совершенно естественным образом повернулись к гостевой стороне.

Самое обидное в этой истории — это логично, но не правда. Я прошел через формацию потому, что Ли Си невосприимчив к большинству видов подобных массивов. Но сейчас это не объяснишь.

— И что ты предлагаешь? — спросила Юй Жун.

— Формацию правдивого ответа.

По зрительским рядам прошёл негромкий гул.

Я чуть не выругался.

На свободном участке рядом с ареной несколько учеников Горной Печати немедленно начали устанавливать массив. Восемь невысоких каменных столбов разместили по кругу, между ними легли плоские формационные пластины, а по земле медленно проступили светящиеся линии.

Конкретно такой формации я раньше не встречал, однако принципы были знакомы по трактатам, поэтому назначение удалось понять достаточно быстро.

Мысли она, к моему огромному облегчению, не читала.

Но человек, находившийся внутри массива, не мог сознательно произнести ложь; попытка солгать либо не позволяла закончить фразу, либо вызывала мгновенный отклик самого массива.

Прекрасная вещь.

Если проверяют кого-нибудь другого.

— Вы серьёзно? — холодно спросила Юй Жун. — Собираетесь поставить учеников Облачного Меча в формацию допроса?

— Только несколько вопросов.

— Это высшая форма оскорбления!

Один из старейшин нахмурился, однако Цзи Вэньчжоу сохранил прежнее спокойствие.

— Если нашим гостям нечего скрывать, формация не причинит им вреда.

Вот эту фразу я ненавидел в любой жизни.

Люди, говорившие «если нечего скрывать», почему-то почти всегда подразумевали, что именно им предоставлено право решать, какие секреты другой человек имеет право считать личными.

Судя по выражению лица Юй Жун, она относилась к этой мудрости примерно так же.

— У каждого культиватора есть что скрывать, мальчик.

— Безусловно.

Цзи слегка склонил голову.

— Но тайны Горной Печати слишком ценны, чтобы сейчас ставить деликатность выше безопасности. Если бы во время нашего визита посторонний проник в закрытую часть Облачного Меча, разве ваша секта поступила бы иначе?

Юй Жун замолчала.

Потому что ответ был очевиден.

Облачный Меч поступил бы точно так же. Возможно, даже значительно менее вежливо.

Если бы кто-нибудь каким-то образом пробрался в личную библиотеку Му Цинлань, я вообще не был уверен, что бедолаге сначала предложили бы мирно постоять в формации правды, а уже потом начали выяснять подробности менее цивилизованными способами.

А ведь Му Цинлань очень даже пацифистична по сравнению с другими практиками Формирования Ядра. И скрывать ей есть куда меньше.

Юй Жун посмотрела на Цзи внимательнее. Я достаточно долго общался с ней, чтобы заметить момент, когда обычное раздражение смешалось с оценкой.

Для неё он был почти ребёнком. Культиватор Заложения Основы на фоне мастера Формирования Ядра не обладал силой, позволяющей спорить с Юй Жун напрямую. Одного её движения хватило бы, чтобы закончить его путь значительно раньше, чем тот собирался.

Но Цзи и не пытался спорить силой.

Он выстроил ситуацию так, что прямой отказ от проверки начинал выглядеть подозрительнее самого согласия.

Даже Юй Жун приходилось считаться с этим.

Очень умный человек.

Мне всё сильнее хотелось, чтобы Цзи Вэньчжоу однажды обнаружил в себе непреодолимую тягу к долгому затвору.

Лет на двести.

— Хорошо, — наконец произнесла Юй Жун. — Проверяйте.

Один из старейшин Горной Печати едва заметно расслабился.

Рано расслабился, подумала Юй Жун, и подняла палец.

— Но если выяснится, что мои ученики никак с этим не связаны, вы принесёте официальные извинения.

— Разумеется.

— Нет. Не «разумеется». Как следует. Перед всей делегацией.

Несколько лиц со стороны хозяев сразу стали менее довольными.

Цзи заговорил прежде, чем кто-нибудь из старейшин успел ответить:

— Если ни один ученик Облачного Меча не связан с нарушителем, я лично встану на колени перед вашей делегацией.

Вокруг стало заметно тише.

Даже я посмотрел на него в недоумении.

Для Основного Ученика Великой секты публично преклонить колени перед гостями означало потерять лицо не только самому. Тем более для Цзи Вэньчжоу, которого здесь одновременно уважали и боялись.

— Хорошо, — сказала она. — Я запомнила.

Пусть по ней это и не было заметно, но Юй Жун оставалась крайне раздражена.

Цзи Вэньчжоу обыграл даже ее.

— Благодарю старейшину.

Цзи снова поклонился.

К этому времени формацию почти закончили. Ученики Облачного Меча постепенно собирались возле круга. Чу Янь уже пришёл в себя после собственного боя и стоял чуть поодаль, всё ещё заметно бледный. Лань Юэ, несмотря на недавнее поражение, тоже поднялась и присоединилась к остальным. Бай Чэньфэн и Тай Юньшэн оказались рядом со мной.

Внешне я продолжал сохранять совершенно спокойное выражение лица.

Внутри приходилось думать значительно быстрее.

Цзи не мог знать о Ли Си.

Это было практически исключено.

После нашего разговора возле гостевого двора он вполне мог подозревать, что настоящая цель Мин Хао в Горной Печати никак не ограничивается изучением формаций и заработком Камней Духа. Возможно, он даже связал сегодняшнее проникновение с делегацией Облачного Меча.

Однако весь турнир Мин Хао провёл перед глазами сотен людей.

Если внутри формации меня спросят: «Ты проник в библиотеку?» — я спокойно отвечу, что нет.

Это будет чистой правдой.

Если вопрос прозвучит иначе — например: «имеешь ли ты отношение к сегодняшнему проникновению» — ответ уже становился очевидным.

Всё теперь зависело от точности формулировок и от того, что именно древний массив считал ложью.

Человеческий язык вообще удивительно опасная вещь. Обычно его гибкость позволяла выйти из половины неприятных разговоров. Значительно хуже, когда каждое слово приходится выбирать внутри формации, способной мгновенно решить, насколько честно ты воспользовался этой гибкостью.

Я заметил взгляд Цзи Вэньчжоу. Он смотрел прямо на меня.

Вот же проклятый ублюдок.

Наши взгляды встретились.

Цзи улыбнулся — совсем немного, той самой спокойной улыбкой, с которой однажды сидел возле моего жилища, пил чай и шаг за шагом почти добрался до настоящей причины подпольного турнира.

Я понял, что сейчас произойдёт, ещё прежде, чем он открыл рот.

— Брат Мин.

Несколько человек одновременно повернули головы.

Цзи сложил руки.

— Раз старейшина Юй согласилась на проверку, не будем заставлять гостей ждать.

Улыбка стала едва заметно шире.

— Не окажешь ли честь пройти первым?

Я некоторое время молча смотрел на него.

Разумеется.

Кого же ещё?

Цзи Вэньчжоу не знал правды.

Но подозревал меня.

На моём лице появилась такая же спокойная улыбка. Внутри же я успел весьма подробно объяснить Цзи Вэньчжоу, что именно думаю о его уме, предках и редком таланте появляться в моей жизни ровно тогда, когда этого меньше всего хочется.

После чего поднялся.

Ладно, ублюдки. Я покажу вам, что такое языковая гимнастика!