* * *

— Вчера на территории секты Горной Печати прошёл несанкционированный турнир между учениками двух Великих сект. Разрешения на его проведение никто не получал, место заранее выбрали так, чтобы старейшины узнали о происходящем как можно позже, а рядом с ареной действовал подпольный тотализатор. Более того, в ходе расследования выяснилось, что часть участников получила Камни Духа ещё до начала состязаний.

Юй Жун сидела напротив и молча смотрела на меня поверх маленькой чашки.

Я выдержал её взгляд и продолжил с тем спокойствием, которое приличествовало совершенно непричастному человеку, по несчастливой случайности оказавшемуся в центре очередного безобразия.

— Особенно возмутительно, что подкуплены были ученики обеих сект. Одним платили просто за участие, другим — за согласие выйти против определённого противника. Некоторые получали дополнительную награду, если поединок оказывался достаточно зрелищным. Ставки принимали вплоть до начала боёв и даже во время первых схваток, поэтому число вовлечённых быстро выросло. К счастью, обошлось без серьёзных последствий: несколько переломов, у двух учеников повреждены меридианы, ещё один временно потерял чувствительность в левой руке. Местные лекари уверяют, что все восстановятся.

Юй Жун поставила чашку на стол.

— Какое облегчение.

— Полностью согласен.

Её глаза чуть сузились. Перебивать она, однако, не стала, и я добросовестно перешёл к самой интересной части.

— После вмешательства старейшин Горная Печать начала расследование. Нашли людей, принимавших ставки, нескольких посредников, учеников, передававших деньги участникам, и даже часть средств, которыми оплачивалась подготовка турнира. В конце концов след привёл к одному из Основных Учеников Горной Печати.

На этот раз Юй Жун всё-таки приподняла бровь.

— Вот как?

— Удивительная история, — с должным сожалением произнёс я. — Сам он, разумеется, всё отрицает. Говорит, что никакого турнира не организовывал, никому не платил и большую часть вчерашнего дня вообще провёл в медитации. К сожалению для него, улики оказались довольно убедительными. Несколько человек подтвердили, что распоряжения приходили через связанных с ним учеников. Часть Камней Духа удалось проследить до его окружения, а среди изъятых вещей обнаружили личную печать. Очень печально.

На губах Юй Жун уже появилась улыбка.

— Продолжай.

— Старейшины решили не выносить дело за пределы секты. Обмен только начался, публичный скандал никому не нужен. Виновного приговорили к десяти годам закрытой культивации без права покидать выделенную пещеру без разрешения наставника.

Я сделал небольшую паузу.

— Вот здесь, признаюсь, мне стало немного обидно за справедливость.

— За справедливость?

— Конечно. Устрой подобное какой-нибудь бедный ученик стадии Концентрации Ци, ему, скорее всего, повредили бы культивацию, отобрали жетон и вышвырнули за ворота, чтобы остальным неповадно было. А Основной Ученик получает десять лет затвора в духовной пещере Великой секты. Подозреваю, концентрация Ци там выше, чем в половине мест, где мне когда-либо приходилось жить. Получается, чем сильнее становишься, тем приятнее тебя наказывают.

Юй Жун несколько мгновений совершенно неподвижно смотрела на меня, после чего откинулась на спинку кресла и рассмеялась.

Я терпеливо дождался, пока она закончит.

— Я разрешила тебе немного пошуметь, — сказала она наконец. — Теперь понимаю, что стоило уточнить допустимую громкость.

— Старейшина, я здесь совершенно ни при чём.

— Разумеется.

— Рад, что вы понимаете.

— Я понимаю гораздо больше, чем тебе хотелось бы.

Она потянулась к фляге, стоявшей рядом, но почему-то передумала. Веселье в её глазах постепенно сменилось тем выражением, которое я уже научился считать опасным. Юй Жун перестала наслаждаться происходящим и начала складывать отдельные детали в единую картину.

— Мин Хао, ты вообще понимаешь, насколько нелепо выглядишь, когда изображаешь невиновность?

Я действительно задумался.

— До сегодняшнего дня мне казалось, что довольно убедительно.

— Нет.

— Жаль.

Она постучала пальцем по столу и, видимо окончательно смирившись с тем, что признания не дождётся, спросила:

— Сколько заработал?

— На чём?

— На ставках.

— Каких ставках?

— На тех, о которых ты последние несколько минут рассказывал с таким знанием подробностей, будто лично писал правила.

Я слегка развёл руками.

— Мне передали сведения. Я всего лишь докладываю.

— Конечно. А Бай Чэньфэн и Тай Юньшэн совершенно случайно весь вчерашний вечер ходили с такими лицами, словно обнаружили древнее наследие, где вместо техник лежала гора Камней Духа.

Упоминание этих двоих заставило меня внутренне поморщиться. Плохие люди обычно умели хранить тайны значительно лучше хороших, пока молчание приносило прибыль. К сожалению, Бай Чэньфэн скрывал радость после удачной сделки примерно так же хорошо, как Ши Юэ — интерес к съедобному артефакту.

Юй Жун тем временем продолжила:

— Дай угадаю. Идея со ставками появилась ещё до нашего разговора. Вы собирались дождаться официального турнира, где можно было бы заработать, не привлекая лишнего внимания. Самостоятельно устраивать состязание на территории чужой Великой секты ты не хотел: слишком велик риск, что хозяева доберутся до организатора. А потом я сказала, что разберусь с последствиями, и последняя причина ждать исчезла.

Я промолчал.

— Что? — спросила она. — Даже спорить не будешь?

— С интересом слушаю вашу версию.

— Мою версию?

— Совершенно неправдоподобную, должен признать.

Мы несколько вдохов смотрели друг на друга. Юй Жун явно решала, стоит ли дальше вытягивать из меня признание, или проще принять очевидное: отрицать я буду до тех пор, пока кто-нибудь не принесёт документ с моей подписью.

К счастью, никаких документов не существовало.

Я вообще не любил оставлять бумаги после прибыльных преступлений.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Предположим, ты святой человек, который случайно проходил мимо. Оно хотя бы того стоило?

Ещё как стоило.

Даже после выплат Бай Чэньфэну, Тай Юньшэну, посредникам, участникам и нескольким людям, которым заплатили исключительно за редкий талант вовремя ничего не замечать, моя доля уже превышала сто тысяч Камней Духа. Окончательный расчёт предстояло провести через несколько дней, когда последние ставки пройдут через цепочку посредников.

Мир бессмертных иногда действительно умел поощрять инициативу.

— Турнир оказался весьма полезным, — сказал я.

Юй Жун посмотрела на меня с усталостью человека, который слишком долго пытается удержать в руках скользкую рыбу.

— Чем?

— Я наблюдал за учениками Горной Печати.

— Надеюсь, хотя бы за это денег не брал.

Замечание я проигнорировал.

— Многие из них скрывают часть возможностей. В этом ничего удивительного: было бы страннее, если бы внешние и лучшие внутренние ученики охотно показывали гостям всё, чему их учили. Но вчера некоторые оказались в ситуациях, где пришлось раскрыться сильнее обычного. Особенно когда ставки выросли, а поединки перестали восприниматься как дружеская тренировка.

Именно для этого в схеме понадобился подкуп. Одних убеждали выйти против конкретных противников, другим платили, чтобы они не сдавались при первом же неудобстве. Бай Чэньфэн лучше всего справлялся с теми, кого требовалось разозлить, Тай Юньшэн куда тоньше подталкивал людей к нужным решениям. Мне оставалось наблюдать.

Получилась довольно дорогая разведка, зато весьма познавательная.

— И что ты увидел? — спросила Юй Жун.

— Несколько техник я вообще не сумел опознать. На методы Облачного Меча они, разумеется, и не должны быть похожи, но даже для Горной Печати некоторые выглядели странно. Они будто… отличались от того, чему практиков вообще учат.

Улыбка с лица Юй Жун исчезла.

— Думаешь об еретических наследиях?

Я не ответил.

Наблюдений пока было слишком мало. После нашего разговора о пропавших культиваторах и смертных любая незнакомая техника Горной Печати могла показаться подозрительной. Стоило заранее решить, что перед тобой заговор, и разум сам начинал заботливо подбирать подтверждения.

И всё же некоторые вещи мне не нравились.

Юй Жун подождала немного и тихо выдохнула.

— Понятно.

Она наконец взяла флягу и сделала глоток. Некоторое время смотрела в окно на уходящие вверх склоны Горной Печати, а затем пробормотала себе под нос:

— Я недооценила не только твою хитрость. Безумие тоже. Такими темпами ты однажды сам себя в могилу сведёшь.

Я сделал вид, что ничего не услышал.

— Что вы сказали?

Юй Жун повернулась ко мне.

— Сказала: продолжай копать. Только попытайся хотя бы несколько дней не устраивать ничего такого, после чего мне придётся объяснять старейшинам Горной Печати, почему гости превратили их секту в игорный дом.

— Постараюсь.

Юй Жун поморщилась.

— Именно это слово меня и пугает.

На этом разговор закончился.

Когда я вышел из павильона, Лань Юэ как раз поднималась по дороге со стороны соседней террасы. В руке она держала тонкую нефритовую табличку и, заметив меня, лишь слегка кивнула.

Я ответил тем же.

После нашего недавнего разговора я на мгновение ожидал неловкости, но её не возникло. Лань Юэ прошла мимо и направилась к мастеру, очевидно с собственным отчётом, а я продолжил спускаться к гостевой территории.

Похоже, Юй Жун действительно разделила нашу работу. Решение разумное: чем меньше каждый знает о действиях остальных, тем сложнее случайно раскрыть всю картину.

Впрочем, сейчас меня занимало совсем другое.

Кто, чёрт возьми, подставил вместо меня Основного Ученика Горной Печати?

Турнир действительно организовал я. Большую часть грязной работы взяли на себя Бай Чэньфэн и Тай Юньшэн, но схема принадлежала мне, начальные деньги тоже были моими, а пары для наиболее интересных поединков подбирал я. Следы мы, конечно, старались убирать. Я ещё не настолько соскучился по наказаниям Великих сект, чтобы украшать каждый мешочек с Камнями Духа подписью «с любовью от Мин Хао».

Но одно дело — оставить старейшинам недостаточно доказательств.

Совсем другое — обнаружить после расследования убедительную цепочку улик против человека, который вообще не участвовал в нашей затее.

Я его не подставлял.

В этом попросту не было необходимости. Юй Жун сама разрешила провоцировать Горную Печать и заранее обещала разбираться с последствиями. Если бы меня поймали, случился бы скандал. Возможно, пришлось бы расстаться с частью заработанного, выслушать несколько нравоучений и какое-то время изображать искреннее раскаяние.

Серьёзно расправиться со мной хозяевам она всё равно не позволила бы.

Сейчас нас с Юй Жун связывала общая тайна. Если Горная Печать решит сломать мне культивацию, запереть на несколько десятилетий или тихо избавиться от слишком раздражающего гостя, у меня появится веская причина перед этим рассказать кому-нибудь, зачем в действительности сюда прибыла делегация Облачного Меча. Одного сообщения нужному старейшине хватит, чтобы всё расследование закончилось.

Юй Жун прекрасно это понимала.

Правда, после возвращения домой она вполне могла лично убить меня за то, что ей целый год пришлось объясняться с чужими старейшинами. Но это была уже проблема будущего Мин Хао.

Вчера же подставной виновник мне точно не требовался.

Кто-то вмешался сам.

Причём вмешался очень грамотно.

Я мысленно перебрал людей, которым подобный исход мог принести выгоду. Бай и Тай отпали почти сразу. Оба умели быть мерзавцами, прекрасно разбирались в простых преступных схемах и ради Камней Духа демонстрировали удивительную предприимчивость, однако здесь требовалось другое. За одну неделю внутри чужой Великой секты нужно было найти людей из окружения Основного Ученика, получить доступ к его личной печати, подготовить свидетельства и незаметно направить расследование в нужную сторону.

Даже для них слишком быстро.

К тому же свою прибыль они уже получили. Рисковать ею ради дополнительного развлечения не имело смысла.

Но тогда кто?

Я как раз вошёл на гостевую территорию, когда заметил человека возле собственного павильона.

Он сидел за небольшим каменным столом в тени дерева с таким видом, словно находился в собственном саду. На столе стояли чайник и две чашки. Ни слуг, ни сопровождающих рядом не было, однако охрана ему и не требовалась.

Аура ощущалась спокойной и плотной.

Предел Заложения Основы.

Цзи Вэньчжоу. Сильнейший ученик Горной Печати, которого Юй Жун специально посоветовала избегать.

Я остановился примерно в двадцати шагах.

Он поднял взгляд и слегка улыбнулся.

— Брат Мин.

— Брат Цзи.

— Надеюсь, я не пришёл не вовремя?

Самым разумным решением было ответить утвердительно, закрыться в павильоне и окружить его таким количеством защитных формаций, какое выдержат стены.

Вместо этого я подошёл к столу.

— Раз уж ты принес чай, прогонять гостя было бы невежливо.

— Рад, что мы понимаем друг друга.

Я сел напротив.

Цзи Вэньчжоу неторопливо наполнил мою чашку, затем налил себе. Движения у него были спокойными, выверенными, но без показной медлительности. Он вообще производил впечатление человека, которому не приходится никому доказывать, что он владеет собой.

Если бы я не знал, кто передо мной, его легко можно было принять за воспитанного Основного Ученика, решившего познакомиться с гостем после небольшой неприятности с уничтоженной формацией.

Пожалуй, именно это и настораживало.

— Хороший чай, — сказал Цзи.

Я поднёс чашку, вдохнул аромат и сделал маленький глоток.

По аромату я понял, что яда внутри нет, так что отказывать себе в удовольствии я не стал.

Он не преувеличивал.

— Приятно знать, что хотя бы чайные формации вашей секты пережили моё прибытие. — попытался я его подколоть.

Уголки его губ чуть приподнялись.

— Наши формации достаточно крепки. Иногда им даже полезно напомнить, что крепость ещё не делает их неуязвимыми.

Ответ прозвучал совершенно спокойно.

Мы заговорили о библиотеке, потом о моих первых впечатлениях от Горной Печати. Цзи Вэньчжоу спросил, пригодились ли полученные трактаты, и я честно признал, что нашёл в них немало вещей, которых мне недоставало после самостоятельного изучения чужого наследия.

Он не спросил, чьё это было наследие.

Любопытный человек задаёт вопрос, как только получает возможность. Умный иногда предпочитает подождать, пока ответ появится сам.

Несколько раз я намеренно позволил себе чуть больше резкости, чем требовала обычная вежливость. Напомнил о разрушенной приветственной формации, затем между делом заметил, что мастера Горной Печати удивительно ревностно охраняют даже свитки, которые сами оставляют в открытой части библиотеки.

Цзи Вэньчжоу оба раза лишь улыбнулся.

Ни раздражения, ни ответной колкости я не почувствовал.

Спустя некоторое время это начало действовать на меня неожиданным образом: он мне нравился.

Ну, насколько может нравиться зверь, способный разорвать тебя на части.

Человек на пределе Заложения Основы, сильнейший ученик Горной Печати и признанный гений формаций спокойно пил чай с тем, кто в первый день уничтожил созданный им массив. Большинство молодых талантов, которых мне доводилось встречать, относились к собственной гордости как к жизненно важному органу и болезненно реагировали на любое прикосновение.

Цзи Вэньчжоу, похоже, был устроен иначе.

Жаль только, что Юй Жун назвала именно его самым опасным человеком Горной Печати.

Возможно, эти две вещи как раз были связаны.

Когда первая чашка почти опустела, Цзи Вэньчжоу произнёс:

— Брат Мин, можно задать тебе один вопрос?

— Ты уже задал.

Он рассмеялся.

— Тогда второй.

— Попробуй.

Цзи поставил чашку на стол и впервые за всё время посмотрел на меня чуть внимательнее.

— Зачем ты это сделал?

Моё зарождавшееся хорошее отношение к нему продержалось недолго.

— Что именно?

— Вчерашний турнир.

Я задумчиво провёл пальцем по краю чашки.

— Насколько мне известно, виновного уже нашли, и это не я. Тогда вопрос разумнее задать ему.

— Боюсь, следующие десять лет он будет несколько ограничен в общении.

— Очень неудачно получилось.

Цзи Вэньчжоу улыбнулся так, будто именно этого ответа и ждал.

— Он давно был моим противником.

Вот теперь я слушал внимательнее.

— Среди Основных Учеников хватает соперничества, — продолжил Цзи. — Мы с ним много лет мешали друг другу. Ничего необычного: оба хотели подняться выше, наши интересы регулярно пересекались.

Он взял чайник и вновь наполнил мою чашку.

— Благодаря тебе появилась возможность убрать его с дороги. За это я действительно благодарен.

Я посмотрел на него.

Потом на чай.

Так вот кто подставил бедолагу.

Прямого признания не последовало, но оно и не требовалось.

Цзи Вэньчжоу обнаружил турнир, понял, кто за ним стоит, и вместо того, чтобы разоблачить организаторов, использовал чужую схему в собственных интересах. Какая-то часть доказательств против соперника, возможно, уже существовала. Недостающие он добавил сам или приказал добавить людям, которым доверял.

Теперь один из его противников проведёт десять лет в закрытой пещере, полностью отрезанный от заданий, турниров, влияния и борьбы за положение внутри секты.

Десять лет для культиватора Заложения Основы — не вечность.

Но для борьбы между молодым поколением это очень долгий срок.

А я, сам того не зная, подарил Цзи Вэньчжоу именно такой срок.

— Брат Цзи, — сказал я, — Боюсь, ты благодаришь не того человека.

— Возможно.

Его это совершенно не смутило.

— Однако есть ещё одна вещь, которую я не понимаю.

Мне уже не нравилось направление разговора.

— Какая?

Цзи медленно повернул чашку между пальцами, наблюдая за тонкой струйкой пара.

— Твои действия.

Говорил он всё так же спокойно, почти рассеянно, словно разбирал устройство какой-нибудь формации.

— Сам турнир мне понятен. Молодые культиваторы любят драться, особенно если рядом оказались ученики другой Великой секты. Ставки тоже ничего необычного собой не представляют. На горе много людей с Камнями Духа и ещё больше тех, кто переоценивает собственную способность угадывать победителей. Подкуп участников тоже имеет смысл, если организатор хочет контролировать происходящее и увеличить прибыль.

Я молча пил чай.

— Но ты сделал всё слишком быстро, — продолжил Цзи. — И позволил себе слишком большой риск. Даже если бы твои люди не допустили ни одной ошибки, расследование рано или поздно дошло бы до гостей Облачного Меча. После этого круг возможных организаторов стал бы весьма узким. Бай Чэньфэн и Тай Юньшэн вполне подходят для исполнения, но вся схема выглядит сложнее их обычных методов. Значит, тот, кто её придумал, заранее понимал, чем рискует.

Я встретил его взгляд.

— Интересная история.

— И всё же риск тебя не остановил. Если бы целью были только Камни Духа, существовали более безопасные способы заработать. Для обычного беспорядка не требовалось ничего организовывать: напряжение между нашими учениками появилось ещё в первый день. Унизить Горную Печать таким турниром тоже невозможно. Слишком мелкий повод.

Он замолчал на мгновение.

— Поэтому сам турнир тебе был нужен ради чего-то другого.

Вот теперь разговор мне действительно не нравился.

Юй Жун знала настоящую цель нашей поездки и потому довольно быстро поняла, зачем мне понадобились тщательно подобранные поединки.

Цзи Вэньчжоу ничего этого знать не должен был.

Тем не менее он уже отбросил самые очевидные объяснения — деньги, развлечения, соперничество между сектами — и двигался дальше.

Следующим вопросом станет то, что именно я получил от турнира.

— Брат Цзи.

Он замолчал.

Я поставил чашку на стол.

— Ты слишком много думаешь об обычном подпольном турнире.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга.

Выражение его лица осталось прежним. Однако мне совершенно не понравилось, как легко он остановился.

Он заметил. Не только мои слова, но и сам момент, когда я решил оборвать его рассуждения.

И, скорее всего, понял почему.

— Возможно, — без всякого сопротивления согласился Цзи. — У меня действительно есть такая дурная привычка.

— Иногда подобные привычки создают проблемы.

— Иногда.

Он улыбнулся.

Ни угрозы, ни раздражения в его голосе не было. Почему-то именно поэтому мне стало ещё менее уютно.

Я поднялся.

— Благодарю за чай.

Цзи Вэньчжоу тоже привстал, но удерживать меня не попытался.

— А я благодарю за разговор. Было приятно наконец познакомиться нормально с человеком, который смог разгадать мой массив. — улыбнулся он.

Так засранец понял, что я не силой уничтожил его формацию, а разгадал принцип ее работы?

Впрочем, кто, если не создатель должен был это понять?

Я сложил руки.

— Брат Цзи, позволю себе дать тебе один совет.

— С удовольствием выслушаю.

— Тебе стоит меньше подозревать ни в чём не повинных людей. Иногда человек просто хочет немного развлечься, а окружающие начинают искать в каждом его поступке скрытый смысл.

Цзи Вэньчжоу несколько вдохов смотрел на меня.

А потом рассмеялся.

— Хороший совет, брат Мин.

Он взял чашку.

— Думаю, он одинаково полезен нам обоим. Особенно когда речь заходит о подозрениях в адрес целой секты.

Выражение моего лица не изменилось, но только что сказанная фраза была слишком точной.

Разумеется, существовали невинные объяснения. Он мог говорить о разрушенной приветственной формации, моей ссоре в библиотеке, вчерашнем турнире или обычной настороженности гостя внутри чужой Великой секты.

Вот только за время разговора я успел понять одну вещь.

Цзи Вэньчжоу редко произносил что-либо случайно.

— Спасибо за совет. Однако, он излишний. Думаю, никаких подозрений у меня больше нет. — улыбнулся я в ответ.

Если Цзи заранее понимает, что я подозреваю Горную Печать, значит, либо он уже понял настоящую цель нашего поведения, либо для него сама возможность такого расследования не выглядит неожиданной. Оба варианта были плохими.

Продолжать разговор мне расхотелось окончательно.

Я уже собирался окончательно попрощаться, когда со стороны дороги послышались шаги.

Через несколько мгновений из-за поворота появился Чу Янь.

Он направлялся к нашим жилищам и сперва заметил меня, а затем Цзи Вэньчжоу. Реакция была почти мгновенной: шаг чуть замедлился, плечи едва заметно изменили положение, взгляд стал внимательнее.

Он почувствовал его культивацию.

Предел Заложения Основы сложно спутать с недавно прорвавшимся учеником, особенно человеку вроде Чу Яня.

Цзи тоже посмотрел на него, однако задерживаться не стал. Он сложил руки перед грудью.

— Брат Мин. Брат Чу.

Я не удивился, что Цзи Вэньчжоу вызнал имена всех сильных учеников из секты Облачного Меча.

Чу Янь ответил тем же:

— Эм… я не знаю, как тебя зовут, брат… — признался он.

От него иного и не ждали.

— Меня нет причин запоминать. — сказал гений.

Он убрал чайник и чашки в пространственный мешочек, коротко попрощался и неспешно направился вниз по дороге.

Мы с Чу Янем молча смотрели ему вслед.

Цзи ни разу не обернулся.

Лишь когда его фигура скрылась за поворотом, Чу Янь повернулся ко мне.

— Кто это был?

Я ещё несколько мгновений смотрел на пустую дорогу.

— Очень опасный человек, — наконец сказал я.