Я стоял в полусотне шагов от курганов, но жар долетал даже сюда, обжигая лицо и заставляя щуриться. И я теперь четко понимал, что это не обычное пламя. Огонь, срывавшийся с ладоней Огневиков, пожирал промасленные бревна и обернутые в ткань тела с неестественной, пугающей скоростью. Этот огонь, конечно же, подпитывала и усиливала жива, которую ему щедро отдавали огневики. Они направляли огонь так, чтобы пламя двигалось идеально по спирали и никакие порывы ветра не могли его пошевелить, и ни один огонек, ни одна искра не перекинулась на сухую траву холмов. Они всё контролировали, удерживая огненные воронки.

Подтвердило мое ощущение и «чувство живы». Я попытался прикрыть глаза и почувствовать всё в виде ощущений. Но сразу отшатнулся. Потоки огненной живы били по ощущениям и я тут же прекратил попытки ощущать что-либо. Просто стоял.

Еще раз взглянув на потоки пламени я понял — та же Эйра вряд ли способна на такое. Другой уровень контроля стихии.

Очень скоро от массивных бревен и тел не осталось ничего. Лишь пепел. Я даже не представлял, что огонь может пожирать настолько быстро.

Однако вспомнив палец Первородного Огневика я осознал: там был совершенно другой уровень. Там стихия была заперта в теле, а тут — просто сильные, но обычные Одаренные выплескивали ее наружу. И в этом был, наверное, весь смысл. Тут «пользователи» огня, а там…там живое воплощение огня. Не представляю, до какой степени закалки нужно довести тело, как преобразовать, чтобы этот огонь не разрушал собственное тело носителя. Ведь сжигали сейчас тела охотников, с закаленными костями. И сжигали с легкостью.

Под конец огневики тяжело дышали, а их лбы блестели от пота. Огонь угас так же резко, как и вспыхнул. Огневики синхронно опустили руки и сделали шаг назад, тяжело переводя дух. Похоже, не так-то просто им это далось. Может, я переоценил их силу?

После этого к кострам направилась группа людей с урнами. Какое-то время под гробовое молчание всех вокруг они собирали прах сожженных охотников, а после запечатали урны пробками.

Вперед вышел Джарл, махнул этим людям и все отправились за ним прямо в Кромку. За спиной Джарла была небольшая корзина, куда, как я понимал, с легкостью поместятся все урны.

Мы все провожали его взглядами, пока его мощная фигура не скрылась за первыми деревьями. И насколько же огромным он был, особенно в сравнении с остальными. Я вспомнил рассказ Гнуса о Первородном Охотнике и покачал головой. Там, выходит, действительно был настоящий великан?

Спустя несколько минут я увидел как охотник появился на самой верхушке одного из исполинских древ, растущих на границе. Даже не представляю как он с такой скоростью взобрался по нему. Он взглянул на людей внизу, а потом…начал поднимать урну одну за другой и развеивать прах погибших над Кромкой.

— Древо принимает своих, — негромко, с какой-то философской отрешенностью проскрипел стоявший неподалеку Кирос. — Так было всегда…

Вскоре и Джарл, и сопровождающие его вернулись.

Охотник остановился перед всеми и сказал короткую речь:

— Они пали сражаясь, защищая наши земли, — голос Джарла разнесся над холмами, грубый и мощный, словно он, как Морна использовал какой-то навык для его усиления, — Защищая нашу Кромку и наш Янтарный. Я скорблю о них. Мы все скорбим. Но таков путь Охотника — принимать опасности лицом к лицу, чтобы те, кто стоит за нашими спинами, могли спать спокойно. Теперь они спят спокойно. Их долг несем мы. Да примет их Древо.

Следом все тихо повторили: «Да примет их древо». Даже я прошептал то же самое.

Джарл замолчал, еще раз обвел всех взглядом, после чего развернулся и ушел в поселок не оглядываясь.

Огневики, опустив руки, последовали за ним.

Нехитрый ритуал был окончен.

Толпа начала медленно, в молчании, расходиться. Я же вновь прищурился и попытался ощутить ауры вокруг. И мое «чувство живы» сразу словно взбесилось, а голова запульсировала от боли.

Костры, наполненные огненной живой, погасли и теперь я резко ощутил всё разнообразие аур вокруг. Сотни аур, сотни пульсирующих сгустков живы, которые сбивали с толку и не давали сосредоточиться. Слишком много людей со всех сторон. Когда мы шли по Янтарному с Грэмом и я пытался прислушаться к аурам людей по пути, такой проблемы не было. Потому что людей было меньше, но толпа — это проблема.

Я сделал вдох-выдох, успокаиваясь, и поставил заслонку. Точно такую же, которую учился ставить, чтобы не слышать голоса растений. Потребовалось несколько долгих секунд, чтобы гул чужих аур стих, оставив лишь обычный шум толпы.

Фуф, другое дело.

[Навык Чувство живы повышен: 13% (+1%)]

Пока я стоял с прикрытыми глазами, Грэм успел отойти в сторону и перехватить по пути к поселку Джарла. Они о чем-то негромко заговорили. Кирос уже стоял в компании Трана и еще пары незнакомых мне приручителей, активно жестикулируя. Рядом со мной остались только Мира и ее маленькая дочь Лина. Они просто молчали и смотрели на холмы и на Кромку. Да уж, для девочки такое впервые. Впрочем, как и для меня.

А затем я увидел, как ко мне целенаправленно направляется Эйна. По пути она переглянулась с Хабеном, который не спешил уходить. Он лишь усмехнулся и покачал головой, ничего не говоря. А ведь она еще не знает об его отказе.

— Здравствуйте, — Эйна подошла к нам.

— Привет, Эйна, — кивнул я, внимательно наблюдая за ней.

Мира и Лина поздоровались вслед за мной.

— Ужасное зрелище, — сказала травница и кивнула в сторону холмов.

— Такова жизнь возле Кромки, — как-то на удивление спокойно сказала Мира.

Девочка молчала.

— Какая прелестная малышка. — наклонилась к ней Эйна, очень тепло улыбнулась и протянула руку.

Девочка растерялась и сделала шаг на назад, за маму.

— Она немного…стеснительная. — сказала Мира. — Лина?

Девочка пожала руку.

— У нас всё по-другому, — сказала Эйна, — В столице такие ритуалы считают…устаревшими.

— Других у нас нет, — пожала плечами Мира и прищурилась.

Эйна еще раз посмотрела на жену Трана и незаметно кивнула мне, предлагая отойти в сторону.

Мы отошли и остановились. Я смотрел на нее и видел — ей, в общем-то, равнодушны эти погибшие охотники и весь этот ритуал. Она их не знала. Честно говоря, я тоже их не знал — ни имен, ни лиц. Грэм мне так и не сказал, кто именно погиб. Но не знаю, было внутри какое-то внутреннее уважение к тем, кто погиб, а оттого даже улыбаться было как-то тяжело. Не после того, как видишь прах, который рассеивает ветер над Кромкой.

— Ты уже разговаривал с Хабеном? — прямо спросила она, сцепив пальцы в замок.

Я кивнул.

— Разговаривал.

— И что? — с нетерпением спросила она.

— Боюсь, что Хабен… кхм… откажет тебе. — честно сказал я.

Врать и тянуть нет смысла. Я понимал — Хабен не согласится даже если я буду с ним три раза разговаривать.

— Почему? — ее глаза хищно прищурились, и улыбка на пару мгновений исчезла.

— Потому что он не хочет терять то, что у него уже есть, — не вдаваясь в подробности, ответил я. — В таком возрасте как у него, и с его образом жизни, идти под крыло гильдии значит…

— Ооо… — протянула она, — Так вот в чем дело. Боится потерять… Что ж, иногда лучше потерять часть, чтобы не потерять всё.

Я застыл.

— Ничего-ничего, — покачала она головой, — Ты попытался. Теперь придется разговаривать с ним мне. По-другому.

От этих слов внутри меня что-то неприятно кольнуло.

— В смысле? — переспросил я. — Вряд ли что-то изменит его решение. Я с ним говорил, и он не выглядел как тот, кто может передумать.

— Это всего лишь значит, Элиас, — она покровительственно хлопнула меня по плечу, — Что нужны другие аргументы, более…чувствительные. Возможно, ты был слишком мягок. А я вот найду нужные слова.

Она улыбнулась и я понял, что кто-кто, а эта девушка умеет быть жесткой. Но в этот самый момент, когда ее рука опустилась мне на плечо, рукав ее платья чуть задрался. Наверное, отпусти она меня сразу, я бы и не заметил. Но она задержала руку на моем плече, и я понимал зачем. Она вновь попыталась меня «прощупать».

И ровно в этот момент на ее правом запястье, чуть ниже сгиба, я увидел зеленый символ. Вернее, часть его. Сложная вязь, изумрудные, словно выжженные под кожей линии. Мой взгляд инстинктивно зацепился за узор, и Эйна это заметила. Наши взгляды пересеклись.

— А что это? — прямо спросил я. — Красивый сим…

Я не успел договорить. Она молниеносно одернула руку, поправляя рукав.

— Это… гильдейское, — ровным тоном ответила она.

— Да? — я удивленно приподнял брови. — У Марты тоже такое есть?

— У Марты… кхм… нет. — на мгновение потерялась Эйна, — Это есть лишь у тех, кто работает в столице. Ничего особенного, один из внутренних знаков… доверия, скажем так.

Я смотрел на нее и понимал — она врет. Или как минимум не договаривает. Пока непонятно. Конечно, любой знак на теле — это признак принадлежности к…чему-то. Вот только к чему? Я, конечно, не присматривался ни к Марте, ни к остальным гильдейским алхимикам. Да и кто мне будет показывать свои запястья. Но что-то подсказывало — не будет у них такого символа. Я же сейчас делал главное: прокручивал в голове часть увиденного символа, чтобы его дома зарисовать. А потом понять, что во второй его половине. Потому что он мне как-то подозрительно напомнил Символы на коре Древа. Только измененный. Будто кто-то взял сложный природный код и попытался упростить его, адаптировать для человеческого тела. Это была всего лишь мысль-догадка, но уже очевидно, что друиды используют символы в разных вариациях и упрощениях. Так почему гильдии не использовать подобное? Если они, конечно, разгадали их смысл и научились ими управлять? Это логично. Правда сейчас давить на нее и продолжать выспрашивать глупо, мне еще много чего нужно от нее узнать, а она со мной ведет себя явно беспечнее чем с остальными, думая что у меня проблемы с Даром… и этим надо пользоваться. Однако ее прощупывание уже немного напрягает. Возможно она подумал, что прошлые разы были случайностью? Ну а гильдейские символы? Расспрошу потом не только у нее.

— Ладно, — Эйна мгновенно сменила тему, возвращая на лицо спокойное выражение и улыбнувшись мне. — Всё равно я благодарна тебе, что ты… попытался. Может, и следовало ожидать, что по-хорошему он не захочет.

Я кивнул. Думая, впрочем, не о Хабене, а о символе.

— Я пошла. Потом еще поговорим.

Она кивнула мне, развернулась и пошла прочь. Я наблюдал за ней. Проходя мимо Хабена, который разговаривал с одним из охотников, она бросила на него такой ледяной взгляд, что он даже перестал улыбаться. А позже, приблизившись к Марте, которая, похоже, ждала ее, взяла главу отделения под руку и начала что-то невинно щебетать.

Да уж, вот кто меняет маски на лице как перчатки. И, похоже, даже не сильно заботится о том, что я это вижу. Да и плохо ли это? У нее есть какая-то цель и она к ней идет. Возможно, это месть за бабку Ульму. А возможно просто желание расти как травница и использовать для этого ресурсы Янтарного. В любом случае, они с Мартой друг друга стоят.

Я вернулся к Мире.

— Красивая девушка, — осторожно заметила Мира, глядя вслед Эйне.

— Эйна? — переспросил я.

— Ага, — кивнула женщина.

— Я… — я сделал вид, что задумался, и соврал: — Не думал об этом.

Потому что действительно не думал. Сейчас Эйна меня заботила не как красивая девушка, которая действительно не могла не нравиться, а как…большой знаком вопроса. Или с десяток маленьких. Мысли были совершенно о другом, тут Мира не угадала. Но не стану ее разубеждать. Так даже удобнее. Все-таки я в молодом теле и засматриваться на девушек в таком возрасте именно то, что я и должен делать.

— Ага, поэтому взглядом так провожал, — хмыкнула Мира, но тут же посерьезнела. — Ты давно не приходил учиться писать, Элиас. Жаль, ты быстро схватываешь.

Я виновато вздохнул. Не приходил учить письмо я давно, и ведь сам об этом попросил. Правда, полученных знаний от Миры пока мне хватало. Но это пока.

— Мы с дедом не вылезаем из Кромки. Да и я постоянно… варю разное, чтобы ему становилось лучше. Времени совсем нет.

И это была абсолютная правда.

— Понимаю, — мягко кивнула Мира. Затем она опустила взгляд на Лину. По руке девочки ползала одна из крошечных ящериц.

— Кирос? — я приподнял бровь.

— А, да, это его, — улыбнулась Мира. — Дал сейчас Лине поиграться, пока с другими приручителями разговаривает.

Лина вдруг дернула меня за штаны, заставив обратить на себя внимание.

— Элиас. — посмотрела она на меня своими большими глазами. Я сразу понял — сейчас скажет что-то…серьезное, — У меня через два дня день рождения.

Я приподнял брови.

— И сколько тебе будет?

— Семь лет…или шесть…

Она посмотрела на пальцы и начала их загибать.

— Да…семь.

— Да, Элиас, — подтвердила Мира, — Приходи с дедом. Посидите, отдохнете, поедите.

— Подарки обязательны, — тут же добавила с еще более серьезным видом Лина.

— ЛИНА! — возмутилась Мира, краснея за дочь.

Я рассмеялся от этого всего. От этой непосредственности. Если Эйну Лира и стеснялась, то меня уж точно нет. Я почувствовал, как на душе стало чуть светлее и легче. Все-таки подобные похоронные ритуалы, угнетают, как ни крути.

— Хорошо, Мира, — кивнул я, — Я приду. В такое время хорошо быть там, где не так… грустно.

Я окинул взглядом холмы, где ветер уже разметал пепел шести костров. Вот он, круговорот жизни. Кто-то празднует, что прожил на год больше, а кто-то ушел навсегда. Возвращается к Древу. Я задумался: действительно ли Древа — прародители всего живого, как верят друиды и, возможно, некоторые местные? Или они просто встроились в этот мир, став его кровеносной системой? Дали миру магию в виде живы и сделали людей сильнее?

Пока непонятно.

Вскоре к нам подошел Грэм. Рядом семенил Кирос, выглядевший на удивление бодро. Значит, когда хочет, может и быстро передвигаться.

— Мира, — бросил Грэм жене Трана, — Мы пошли.

— Давай Грэм. Буду вас ждать через два дня.

Грэм вопросительно посмотрел на нее, а потом на меня.

— У Лины день рождения через два дня. — пояснил я.

— Ааа… — протянул Грэм и слабо улыбнулся. — Конечно, Мира.

Мы двинулись втроем прочь. Молча.

Уже ближе к дому я спросил:

— О чем разговаривали с Джарлом?

Грэм покачал головой:

— Да обо мне говорили. Он сказал, что видит, как мне стало лучше. Что из подыхающего старика я превратился в бодро шагающего.

Кирос хмыкнул и погладил одну из своих ящериц, сидящих на его теле.

— А вообще… — Грэм притормозил, а потом сказал главное, — Спрашивал, как скоро я смогу использовать живу и смогу ли.

Ясно. Значит Джарл решил, что Грэма можно вернуть в строй. Нужно восполнить потери, пусть и за счет отошедших от дел охотников. Ему нужны такие как Грэм, кто способен убивать тварей средней силы не особо напрягаясь. И всё равно…до полного излечения, если оно будет идти текущими темпами, еще не меньше недели. При условии, что не случится неожиданностей. Пока их не было.

— А ты что ответил? — напрягся я.

Грэм усмехнулся, глядя на дорогу.

— Сказал, что пока не готов. И что как только смогу использовать живу в бою — сообщу. Но… — он перевел взгляд на меня, — Хоть мне и приятно, что обо мне вспомнили, я, Элиас, не забываю того отношения, которое ко мне было. Хоть я этого и не показываю.

— Уж ты-то не забудешь, — вставил Кирос, — Не сомневаюсь.

— Тьфу на тебя! — сплюнул Грэм, — Как будто сам не такой.

— Такой же, — признал Кирос, — Я всех своих обидчиков помню.

— Их небось уже нет в живых. — фыркнул Грэм.

— Умерли по естественным причинам, — улыбнулся Кирос и вновь погладил ящерицу, — Я не столь…кровожаден как ты, Грэм.

— Так я и поверил, — ответил Грэм, и продолжил, — В общем, Элиас, даже если меня позовут, я не пойду. Я нужен тебе. Чтобы добывать ингредиенты и охранять тебя. Поэтому, даже когда моя хворь исчезнет полностью я не вернусь к ним в гильдию. Я скорблю об убитых, но Джарл должен рассчитывать на себя и на своих людей.

Я молча кивнул. Я понимал, что хоть он и говорит об этом легко, такое решение точно далось ему непросто. Охота была его жизнью. И не просто охота, а охота вместе с другими его собратьями по гильдии. Но он решил иначе, и спасибо ему за это. Без Грэма в теперешней Кромке я не выживу. Даже со всеми своими мутантами.

Я вздохнул, обернулся назад, — люди почти разошлись, — и подумал, что неплохо бы предупредить Хабена о том, что Эйна готовит что-то очень для него неприятное. Не знаю почему, но в этой ситуации я был на его стороне. Ну и заодно наконец-то смогу убедить его показать зелья и эликсиры. И повод для разговора теперь есть.

Когда мы подошли к дому, Кирос сразу направился к «огненной зоне» и копошащимся там ящерицам.

— В Кромку сразу? — спросил тихо Грэм.

Я кивнул.

— Да, нечего время терять. Полечим тебя и потом займемся своими делами. Чем раньше уйдем, тем раньше вернемся.

Кирос взглянул на нас.

— Что, в Кромку?

— Да уж не в Глубины, — фыркнул Грэм.

— Значит лечиться будешь у своих пиявочных лекарей.

Похоже, Грэм вчера рассказал ему о Рыхлом и его методе лечения.

— Других нет, — ответил Грэм и начал собирать корзину.

Я же бросил взгляд на жар-сердце. Рассветница дремала, кристалл внутри нее стал еще меньше. Это хорошо, значит яйца скорее из нее выйдут. Рядом возле нее скрутилась четверка ящериц. Они облепили мамку со всех сторон. Глядя на них я, кажется, понял, что подарю Лине на день рождения. Учитывая ее пробуждающийся Дар, одна из ящериц станет для нее идеальным подарком.

Даже интересно, когда Тран будет полноценно пробуждать ее Дар. Потому что если я верно понимаю механику, отдельные проявления Дара, в зависимости от его силы, могут быть и до пробуждения духовного корня. Просто без пробуждения девочка не может накапливать живу в теле для создания связей, которые, возможно, потребляют живу приручителя. Это не говоря уже о том, что я не знаю, как именно приручители усиливают своих существ. Должны быть какие-то особые навыки, о которых не сказал ни Тран, ни Кирос. Ладно, это потом. Сейчас символ Эйны.

Зайдя в дом, я быстро достал дощечку и уголек. Закрыв глаза, вызвал в памяти образ запястья Эйны и точными штрихами зарисовал фрагмент символа. С десяток раз сверил его с памятью и лишь убедившись в том, что нигде не ошибся, спрятал дощечку к остальным своим записям. Чем больше у меня будет символов, тем больше вероятность, что я найду соответствующий увиденному на Эйне.

После я пошел проверить пересаженные растения. Вначале осмотрел те, что для Морны. Они прижились хорошо и уже пошли в рост. Следом, — самые важные, — те, что для лечения духовных корней. С ними тоже все было в порядке, но лучше всех себя чувствовал золотой женьшень. Уж он нашел себе идеальное место для жизни и жрал живу как не в себя. Именно поэтому я не мог сегодня брать с собой Скитальца: без его постоянной подпитки женьшень просто иссушил бы половину моего сада. А так…а так он растет такими темпами, которые не мог позволить себе в дикой природе. Скиталец же мне нужен был и тут, и в лесу, для поисков других частей первородных, кристаллов и прочих ценных штук. Эх, мне бы двух таких, но в то, что мне настолько повезет я не верю. И так большая удача была заполучить его…

В остальном сборы были быстрыми. Я захватил живую корзину, бутылочки с смесью гидролатов для лечения симбионтов и эликсирами для нас с Грэмом.

— Давай, Кирос, — махнул ему Грэм, — Охраняй тут всё.

Здоровый ящер приручителя поднял голову, а потом опустил.

— Не волнуйся, ни одна крыса не проскочит.

И было непонятно, он про животных или про людей.

Мы двинулись в Кромку.

Седой уже умостился в корзине. Похоже, он собирался дрыхнуть большую часть пути.

— На обратном пути хочу зайти в рощу железных дубов. — сказал я Грэму минут через двадцать пути.

— Ну, если надо — зайдем. — кивнул он.

В прошлый разы мы сразу делали крюк и шли к ним, заряжать секиру старика, но сейчас я не хотел делать так. Попробую «натянуть» живы из обычных деревьев.

Ну а в роще железных дубов я хотел попробовать расширить один из ростков своего духовного корня. Все-таки с чего-то начинать надо. По логике, это требовало колоссального вливания живы и, возможно, подключения к сети. Кровь Симбионта во мне уже восстановилась, а значит я мог снова пометить еще с десяток дубов-якорей. Возможно, это даст тот самый толчок для роста процентов Дара. Но это и риск застрять там часов на шесть, если я потеряю ощущение времени, а значит делать это нужно на обратном пути.

По пути к Кромке я непрерывно тянул живу из окружающих деревьев.

[Навык Поглощение живы повышен: 57% (+2%)]

Дар же пока не сдвинулся ни на десятую долю процента. Рос только навык. Дар пока двигали вперед только новые связи, которые я сумел прибавить утром. Мне нужно было накопить достаточное количество живы и для подзарядки топора Грэма, и чтобы у самого осталось хотя бы треть запаса.

Чуть впереди скользила Виа и изредка я переключался на ее зрение. Увы, пока ее самосознание не показывало роста и застряло на 13%. Оно раньше активно росло, когда она боролась с черными метками и черной хворью. Но к примеру та же ослабленная черная хворь уже не давала роста к самосознанию. Похоже, ей нужно что-то большее, чем просто борьба, к которой она привыкла. Вот только что?

Мы приближались к дому Морны. Поначалу все было спокойно и привычно. Птицы Орлы, паутина Шурши, черви Рыхлого и жучки Лиры… вот только неожиданно до нас донесся странный звук. А потом еще один.

Это был рык. Глухой, клокочущий, полный боли и ярости.

Грэм мгновенно напрягся. Он жестом приказал мне замереть, сжал покрепче секиру правой рукой, а левой (несмотря на строгий запрет Клыка нагружать вылеченные кости) выхватил топор.

А потом за рыком последовало приглушенное, тяжелое бормотание. Словно кто-то силился заговорить, но не мог.

— Иду первым. — коротко и тихо сказал он, — Если подзову к себе, значит всё нормально. Если нет — сразу отходи подальше.

— Нет, — покачал я головой. — Сначала я лианой разведаю.

Миг — и она скользнула вперед. Паутина Шурши не была для нее помехой. Она проползла шагов пятьдесят и я, с закрытыми глазами, через Глубокую связь увидел знакомые тепловые ауры гнилодарцев и…кого-то еще. Того, кто ревел. Полыхающий огонь жизни.

— Всё нормально, — открыл я глаза. — Можно идти, там все свои. Кроме чужака.

Ну, почти все. — мысленно добавил я.

Я уже догадывался, чья это аура так полыхает.

Грэм первым бесшумно вышел на открытое пространство перед домом знахарки. Секунду спустя он опустил оружие и кивнул мне, словно подтверждая, что всё в порядке.

Я ступил следом за стариком.

Прямо перед домом, прикованный железными цепями и веревками к четырем валунам, лежал Измененный. Тот самый Чернорук, из стаи Чернобрюхого.

Похоже, кто-то неплохо потрудился, притащив сюда эти валуны. Скорее всего Нурл. Больше некому.

Нетрудно было догадаться, что сейчас происходит допрос. Странно только, что нет Могильщика, потому что насколько я помню слова Нурла, они договаривались, что Измененным займется именно он.

— Вы очень кстати, — спокойно произнес Рыхлый, заметив нас. — У нас тут самый разгар… разговора.

— Допроса! — злобно прорычала Морна, не оборачиваясь.

Знахарка стояла перед прикованным монстром, сжимая в руках два окровавленных кинжала. Ее грудь тяжело вздымалась, желтые глаза горели неистовым, почти звериным бешенством.

Измененный дернулся в цепях и издал булькающий звук.

— С-с-самка… — прохрипел монстр.

Но ему не дала договорить Морна. Просто вмазала кулаком.

— Не то говоришь. — процедила она.

Я подходил медленно, с легкой опаской, помня силу того, первого Измененного. Странно, я думал, что Измененный, превращенный в «такое», должен потерять разум и способность говорить, но этот, похоже, вполне себе говорил.

Грэм хладнокровно подошел ближе, скинул на землю корзину, как ни в чем не бывало обошел камни, проверил цепи и веревки. Картина его нисколько не смущала.

— Помощь нужна? — буднично поинтересовался он.

— Пока нет, — прогудел Нурл своим басом. — Он и так… охотно делится информацией.

Я посмотрел на тело Чернорука. Оно было исполосовано глубокими ранами. В некоторых из них копошились жирные черви. Работа Рыхлого. Назвать это «охотным» сотрудничеством язык не поворачивался. Впрочем, это-то как раз и неудивительно.

Я присел на бревно рядом с Клыком, который работал с той же костью, что и вчера. И сегодня она уже действительно напоминала хорошее такое копье.

— Что-то интересное сказал? — спросил я.

— О-о-о… — протянула Морна, и в ее голосе прозвучали какие-то безумные нотки. — Более чем.

Я давно не видел ее такой заведенной. Она буквально дрожала от злобы и нетерпения.

— Вы вроде собирались Могильщика подождать? — напомнил я.

— Его нет. Хотя должен был уже прийти, — пожал плечами Рыхлый. — Обещал. Так что мы начали без него, ждать некогда. Эту тварь даже яды Шурши держат тяжело. Он к ним привыкает Живучий сильно.

Измененный шумно втянул воздух раздувающимися ноздрями. Его мутные глаза сфокусировались на нас с Грэмом. Видимо пытался понять, кто мы такие и что тут делаем.

Меня же удивили слова Рыхлого. Яды Шурши отлично держали двух гнилодарцев без сознания, а этот Измененный начал им сопротивляться уже на второй день плена? Это…сильно. Очень сильно.

— Лю-ю-юди… — проклокотал он, обнажая ряды острых и желтых зубов. — Вас. Пожрет. Стая. Всех вас. Разорвет.

Мы с Грэмом переглянулись. Дед лишь покачал головой, поднялся и пнул Измененного.

— Многовато говоришь, как на пса, которого я могу убить одним движением секиры.

Измененный перевел взгляд на Морну.

— Найдет… Вожак найдет. По запаху. Жди… Бойся…

Морна взревела, шагнула вперед и по самую рукоять всадила кинжал в плечо монстра, с хрустом проворачивая лезвие.

Чернорук зарычал — не от боли, а от ярости.

— Глубже, самка! Страх! Ты боишься! — выплюнул он вместе со сгустком черной крови.

Морна замахнулась вторым кинжалом, ее лицо исказилось, шерсть на руках встала дыбом.

Перехватил ее руку Грэм.

— Тише-тише, Морна. Ты просто не умеешь с псами разговаривать. Давай лучше я, а ты держи себя в руках. Нам тут не нужно двух Измененных.

Эти слова как-то хлестнули Морну, она резко побледнела, и, стиснув зубы, отошла.

А я понял, что ее ярость не из-за слов Чернорука. Они, конечно, задевали ее, но дело было в другом. Судя по всему отвары, которые я варил, банально переставали действовать. Их не хватало. Похоже, уже сегодня-завтра нужно приниматься за варку. Не хватало еще, чтобы Морна слетела с катушек.

Грэм присел и наклонился к Измененному.

— Не умеют они допрашивать таких, как ты. Я знаю, что вам больно не там, где обычным людям. А я таких как вы убивал десятками. Просто псы, вонючие, голодные и…тупые.

К грэму подошел Рыхлый.

— Что он уже рассказал? — спросил Грэм.

— Мы закончили на том, что Стая расширяется и метит новые места. — сказал Нурл. — Он собирался рассказать где именно.

— Вот как, — прищурился Грэм, — И больше он ничего не сказал?

— Мы недавно начали…разговаривать. — ответил Нурл.

Я посмотрел на тело Чернорука и понял, что Рыхлый прав. Ран было немного. Но вдруг…я заметил то, что меня поразило. Свежая рана в плече Измененного. Края плоти уже начали стягиваться. Регенерация у этого Измененного была какой-то ненормальной. Не затягивались только места, где были черви Рыхлого. И то, даже там раны выталкивали червей. Но должен же быть предел его регенерации?

Я вздохнул. Да уж, идя сюда не это я ожидал застать. Да и, честно говоря, не люблю подобные зрелища.

— Пойдем? — поднялся Клык с бревна. — Пока они тут…заканчивают, нам с тобой неплохо бы поговорить. О своем.

Он открыл ладонь и я увидел, что кости Стража во-первых соединились окончательно в одну, а во-вторых вросли еще глубже в кости Клыка. И, похоже, это было не всё, что он выяснил про кость Стража.

— Да уж, — поднялся я вслед за ним, — Лучше посидим на пасеке. Возле пчелок.

Дело в том, что глядя на Чернорука, на его раны, на червей Рыхлого к горлу подкатывала тошнота, которую я не мог контролировать. С трудом подавив рвотный позыв, я зашагал на задний двор дома.

Спасибо всем за лайки, комментарии и поддержку. Это очень мотивирует ))