Пока Морна хлопотала внутри дома с больными, а Клык продолжал болезненный, но необходимый сеанс лечения Грэма, я просто стоял во дворе и смотрел на всё вокруг. На то, как морщится Грэм и напрягается Клык, на то, как летает фигурами мошкара, вероятно управляемая Лирой, и как облепляют разные паучки тело Измененного. Видимо Шурша все-таки опасалась, что он проснется. Смотрел на изгородь и вспоминал, как она помогала удерживать Измененного, которого послал за Морной Чернобрюхий. И теперь что тот Измененный, что Шипящий, который появился потом, — мертвы. Да, многое изменилось с моего первого посещения этого места — с момента, когда Грэм меня привел сюда просто потому, что боялся, что сам ходить сюда не сможет, а деньги были нужны.

Я вздохнул. Тогда еще гнилодарцы были чем-то непонятным и неизвестным, а теперь…теперь я их постоянно лечу. Втянув в себя лесной воздух, я чуть отошел и прислонился к дереву, стоящему чуть в стороне. Теперь можно было подумать об услышанном от Морны.

Итак, Эйна…есть несколько вероятных вариантов. Первый — я вообще ошибаюсь, и Эйна не имеет ни малейшего отношения к старой Ульме. Просто совпадение. Алхимиков много, травников тоже. А имена часто дают похожие друг на друга, мало ли. Второй вариант — Эйна всё знает, и приехала сюда не просто так. Она знает о своей бабушке Ульме (если допустить, что она ее бабушка) и у нее есть личный мотив для смещения Марты. Тогда уже вроде как логично вырисовывается, почему молодая и талантливая травница поехала именно в Янтарный, а не в другой город или поселок покрупнее, или вовсе не осталась в столице. Однако это не отменяет того факта, что кто-то должен был дать «санкцию» на это, на смещение Марты. Возможно, как раз таки ее отношение к «теневой алхимии» и заставило тех, наверху, позволить Эйне действовать. Возможно, потоки «алхимии» должны стать больше, и нужно уже не просто не обращать на нее внимание, а содействовать и прикрывать — чего Марта, очевидно, не делает.

Я присел и положил руку на землю. Уже секунд через десять неподвижности по ней поползли изумрудные муравьи. А ведь у муравьев тоже есть кислота, и в теории она может быть полезна Седому. И ведь Лира наверняка может заставить муравейники усиленно ее вырабатывать и собирать в что-то…

Я покачал головой и мысли вернулись к Эйне. И третий вариант, — он тоже был вполне возможен, — что Эйна вообще ничего не знает. Ни о Ульме, ни о том, что она отсюда. Может ее мать сбежала в столицу и ни словом не упоминала откуда она и кто ее предки. Кроме того, Эйна сама говорила, что Марта ее учила, когда приезжала по делам гильдии в столицу. Стала бы Эйна учиться у нее, если бы знала, что из-за той ее бабушка лишилась должности? Вряд ли.

Я попытался вспомнить лицо Эйны во время наших разговоров. Ее улыбку, жесты и интонации, чтобы найти в них при упоминании Марты хоть какую-то скрытую ненависть или желание мести. И ничего. Ну, кроме того момента, когда она открыто назвала Марту бездарностью. Но, как я теперь понимал благодаря Хабену, это был не личный мотив — это разделение, отношение «мертвых» алхимиков по отношению к «живым» травникам и наоборот. Возможно там, в столице, ценятся больше как раз такие, как Эйна.

И еще, по Эйне вообще сложно что-либо понять. Она слишком хорошо играет, контролирует себя. Не всегда понятно, где она искренняя, а где просто использует тебя. Скорее всего, это влияние столицы. В этом плане что с Эйрой, что с Морной, что с Мартой, не говоря уже о таких, как Тран и Гарт, гораздо проще. Все они простые и понятные, как и их мотивы. Да уж, при следующем разговоре мне нужно будет аккуратно перевести тему на столицу. Изобразить интерес и порасспрашивать о том, как там всё устроено.

Хотя… почему изобразить? Мне и вправду интересно, как устроен этот мир за пределами Янтарного. Заодно разузнаю как она жила, кто ее родители, откуда они родом и как вообще попали в столицу. Конечно, есть огромная вероятность, что она просто уйдет от ответа. Но с другой стороны, не ответить на определенные вопросы — это уже ответ.

И еще один вопрос, на который нет внятного ответа — насколько вообще наследственность играет роль в типе Дара? Да, дети часто обладают теми же Дарами, что и их родители, или очень похожими. Эйра и ее отец-огневик. Тран и его дочь. У Гарта отец тоже охотник. Но точно ли это аксиома? Тогда бы у Грэма и его жены не родилась травница.

Стоп! Так ведь первая жена Грэма, — Мастер Ядов, — и не рожала мать Элиаса. А вторая? Про вторую он всегда молчал, поэтому в воспоминаниях Элиаса ничего не было о том, какой у нее был Дар. Может, тоже травнический?

Я замер. А может Элиас что-то и знал, просто…не помнил. Может, как раз-таки детские воспоминания Элиаса и могут пролить свет на подобные вопросы. Воспоминания, в которые я еще ни разу не углублялся. Поверхностная память, которую я «усвоил», ненадежна и фрагментарна. Значит нужно снова использовать ментальный эликсир, и возможно даже каким-то образом улучшить его, чтобы он мог погрузить меня еще глубже в воспоминания. Нужно копаться глубже. Смогу ли я достучаться до самых ранних детских воспоминаний Элиаса? До того, что он слышал краем уха, но не придал значения?

Раньше у меня на это не было времени — то пробуждение Дара, то лечение гнилодарцев. Сейчас же все тяжелобольные приходят в норму и выздоравливают, и столько эликсиров и мазей не нужно. Можно потратить время на «свою» алхимию.

Срочных дел кроме Рассветницы и ее родов нет, но там следит Кирос. Кстати, вот кто тоже может пролить свет и на Ульму, и на вторую жену Грэма, и на прочее. Я вновь подошел к изгороди и прикоснулся к ней. Да, благодаря моей подпитке она уже начинала еще больше разрастаться, переплетаясь толстыми стеблями и лианами, а шипы стали еще длиннее. А что если сделать из нее полноценного мутанта? Я прикинул объемы. Это потребует колоссального количества энергии, ведь это не росток, который нужно изменить, и даже не живая корзина, которая потребовала приличного количества живы для своего превращения. Чтобы растение стало мутантом, нужно достигнуть «критического порога» живы именно для него, после чего начнутся необратимые изменения. Кроме того, сколько времени займет процесс мутирования такой огромной изгороди я не представлял. Но не один день точно. А еще место среди связей — она же будет занимать не один «слот», а больше, как было и со Скитальцем. Вот только это будет того стоить — еще один «боевой мутант» будет очень кстати.

Я вновь посмотрел на Клыка, который сидел на бревне, покрывшись испариной, и на Грэма, стоически терпящего боль. Как только Клык закончит, мне обязательно нужно провести Анализ. И его самого, и тех костей Стража, что вросли в его руку. Нужно понять, кем он теперь «стал». Система не могла не заметить изменений, они должны быть.

— Всё, — хриплый, уставший голос Клыка вырвал меня из задумчивости минут через пять. — На сегодня всё. Я немного подустал.

Я подошел ближе.

— Спасибо, — Грэм тяжело поднялся с бревна, и хоть его лицо было бледным, но в глазах читалось облегчение. — Я уже чувствую, насколько лучше стала моя правая рука. Теперь посмотрим, как изменится левая.

— То ли еще будет, — фыркнул Клык, вытирая пот со лба здоровой рукой. — Настоящие изменения наступают тогда, когда все кости, — вообще все, — в порядке. Вот тогда ты, старик, почувствуешь, как сила возвращается.

— Надеюсь, надеюсь… — пробормотал Грэм. Он осторожно опустил и поднял вылеченную руку, прислушиваясь к ощущениям.

— Только ничего особо ей не делай два, а лучше три дня., — строго напомнил Клык. — Никаких топоров и тяжестей.

— Помню-помню, — кивнул Грэм.

Я подошел к Клыку.

— Немного помогу, — сказал я.

— Не помешает, — признал он, — Вся жива закончилась.

Прикоснувшись к нему, я одновременно передавал живу и использовал Анализ.

[Анализ: Человек (Одаренный) (мутация 2 ст (замедлена)

Состояние духовного корня: Плохое (множественные мелкие трещины и один крупный разрыв)

Тип дара: Управление костями (своими и чужими)

Состояние тела: Удовлетворительное (требуется лечение духовного корня)

Обнаружены инородные объекты: фрагменты Реликтового Стража 2 осколка (сросшийся с носителем)]

Так, пока ничего плохого анализ не показал. Ну, кроме состояния духовного Корня. Оно было плохое, а значит Клыка тоже нужно лечить.

А теперь…

— Клык, можно я прикоснусь к кости?

Клык несколько секунд подумал, а потом медленно кивнул и раскрыл ладонь.

Я осторожно прикоснулся пальцем к вросшим фрагментам и провел Анализ.

[Объект: Фрагмент Реликтового Стража (2 куска).

Состояние: поглощен.

Протокол: Отсутствует. Интеграция в тело носителя: Не завершена (17%)

Носитель: Одаренный (Клык)]

Вот значит как…

Теперь Клык носитель. Это…неожиданно. Я было подумал, что кость просто,,прилепилась,, а она действительно стала его часть. Пусть пока еще и не до конца.

Радовала строка протокола, — он отсутствовал, — и я связывал это с тем, что остаточная воля Стража была подавлена или слилась с Даром гнилодарца. Похоже никаких новых протоколов не будет. Просто потому, что их больше некому выполнять.

— А вообще, как ты? — осторожно спросил я, убирая руку. — Есть какие-то новые ощущения от… ну, ты понимаешь.

Клык замер, глядя на свою ладонь.

— Знаешь, — тихо сказал он, убедившись, что Грэм отошел достаточно далеко, — Я заметил, — еще до того, как начал лечить Грэма, — что изредка руку тянет то в одну сторону, то в другую. Будто… будто там, далеко, есть что-то еще.

По моей спине пробежал холодок.

— Ты думаешь, что чувствуешь другие осколки? — уточнил я.

— Похоже на то, — кивнул он, — Но пока непонятно. Может это что-то другое, но я ощущаю именно вот от этих костей.

Он ткнул пальцем в приросшие кости.

Я сразу задумался о другом. Клык теперь носитель, а значит в теории, если я найду иной осколок Стража и погружусь в него, то среди сети осколков эти два куска должны выглядеть как-то иначе — у них ведь есть теперь носитель. Вот только как именно?

Я видел в той сети тускло мерцающие сознания Стража осколки — потемневшие, довольно яркие, и…красные. Красные осколки в одном месте. Что если кто-то, как Клык, интегрировал в себя эти осколки? Поэтому они и выглядели красными.

Хуже другое. Если кости резонируют друг с другом, то любой другой носитель, который смог одолеть осколок Стража и интегрировать его в себя, тоже может чувствовать этот зов. И если Клык чувствует их, — другие кости, — то кто-то другой, обладающий костями в теле, может чувствовать и Клыка.

С другой стороны, может чувствовать можно только «бесхозные» кости? Да и вообще, с чего я взял, что он чувствует кости? Это пока неизвестно. Для этого нужно пойти по зову, и увидеть, что он найдет.

— Ты только это… не ходи никуда, — предельно серьезно сказал я ему, глядя прямо в глаза. — А если и пойдешь, то ни в коем случае не один. И уж точно не за Кромку. Мало ли кто или что может пойти на этот «зов».

— Не дурак, — мрачно ответил Клык, сжав кулак, словно привыкая к костям Стража. — Да и слаб я еще. Я принимаю твои эликсиры, Элиас, и это улучшает мое самочувствие, замедляет проблемы с духовным корнем. Или это я просто привык к ним… — он снова посмотрел на наросты. — В любом случае, нужно время, чтобы понять, как именно на меня влияет эта кость.

Я кивнул, соглашаясь.

— Хорошо, Клык. Один раз я сделал глупость, не хочу, чтобы ты сам ее повторил.

— Может это и не глупость была, — как-то криво улыбнулся Клык, — А удача.

— Хотелось бы верить, — вздохнул я.

Надеюсь, он внял моему предупреждению, потому что для него это действительно может быть опасно. Тогда я спас Клыка от контура целителя, и не хотелось, чтобы по моей дурости он попал под влияние другого существа…или даже сущности.

Клык вновь взял кость, с которой работал до нашего прихода, и продолжил лепить из нее копье.

Я же подошел к корзине, которую Нурл оставил снаружи — той, в которой должны лежать добытые ингредиенты. Надо было посмотреть, что они сумели собрать в этот раз. Надеюсь, что-то новое, чего мне не хватало для начала опытов.

Открыв плетеную крышку корзины я начал выкладывать ингредиенты на бревно. Клык поглядывал на них, отрываясь от своей кости, но ничего не спрашивал. Думаю, мир растений не слишком его интересовал. Нурл добыл еще серебрянной полыни, она у меня уже была и даже прижилась, хоть и не разрослась, но лишней не будет. Затем я выложил более ценный ингредиент, Рассветный Цветок, — его гнилодарец поместил в кувшин с родной землей, за это ему отдельное спасибо. А нет! Тут целых два цветка. Вторым был цветок для эликсира Морны, — ночной паслен. Оставалось надеяться, что приживутся они об хорошо. Хотя я уже прикасаясь к рассветному цветку чувствовал, что в нем какая-то странная…необычная жива, а значит и условий он потребует необычных. От этого цветка мне нужна была пыльца, и конечно же каждый раз ходить в глубины ради пыльцы было бы слишком…сложно. Поэтому я и просил Нурла тащить мне растениям целыми.

Потом мои пальцы нащупали нечто твердое и жесткое. Какой-то корень. Я осторожно достал его и он на солнце засверкал золотом. Секунд десять я любовался им, настолько растение было необычным. Золотой женьшень. Он нужен для восстановления духовного корня. Надеюсь, с ним проблем не возникнет.

Дальше шли корни валерианы и белой мандрагоры, тоже для Морны. Их можно будет размножить почкованием, как я делал с женьшенем. Способ был рабочий. А вот ночная фиалка и серебряный шиповник, которые оставались последними компонентами для эликсира Морны, у меня и так были, и уже прижились. Но лишним никогда не будет. Когда я выращу полноценные растения у себя в саду, нужно будет рассадить в запасных местах, как я и планировал, «дубли» всех этих ценных растений.

Потом я достал кое-что мягкое и прохладное — лунный гриб. Я осторожно достал его, а потом в небольшой корзинке нащупал еще целую грибницу с более мелкими лунными грибами. Вот с ними будут проблемы. На грибы мой Дар, скажем так, почти не действует. И похоже, давно пора создать какую-то узконаправленную алхимию, работающую точечно на грибы. Но я выдохнул с облегчением.

По сути, все ингредиенты для эликсира Укрощения Зверя у меня есть, и можно хоть сегодня приниматься за варку. Я бы предпочел три-четыре дня усиленно выращивать и размножать все эти растения, а уже потом делать что-то, но насколько я помню, у Морны оставалось две-три бутылочки, которые, пока я был в отключке, уже должны быть использованы. А значит, хоть одну порцию эликсира, или вернее отвара, мне нужно сделать и пожертвовать частью ингредиентов.

Я вздохнул. Пусть. Сложнее обстояло дело с составом для укрепления духовного корня. У меня был Древний папоротник, — Нурл добыл его еще в прошлый раз, — золотой корень-сердце уже рос в моем саду, был теперь и еще один ценнейший компонент — золотой женьшень. И оставалось самое проблемное — кристаллизованная эссенция Духовной Росы. Причем это не искусственная эссенция. Нурл говорил, что знает где она появляется — такие кристаллики, которые покрывают некоторые части Корней Древ. Но выгадать момент, когда они там, очень сложно. Потому что их моментально сжирают твари, насекомые и прочая живность. Эх…жаль.

Ладно, проведу Анализ золотого женьшеня. Впервые его держу в руках все-таки.

[Золотой Женьшень

Редкость: Очень Высокая

Тип живы: Холодная, медленная.

Срок хранения: 1 год

Свойства: «сшивает» разрозненные трещины духовного корня, стягивая их края и удерживая от расхождения. Также практически без потерь впитывает свойства других ингредиентов.]

Значит, теперь у меня есть всё, кроме Кристаллизованной эссенции Духовной Росы.

По сути, всего один компонент отделяет меня от попыток создания эликсира. Однако я понимал, что даже с таким запасом ингредиентов у меня может не выйти эликсира достойного качества. Нурлу придется еще не раз добывать для меня ингредиенты, чтобы получить рабочий эликсир.

Ладно, у меня всегда остается еще один вариант. Упростить эликсир, или найти замену недостающим ингредиентам. Я на опыте знал, что это вполне возможно. Вот только для этого нужно знать точные свойства недостающих компонентов. А с духовной росой я этого, увы, не знал. С другой стороны, судя по всему женьшень ключевой компонент, а значит вокруг него можно выстраивать новые рецепты.

И тут, на самом дне корзины, я заметил свернутую кольцами длинную, серую лозу.

Пепельная лоза! То, что я просил в прошлый раз и то что я еще вначале просил добыть Морну. Одно из редких растений, которое подобно Спорнику, способно подавлять грибковые структуры. Причем этот эффект у нее более ярко-выраженный.

Я быстро осмотрел лозу и мне увиденное не понравилось. Как ингредиент она вполне годна, но она была нужна мне живая, а не мертвая. Я положил на нее руки, направляя поток живы, пытаясь дотянуться до ее сути Даром.

Она не была мутантом. Просто очень редкое, специфическое растение. Но я почувствовал слабый, едва теплящийся пульс жизни внутри суховатых волокон. Шансы оживить ее были.

Я бросился в дом и достал из корзины бутылочку с гидролатом, который теперь всегда брал с собой. Вернувшись я смочил места срезов и они тут же начали стягиваться и впитывать субстанцию. После сразу использовал свою живу, надеясь «продлить» ей жизнь. А была она «на последнем издыхании». И понятно почему. Даже из самого названия понятно, что основа ее жизни — огненная жива, и вдали от нее она моментально начала хиреть. Я покачал головой.

Повезло, что в ней еще остался этот импульс жизни.

Так, где там Грэм? Нам кажется уже пора.

Нашел старика я на пасеке, где он с совершенно невозмутимым видом набирал меду в небольшое деревянное ведерко.

— Что? — спросил он, глядя на меня, — Тот, что дала Морна в миске, — это на один зуб. Нужно набрать с запасом.

Так, похоже после сеанса лечения на него напал жор.

— Нам пора, — сказал я, — Там некоторые ингредиенты надо спасать. Времени мало.

— Хорошо, — кивнул он и отмахнулся от пчел. Думаю, его закаленную кожу они при всем желании не смогли бы прокусить. — Доберу, чтобы десять раз не носить. Все-таки мед — полезная штука…

Я оглянулся, ища мурлыка.

— А где Седой?

Грэм молча показал мне пальцем на место прямо под пнем, где лежал весь измазанный в меду мурлык. Он сильно-сильно переел. Похоже, любит он не только едкое, а и очень даже сладкое.

Я вздохнул.

Кромка

Чуть южнее Огненной Проплешины.

Джарл, Главный Охотник Янтарного, стоял на вершине, тяжело опираясь на свое массивное копье, которое не каждый Охотник смог бы поднять двумя руками, не то что размахивать им. Джарл же легко мог управляться им и одной рукой, но в бою всё же использовал обе, чтобы добавлять пробивной силы. Он его редко использовал, но сегодня был именно такой день. Против таких вот огромных и бронированных тварей лучше оружие и не найти. Лицо охотника было мрачным и непроницаемым, как камень. Внизу, у подножия холма, раскинулась картина побоища.

Сотни огромных туш лежали вповалку. От молодых деревьев и кустарников тут ничего не осталось — всё было вытоптано этими тварями.

Джарл сплюнул.

Камнеголовые. Мощные, тупые и невероятно живучие твари из Глубин, чьи черепа действительно напоминали кузнечные наковальни. А сами тела тварей и вовсе напоминали огромные булыжники. Только совсем недавно эти булыжники бросались и на него и на других охотников, и от подобных ударов приходилось несладко даже сильным охотникам. Если, конечно, поймать прямой удар камнеголового.

Лицо Джарла скривилось при мысли о тех, кто погиб, не успев уйти от удара. Тварей было слишком много и увернуться от всех было просто невозможно.

Рядом с Джарлом стоял крупный, широкоплечий мужчина в кожаных доспехах с металлическими вставками. Возле его ног, тяжело дыша, лежал монстр, похожий на гигантского броненосца, покрытого шипастыми пластинами. Они оба молчали, наблюдая, как охотники ходят между убитых тварей. Одни методично добивали раненых монстров ударами в глазницы, другие сноровисто связывали туши толстыми канатами, готовя их к перевозке в поселок.

— Улов богатый, — наконец нарушил тишину крупный мужчина, скрестив руки на груди.

— Если это утешение, то оно слишком слабое, Ракар, — глухо ответил Джарл, не поворачивая головы. — Не стоят три сотни этих безмозглых тварей шестерых моих охотников.

Ракар, один из сильнейших приручителей Янтарного, лишь равнодушно пожал плечами.

— Раз они погибли в такой банальной стычке, значит, были слабы. Лес очищает. Ты же сам знаешь эту правду.

Джарл медленно повернул голову и в его глазах вспыхнул гнев. Однако он сдержался.

— Слабы они или нет, Ракар, они — мои люди. Я за них в ответе перед их семьями. Я не могу терять людей десятками в стычках с тупыми тварями, которых мы должны были просто перебить в засаде.

— Почему нет? — искренне удивился Ракар, присел, и начал поглаживать своего броненосца. — Так было всегда, Джарл, и так будет всегда. Охотники гибли в Глубинах, гибли в Кромке… или набирались опыта, выживали и становились сильнее. Те, кто сегодня выжил, станут сильнее. Это закон. И ты, и я, и прошлые поколения так жили. Потери…это неизбежно.

— Ты не видишь всей ситуации целиком, Ракар, потому тебе и кажется, что эти смерти приемлемы. А это не так.

— И чего же, по-твоему, я не вижу, Джарл? — усмехнулся Приручитель. — Того, что этой тварью, вожаком стаи, управляли? Ты об этом хочешь поговорить?

— Не только об этом, — отрезал Джарл. — Я взял тебя с собой именно потому, что ты сильный приручитель. Но ты не смог подчинить вожака. Даже при прямом контакте, когда я доставил тебя к его телу. Ты понимаешь, что это значит?

— И что же? — недовольно спросил Ракар.

— А это значит, что у того ублюдка, который за всем этим стоит, есть Приручитель, который сильнее тебя. А ты вроде как один из сильнейший не только в Янтарном, но еще среди парочки поселков.

Ракар нахмурился.

— Именно, что среди «парочки поселков», — честно сказал Ракар, — Так что давай без преувеличений. В больших городах есть мастера сильнее меня, и намного. Я уже не говорю о столице. Но ты в корне не прав в своих выводах. То, что я не смог разорвать чужую ментальную связь, лишь значит, что она была установлена давно и очень крепка. Это не значит, что тот Приручитель обладает большей сырой силой, чем я.

— Я прекрасно знаю, как работает Дар приручителей, Ракар. Как знаю и то, что подавляющий разрыв в уровне Дара позволяет разрывать даже старые связи, — ответил Джарл, — А это значит, что подавляющего разрыва в твою пользу не было.

Ракар не стал спорить, лишь нехотя кивнул.

— Ну допустим. — выдавил он.

— А ведь какая простая и гениальная идея… — задумчиво произнес Джарл, глядя на окровавленное поле. — Найти или специально вырастить вожака для того вида монстров, которые слепо, инстинктивно подчиняются вожаку. Далеко не у всех стайных тварей такая жесткая иерархия, как у камнеголовых. Это умно.

— На подобное нужно время, Джарл. — заметил Ракар. — Чтобы вырастить такого монстра и подчинить его волю нужен не один год.

— Ага, именно это меня и напрягает. — кивнул Главный Охотник. — О чем я тебе и толкую — ты не видишь картины целиком. А она не про этот прорыв камнеголовых.

Джарл выдернул копье из земли и начал спускаться с холма. Ракар, покачав головой, последовал за ним. Они подошли к туше, которая лежала особняком, в отдалении от основной массы.

Это был гигантский камнеголовый. Вожак. Его шерсть, в отличие от серых сородичей, была антрацитово-черной, а по мощным костяным пластинам, напоминавшим камень, струились тусклые алые прожилки, словно это была кровь, застывшая в черном мраморе. Но и Джарл и Ракар знали — это видимые проявления мощи настоящего Зверя Силы. Действительно опасного существа. Опасного даже для группы охотников.

Которого, тем не менее, убил одним ударом именно Джарл.

От этой туши до сих пор исходила тяжелая аура опасности.

— Видишь ли, Ракар… Представь на секунду, если бы тут была не одна стая, а несколько. И разных видов монстров. Одновременно.

— Ну, теперь-то мы знаем тактику, — хмыкнул Приручитель, пнув черную тушу сапогом. — Достаточно найти и убить вожака — и стая распадется.

— И что? — Джарл резко обернулся, не дав ему договорить. — Этого вожака мы убили быстро, я пробил ему череп в первые минуты боя. Но до того, как мы его убили, он управлял стаей. И управлял весьма неплохо! Они обошли половину наших ловушек и подловили две группы. Мы рассчитывали забить их как скот, а получили в ответ хитрых тварей. Это наша ошибка.

Джарл ткнул древком копья в пробитый череп черного монстра.

— Кроме того, вот, мы его убили, это правда. Но без вожака они не разбежались в панике — они всё равно сражались! И будут сражаться, потому что эти твари никогда не отступают. Они сражаются до последнего. Упертые…бараны. А это всё значит, что если стая пересекла Кромку, даже без вожака, то потери нам обеспечены.

Ракар молчал, обдумывая слова Охотника.

— Но дело даже не в этом, — продолжил Джарл. Он запрыгнул на тело убитой твари и уселся там. — А в том, что в это же время проявляют активность Гиблые, Измененные, странный Целитель, ставящий черные метки, ушедшие гнилодарцы и расширение Кромки. Вот теперь тебе ситуация не кажется более мрачной, а?

Ракар тяжело вздохнул, почесывая подбородок.

— Джарл, ты преувеличиваешь. Некоторые вещи — это просто совпадения. Лес живет своей жизнью и всегда нам подкидывает проблем.

— Когда всё это происходит в такой короткий период, в одном конкретном участке Кромки — это больше выглядит как задуманный план, Ракар. А не как совпадение.

— План чего? — скептически спросил Приручитель.

— Нападения. Сейчас нас просто прощупывают, проверяют силу охотников и как быстро мы реагируем на угрозы. Но если бы они навалились всеми силами разом…в момент, когда мы не готовы, так от Янтарного бы ничего не осталось. Представь: остатки Гиблых, Измененные и вот такие вот бронированные стаи, которые мчатся прямо к домам. У нас не каменные стены города, и мы не форт. Мы — дальний поселок, пусть и укрепленный. Мы к такому не готовы.

— Ты говоришь обо всех этих разрозненных группах так, будто у них может появиться кто-то один, за кем они все пойдут, — покачал головой Ракар. — Нет, Джарл. Они все разобщены и всегда были такими. Гиблые ненавидят Измененных, не считают их за людей. Собственно, они и не люди. Друиды ненавидят Гиблых и не будут им помогать. Гнилодарцы? Они просто сбежали. Так называемый Целитель? Да мы ничего о нем не знаем, кроме того, что он может управлять черной живой и ставить метки, которые превращаются в туман. Это не такая уж большая проблема.

Джарл лишь мрачно покачал головой, глядя на лес.

— Так почему они не нападают прямо сейчас, если могут? — с нажимом спросил Ракар.

Охотник думал несколько минут, а потом обронил:

— Может потому, что их цель — вообще не наш поселок, а нечто большее. Ради нашего Янтарного, где нечем особо поживиться, столько усилий прикладывать никто не будет.

— Так почему тогда именно возле нас всё это происходит? — прищурился Ракар.

— Потому что мы — дальние. Самые дальние на этом участке Зеленого Моря. Подмога из города к нам не придет вовремя, если вообще придет. Передавать информацию в столицу или центры Гильдий долго. Тревогу никто не успеет забить. Если нас сметут, что помешает так же пройтись по другим поселкам, а потом переключиться уже на город?

— Ага, пусть попробуют взять город, я посмотрю на них. — хмыкнул Ракар.

— Так я и не говорю, что будет просто, я лишь…набрасывают варианты.

— Опять же, Джарл, ты говоришь так, будто уверен, что есть некий лидер, который поведет за собой всех остальных. Да ты и сам недавно убил вожака Гиблых.

— Старого вожака, — поправил его Джарл и взглянул на руку, которая долго боролась с ядом Змееголового, и наконец-то переборола его. Зато теперь он знал — его тело теперь способно переварить еще более сильные яды.

— Старого или не старого…не важно. Джарл, если ты… кхм…опасаешься таких вот как тот, кто управлял камнеголовыми, то достаточно лишь прочесать лес, найти его и убить. Проблема решена.

— Мы прочесали. Не нашли, — мрачно отрезал Джарл. — Кроме того, такому приручителю достаточно перевести стаю сюда, за Кромку, дать ей, вернее вожаку, простую цель — «убивать людей» — и сразу сбежать. И никто не успеет догнать его, если он знает тайные тропы и может пройти через Черный Туман.

— Да… — медленно произнес он, признавая правоту охотника. — Тут ты прав. Сильные мастера могут ставить «закладки-приказы», которые выполняются даже после разрыва связи.

— Самое паршивое, — Джарл устало потер переносицу, — что даже вздумай я сейчас бить тревогу, просить помощи у городов, настоящего повода для этого нет. Все угрозы, с которыми мы сталкиваемся по отдельности, вполне нам по силам. И будут правы. Если бы ко мне пришел кто-то с подобной просьбой, я бы ответил так же.

— И что ты собираешься делать? — спросил приручитель.

— А я не знаю, — выдохнул Джарл. — Хоть самому бери топор и иди убивать Гиблых и Измененных в Глубинах. Снова. Искать их по одному и вырезать.

Джарл спрыгнул на землю и пошел по полю боя.

— Но в чем-то ты прав, Ракар. Охотники становятся сильнее только в боях. Только в сражениях на грани жизни и смерти. И добыча сегодня действительно богатая. Всё это нужно быстро переправить в поселок и продать. Снять весь этот жесткий мех и каменные спинные пластины. За них в городах алхимики и бронники дадут хорошую цену. А мясо… мясо камнеголовых жесткое, но его можно есть. Сделаем запасы. Завялим это мясо…можно даже на вырученные деньги что-то подумать со старым частоколом, сделать нормальные стены. Может даже каменные… посты в Кромку устроить.

Джарл приостановился и вздохнул.

— Эх.не нравится мне всё это.

— Ты ведешь себя не как глава местного отделения охотников, Джарл, — тихо заметил Ракар, — А как глава всего поселка. Но я напомню тебе: все решения по поселку принимаются Советом всех Гильдий. Не забывай об этом. Другие Гильдии не потерпят самоуправства.

— Ракар! — резко обернулся Джарл, — Если никто из этих ожиревших крыс не хочет брать на себя ответственность за жизни людей, то это буду делать я. Ясно?

— Я понял, Джарл. Я понял, — примирительно поднял руки Ракар. — Я же не спорю с тобой. Ты нужен Янтарному, и без тебя поселок останется как без защиты. Но ты же знаешь, как работают Гильдии? Твоих мотивов не поймут… Об угрозах из Глубин могут и не донести, а вот о том, что один сильный охотник в Приграничье подгребает под себя слишком много власти и делает из поселка укрепленный форт — очень даже.

Джарл ничего не ответил. Только воткнул копье глубоко в землю.