Я осторожно взял бутылочку, поднес горлышко к носу и сделал короткий вдох, но одновременно с этим использовал Анализ.

[Большое зелье бодрости.

Качество: Хорошее (68%)

Свойства: Временное снятие физической усталости, блокировка утомления в мышцах, стимуляция потоков живы. Увеличение выносливости.

Длительность: около 24 часов.

Состав: Эссенция кислотника, кора каменного древа, золотая мята, пыльца ясноглаза, кристалл живы.]

Я моргнул, запоминая состав, но Хабену, разумеется, ничего не сказал. Мне не хотелось показывать, что я знаю состав. Это было ни к чему. Хабен меня хотел чему-то научить, и если травники действительно могут определять состав по запаху, мне это нужно уметь тоже. Даже несмотря на то, что у меня есть Анализ. Я не мог вечно полагаться только на него, он ведь во-первых истощает, а во-вторых я могу как вчера оказаться без инструмента определения. И думаю у того же Хабена есть методы определять качество отваров. Ну а вдобавок — это просто интересно.

Я закрыл глаза, сделал еще один, более глубокий вдох, отсекая лишние мысли. Несмотря на то, что состав я уже знал, я попытался выделить какой-то конкретный запах и определить его. Найти соответствие в своей памяти. Вот только…почувствовал я только мяту.

— Чувствую… немного мяты, — произнес я, открывая глаза.

Хабен одобрительно кивнул.

— Да, мята. Уже хорошо. Но есть какие-то отличия? Запах серебряной тебе знаком, ты с ней работал. А тут? Какой вид мяты использован тут?

Я мог бы легко сказать, что «золотой», но…зачем? Я хотел чему-то научиться у Хабена, а не показывать свои возможности. Так что я просто снова принюхался, на этот раз фокусируясь именно на мятной ноте, пытаясь вычленить ее из общего букета. Я пытался понять, что именно отличает запах этой мяты от уже знакомой мне серебряной.

— Не знаю. Не встречал такой мяты. Она как будто… более насыщенная. Густая. Серебряная как будто холодит…а эта нет. Не знаю.

— Верно, серебряная холодит, это ты правильно уловил, а эта — нет. Эта будто медом пахнет чуть-чуть. — уголки губ Хабена дрогнули в улыбке. — Золотая мята. Редкая штука. Дико тяжело выращивать, капризная, и редко где растет.

— В Кромке растет? — тут же спросил я. Не мог не спросить — такая мята мне нужна.

Хабен рассмеялся.

— Ишь какой шустрый! Так я тебе и сказал, где она растет. — Он чуть посерьезнел. — Да и если б она росла в Кромке на каждом шагу, какая в ней была бы ценность?

— Ну, — я почесал затылок, — ведь и в Кромке встречаются редкие растения, разве нет?

— Ну… — протянул Хабен, — Есть такие места. Но их мало и они так близко к Глубинам, что и Кромкой их уже и не назвать. Там опасно. Это не говоря уже о расширении Кромки, которое все карты спутало.

Кому и какие карты оно спутало — он не объяснил. А я не спрашивал. Тут либо он говорил в целом о добыче ингредиентов, либо о своих делах.

— Но я вообще не к тому веду. — продолжил он, — Первым делом, Элиас, ты должен через запах понять, какое именно это базовое растение. Ты уловил мятный оттенок — значит, тут есть мята. Любая мята, пусть и с различиями, пахнет одинаково в своей основе. Твоя задача потом выявить, какая в зелье она: серебряная, золотая, лунная, обычная, кристаллическая или кровавая.

— Многовато мят, — сказал я, — О таких я даже не слышал.

— А тебе не нужно знать все разновидности Зеленого Моря, достаточно выучить основные, которые используются в самых ходовых зельях. — ответил Хабен. — Так что на самом деле их совсем немного.

— Ну, допустим, — кивнул я. — Но одной мяты мало. Я вот не чувствую, что там дальше. Запах перебивается.

— Запах выходит слоями, Элиас, — наставительно произнес Хабен, опираясь локтями на прилавок. — Сперва легкое, вот как мята. Потом тело зелья. Потом низ — корни, тяжелые масла, смолы. Хороший состав пахнет ровно, одно перетекает в другое, как вода по камням. Плохой состав кхм…как бы это сказать… сразу выдает кучу запахов, будто внутри зелья идет драка. По этой драке я сразу понимаю, что и как там намешано и криво ли сварено.

Хабен забрал у меня бутылочку, сделал короткое, резкое движение кистью, взбалтывая жидкость, и снова протянул мне.

— Когда ты почувствовал «верхний» запах, чуть взболтай флакон. Даже не так — чуть тряхни его. И почувствуй следующий аромат.

Я принюхался.

— Почему всё это так важно? Почему прежде всего важен нюх? — спросил Хабен меня и сам же ответил, — Потому что рецептов нам, самоучкам, никто не дает. Гильдия свои секреты бережет пуще золота. И мне, и многим другим вольным травникам приходится ориентироваться на «свои» методы определения состава. Подбирать его, пробовать на нюх, на язык, ошибаться и выливать варево в помойную яму.

— Ну хорошо, — вздохнул я. — Но ведь проблема в том, что я банально не знаю стольких запахов. Я знаю то, с чем работал.

— Да. Поэтому хороший травник запоминает все запахи, которые чувствует. Ходит в лавки, на рынок, к сборщикам, и даже если не купил, то пытается запомнить запах, понимаешь?

Я кивнул. Звучало…логично. Особенно для таких как Хабен. У них ведь нет анализа.

Хабен улыбнулся ушел в подсобку, — где, видимо, хранил большую часть своих зелий и ценного, — и вернулся уже через секунд двадцать. Я только-только начал присматриваться к еще одной любопытной и явно ценной бутылочке.

Он положил передо мной длинную, отполированную деревянную дощечку на которой в ряд были закреплены крошечные стеклянные колбочки-полусферы, под которыми лежали засушенные фрагменты листьев в которых явно угадывалась мята. И все листья мяты отличались. Всего же их было с десяток.

— Вот этот ряд, — Хабен постучал пальцем по дереву, — полностью посвящен мяте.

Он пододвинул доску ко мне и жестом велел наклониться. Снял одну из колбочек.

— Нюхай и запоминай, — скомандовал он.

Я послушно наклонился.

— А почему они не высохли в труху? — удивился я, разглядывая идеально сохранившиеся листики, которые выглядели свежими, будто их только сорвали.

— Потому что они покрыты специальной смесью, — с ноткой гордости ответил Хабен. — Которая позволяет им храниться годами и удерживать свой истинный запах. А вот такие доски мы, самоучки, используем именно для обучения. Впрочем…в гильдии вроде что-то похожее тоже есть.

Специальная смесь? Это интересно. Если прикоснусь к листку, узнаю состав?

— Только пальцами стекло не трогай! — повысил голос Хабен, едва увидел как я тяну свой палец к листу.

— Хорошо-хорошо, — ответил я и убрал руку.

— Запоминай каждый вид и впитывай разницу. Буду снимать по одному. Вот это серебряная. Ты ее знаешь. Вот это золотая… это лунная.

Я кивал и…нюхал.

— Обычная. Тоже надо знать, — кивнул Хабен на совершенно обычный листок мяты, — Вот это кристаллическая…

Я присмотрелся к обычной с виду мяте, на которой поблескивали почти незаметные кристаллики.

— А это кровавая.

Ну тут было понятно почему такое название. Во-первых она была алой, а во-вторых от нее, вместе с обычным мятным запахом угадывался запах крови. Будто железный.

Я послушно прошелся носом по всему ряду, запоминая всё.

После еще раз взглянул на Хабена как-то по-другому. И ведь он для кого-то, похоже, постарался, создавая это «учебное пособие». Пытался компенсировать нехватку таланта или Дара наработанными навыками. Или же дело в другом. Может у него было желание передать кому-то свои знания.

— А у тебя были ученики? — тихо спросил я.

Хабен тяжело вздохнул, и его взгляд на секунду потускнел.

— А ты думаешь для кого я всё это делал?.. Были.

— А где они сейчас? — спросил я.

— Много болтаешь. — резко ответил он, взял из-под прилавка чистую тряпицу и протянул мне.

— Завязывай глаза. Хочу посмотреть, что ты там запомнил.

Я усмехнулся, но послушно завязал глаза. Было непривычно, но темнота наоборот обострила обоняние. Через пару секунд Хабен начал подносить к моему носу листья в случайном порядке. Хм…мне брать нельзя, а сам берет спокойно. Значит оттого, что я прикоснусь к ним, они не испортятся и не рассыплются.

Ладно, думаю потом еще возможность будет проанализировать, чем каждая из мят отличается друг от друга по свойствам.

Определить запахи оказалось не так уж сложно. Я уже знал на что обращать внимание, и не спутал бы запах кровавой мяты, с золотой. Но главное было в другом. Вдыхая запах с закрытыми глазами, я вдруг понял, что чувствую не только физический аромат. Я словно бы чувствовал живу, которая осталась запечатанной в этих листьях! Серебряная мята «фонила» холодной и быстрой живой. Золотая — теплой и плотной. Кровавая тяжелой и горячей.

Вот оно что…

Именно так и нужно тренировать мое «чувство живы»! Сесть за стол, закрыться полностью от симбионтов, связей и посторонних звуков, замотать глаза и чувствовать. Я пытался ощущать большие «объекты» потому что так было проще, и так я впервые почувствовал живу, но на самом деле если развить это чувство, оно не менее важно для алхимии, чем просто для выживания в лесу. Просто это два разных типа тренировки. «Общее» ощущение живы нужно тренировать в лесу, а оттачивать навык дома, в покое. Если расставить перед собой кучку разных типов живы в виде трав, можно натаскать свое восприятие на их интуитивное определение.

Я безошибочно назвал все виды мяты Хабену. Чуть задержался на огненной и земляной. Солнечная была простой — она «сияла» своей живой больше всех. А ведь Хабен использовал состав, который не просто сохраняет эти листья, ему даже удалось запечатать остатки живы в них. Мне стало еще интереснее, что же это за состав.

Хабен стянул с меня повязку.

— Неплохая память, — одобрительно кивнул он. — Даже отличная.

Я понял, что для этого всё и задумывалось. Посмотреть на мою память и как быстро я схватываю запахи.

— Так, а теперь еще раз понюхай зелье и скажи, что ощущаешь на втором слое.

Он чуть посильнее всколыхнул бутылочку и протянул мне.

Я снова взял пузатую бутылочку и глубоко вдохнул. Теперь, отбросив верхнюю ноту золотой мяты, я почувствовал более глубокий, землистый запах.

— Какое-то дерево… кора. И что-то еще, тяжелое, — сказал я, вновь принципиально не используя знания, полученные от Системы. Я ориентировался сейчас полностью на свой нюх.

— Верно, — кивнул Хабен. — Как и с мятой, нужно четко уметь определять кору и корни древ. Разных. Потому что очень часто в отварах и зельях они используются как основа, как тело. В эликсирах уже реже, там идут более сложные ингредиенты и эссенции. Но до эликсиров тебе еще далеко. А тут, в этом зелье — кора каменного древа. Ты никогда ее не встречал. Если запах тебе не знаком, просто описывай как его ощущаешь и ощущаешь ли вообще, понял?

Я кивнул. Хотелось вновь спросить: «А где растет?», но я уже понял, какой будет ответ. Впрочем, возможно Грэм и так знает, где растут подобные деревья. Хотелось увидеть древо, которое наградили таким названием.

Затем Хабен забрал флакон, закрыл его, еще раз встряхнул, уже посильнее, открыл и сунул мне под нос.

Я чуть не поперхнулся. Запах был сильным, резким, пробивающим до самых легких. Как я мог не почувствовать этот запах сразу?

— Что-то сильное… кислое. Не могу понять, — поморщился я. — Аж нос обожгло.

— Эссенция кислотника, — удовлетворенно сказал Хабен, затыкая флакон пробкой. — Получается из ягод одноименного растения.

— А для чего это зелье? — спросил я,

— Большое зелье бодрости — ответил Хабен. И я знал, что он не соврал.

Я задумался о другом.

— Зелье бодрости? Но разве мята не успокаивает? А кислотник, по логике, не должен ли… кхм… бодрить? Как они работают вместе?

Что-что, а «бодрящих» отваров я пока не варил. Как и зелий и эликсиров, а свойства у него очень полезные. Иметь в запасе такой будет неплохо.

— Они уравновешивают друг друга, Элиас, — пояснил Хабен. — Эссенция кислотника слишком сильна, она может сжечь каналы непривычного к таким…ингредиентам Одаренного. Обычная мята не смягчит ее действие, серебряная тоже. Поэтому используется золотая мята — она плотная, теплая и приглушает кислотник, не давая ему навредить, но пропуская его бодрящую силу. Остальные мяты он просто…сжирает.

Я кивнул.

— И сколько эта «бодрость» действует? — покрутил в руках я бутылочку и поставил на место.

— День без малейшего ощущения усталости отмахает даже сильный Охотник, — ответил Хабен. — Но потом придется глотать восстанавливающие зелья и спать сутки. Любое зелье имеет свою плату. Да и живы в теле должно быть достаточно — зелье тянет резерв. Но… крайне полезная штука при дальних переходах или затяжных боях.

Я понимающе кивнул.

— Так вот, каждый ингредиент имеет свой «голос». — продолжил объяснять Хабен, — И если несколько сильных голосов кричат одновременно — они «глушат» друг друга. Это я уже говорю про этап варки. И когда такое происходит, зелье распадается, мутнеет, а ингредиенты портятся. Поэтому запомни, Элиас: один, главный ингредиент должен вести, а остальные — сопровождать. И ведущий определяется не количеством, а мощью и доминирующим свойством, под которое подстраиваются все остальные. Они должны дополнять или усиливать ведущего — иначе зачем они там вообще нужны?

В принципе, это я и так понимал, — подумал я, вспоминая свои варки.

— Но есть травы, которые не имеют своего голоса, но многократно усиливают чужие, вот они — самый большой секрет гильдий, — добавил Хабен. — Проблема с их определением в том, что они так идеально растворяются и встраиваются в зелья и эликсиры, что почувствовать их нюхом просто невозможно. Поэтому даже если я возьму эликсир высочайшего качества из Гильдии и почувствую всё, что можно почувствовать носом, повторить я его не смогу. Я упущу эти «тихие» травы, которые и из обычного эликсира делают первоклассный.

— Ясно… — протянул я, — И никаких способов их «выявить» нет?

— Придется потратить не один флакон эликсира, чтобы выявить хотя бы один такой ингредиент. Во сколько это обойдется — сам представляешь.

Я кивнул.

— Всё возможно… — вздохнул Хабен, — Ладно. Это думаю тебе понятно. Но на этом проблемы не заканчиваются. Еще одна проблема высокоранговых ингредиентов заключается в том, что они друг друга подавляют. Поэтому ингредиенты одной силы, одной «громкости» добавлять в котел никогда нельзя. Ни одно из их свойств не раскроется в полной мере, и они просто уничтожат друг друга.

Я слушал очень внимательно. Хабен только что подтвердил то, что я опытным путем выяснил с кровью Чернорука и Золотым Женьшенем, когда пытался совместить ценные ингредиенты. Вот только я сумел это преодолеть с помощью огромного количества живы и своего Дара. Или это вышло лишь потому, что женьшень не обладал никаким «ярким» свойством, а лишь впитывал? Непонятно. Нужно проверять. Ну а то, что говорил Хабен про «тихие» травы не являлось проблемой для меня. Анализ видел весь состав.

Хабен, тем временем, принес еще несколько «учебных» досок. Когда он выкладывал их на стол, мой взгляд случайно зацепился за обратную сторону одной из них — той, где были в ряд выложены куски коры. На обратной стороне этой доски выцарапанные чем-то острым, красовались неумелые детские рисунки. Большой, угловатый человек, а рядом с ним, держась за его огромные руки, две маленькие девочки с косичками.

Хабен перехватил мой взгляд и в миг его настроение изменилось. Он отставил доску в сторону.

У Хабена были дочери? — пронзила меня догадка. Это и есть те дорогие люди, о которых он говорил? И он учил их алхимии? Вот почему эти «учебные» доски сделаны так…качественно.

Я понял, что не могу сделать вид, будто ничего не заметил. Врать Хабену сейчас было бы еще подозрительнее. Лучше показать, что я увидел, и посмотреть на его реакцию.

— Твои дочери? — мягко спросил я.

Хабен молчал, тяжело опираясь на прилавок. И отсутствие ответа было лучшим ответом. Значит, дочери.

— Не знал, что они у тебя есть, — добавил я.

— Элиас, ты ничего не видел. Ясно? — голос травника стал жестким, почти угрожающим.

Я медленно поднял руки ладонями вперед.

— Я не тот, кто будет тебе вредить, Хабен. Многое изменилось за последнее время. Мне просто нужны знания. Твое прошлое — это твое прошлое. Но я тоже ведь не могу делать вид, что не видел.

Хабен долго, прищурившись, смотрел на меня. Наконец, он с шумом выдохнул и кивнул.

— Ладно, Элиас, — глухо сказал он. — На сегодня хватит.

— Можно я хотя бы «понюхаю» несколько других отваров или эликсиров? — попросил я, не желая упускать шанс. — Одного слишком мало. Это и уроком-то не назвать. Я даже не знаю названий зелий, не то что их состава. Хотелось хотя бы посмотреть и подержать их в руках.

Хабен сверлил меня взглядом еще несколько секунд, а потом махнул рукой.

— Хорошо. Будет тебе еще парочка зелий.

Он выставил передо мной еще четыре флакона. Я методично открывал каждый, вдыхал аромат говорил Хабену что именно ощущаю, и сам в это время каждый раз использовал Анализ, запоминая состав. Отвар Крепкого Вдоха, Зелье Стянутой Раны, Отвар Кошачьего Чутья, Малое Зелье Стойкости Воли…запоминал всё. Что поделать, я не хочу зависеть от Хабена. Да, он говорит полезные вещи и, похоже, может сказать еще много важного, но у меня в принципе были некоторые сомнения, что он сможет противостоять Эйне. И если она его таки заберет в гильдию и заставит работать на себя, тогда давать мне уроки будет намного сложнее. Тем более, Эйна тоже будет требовать (в этом я не сомневался) сделать выбор. И когда она скажет: «Тебя берут в гильдию», отказываться будет…странно. Поэтому хорошо бы, чтобы их борьба с Мартой подзатянулась. Период неопределенности — лучшее время для меня.

Пока я возился с запахами, Хабен немного успокоился и продолжил объяснять.

— Еще один важный момент, Элиас. Есть ингредиенты кроткие, а есть — жадные. Жадные как их в котел ни кинь, хватают всю силу себе. Они самые проблемные. Кинешь слабенькое рядом — сожрет и не поперхнется. Потому жадное сперва «кормят» отдельно. Насытят на нейтральных травах, а когда оно «насытилось», то идет в общий котел уже смирным.

Я застыл с флаконом у носа. Жадные ингредиенты… сожрет и не поперхнется…

Да, прямо как Кровь Измененного — такой вот прожорливый ингредиент. Вот только я так ее и не «насытил», а просто решил проблему силой. Вернее, живой и еще более мощным ингредиентом. Значит «утолить» кровь Измененного таки можно? Это интересно.

— Любопытно… — искренне произнес я. — Даже не думал в таком ключе. А чем их «напитывают», чтобы они стали «смирными»?

— Невозможно так просто сказать, — ответил Хабен, — Каждый ингредиент уникален и ему нужно подбирать свою «пищу». Иногда помогает погрузить его в насыщенный живой отвар. Однокомпонентный. Он берет оттуда то, что нужно, и успокаивается.

— Понял, — кивнул я.

— Ничего ты не понял, — фыркнул Хабен, — Каждый случай разный, говорю же.

Он вздохнул, посмотрел на флаконы и под конец он вытащил еще два.

Я тут же использовал на них анализ. Обеззараживающая Серебряная Настойка, Отвар Крепкого Нутра. Не самые интересные рецепты, но что поделать. Тоже пригодятся.

— Ладно, Элиас. На сегодня хватит. — сказал он, когда я назвал ему, что чувствовал в этих бутылочках.

Я поставил последний флакон, но уходить не спешил. Я смотрел на Хабена, вспоминал всё, что слышал о нем, и всё, что делал для него Элиас, и не всё сходилось. Я не скажу, что Хабен был хорошим, нет…хороших и безгрешных тут нет. Что Грэм, что Кирос, что остальные довольно легко убивали, и не важно были это Измененные, или свои, изменники вроде Шипящего, переметнувшиеся к Гиблым. Помнится Морна, когда рассказывала о нем, говорила, что он не лучше и не хуже остальных. Что таких вот алхимиков много. И торгуют они как полезным, так и не очень. Странно, но сейчас именно эти ее слова всплыли в голове. Я думал…спрашивать или нет?

Дело в том, что я понимал, что каждый последующий урок будет всё больше сближать нас и уж тогда «отвязаться» от Хабена будет еще сложнее. И этот момент я хотел прояснить для себя — узнать, как оно было на самом деле.

— Слушай, Хабен. Я вот слышал, что ты активно торговал с гнилодарцами.

Хабен посмотрел на меня и криво улыбнулся.

— Как и один молодой, подающий надежды травник.

Я покачал головой.

— Я не к тому. Я слышал, что ты… кхм… давал им какие-то зелья…

Лицо Хабена мгновенно посерьезнело. Улыбка исчезла. Он понял о чем я говорю.

— Почему это тебя волнует? — холодно спросил он. — Какое тебе дело до того, что я им продавал, Элиас?

— Потому что теперь я учусь у тебя. Раньше я о тебе знал только то, что ты приторговываешь…всяким, чего нельзя найти в гильдии и сам тебе в этом помогал, но теперь ведь все изменилось.

Он смотрел на меня и что-то в его взгляде изменилось.

— А еще…ты же знаешь, что я сам помогал гнилодарцам.

— Да-да, восстанавливающими отварами, я помню, — хмыкнул Хабен, а затем тяжело плюхнулся на стул за прилавком.

— Не важно чем, да отвары слабые, но чуть помогают им.

— Понимаю, — вздохнул Хабен, — Ты хочешь верить, что делаешь благое дело?

Я кивнул.

— А кто про меня…такое говорил? — прищурился он. — Марта? Эйна?..Или…

Он на мгновение задумался, а потом ухмыльнулся.

— Морна, да? Точно не твой дед. Его волнует другое.

— Есть разница кто сказал? — уточнил я.

— Пожалуй, ты прав. Не важно кто сказал. А что до моих зелий…Очень удобно делать других плохими, Элиас. Я не знаю, видел ли ты вблизи тех, кто брал у меня такие товары. Скорее всего, нет. И ты не знаешь их состояния. Они берут то, что убивает их боль. Ты хоть представляешь, что такое расколотый корень, который не может расколоться?

Я замер. О таком состоянии я не слышал.

— Да, и такое бывает, — покачал он головой, — У некоторых гнилодарцев это длится десятилетиями — ни туда…ни сюда. Пограничное состояние. Это постоянная, непрекращающаяся, сводящая с ума агония. Ты же не был в центре деревни, где были такие…больные.

— Не был, — покачал я головой, — Но про боль от трещин мне…рассказывали.

Морна упоминала это. Правда не говорила, что такое состояние может длиться так долго. Я думал, что в конечном итоге духовный корень просто раскалывается.

— Так вот, Элиас. Если у тебя серьезная рана, тебе дают что-то, что уменьшает твою боль. Тоже самое с этими гнилодарцами. Только у них эта рана гниет десятилетиями, потому что их рана их духовный корень. Я даю то, что снимает боль. Могут ли они не использовать мои зелья? — Могут. Никто не заставляет. Но тогда боль сожрет их. Вот и все. Стоит ли это немало? — Да.

Хабен на пару мгновений умолк, а потом добавил:

— Но гнилодарцы ушли, и теперь я лишен этого источника дохода. Если тебя это волновало, — теперь можешь быть спокоен. Что с ними будет дальше, меня не волнует.

Какое-то время и он и я молчали. Я переваривал то, что он рассказал, это несколько отличалось от версии Морны. Впрочем, мог ли он соврать? Вполне возможно. Но я хотя бы услышал его версию. Пусть он и умолчал о побочках. Я не знаком с тем зельем что он им продавал, но не сомневаюсь, что побочки там были. Они даже в слабеньких отварах есть, что уж говорить о зельях. Но он прав в одном, — гнилодарцы ушли. Ничего продать им он больше не сможет. А те, что остались теперь ждут моего лечения.

Хабен пристально посмотрел на меня, а потом обвел рукой свою лавку:

— Ты думаешь, что все дело только в деньгах? Думаешь, я тут сижу тут ради этого? Нет, Элиас. Я люблю алхимию. Вот это всё — травы… сам процесс варки…процесс сборов…новые рецепты, работа над улучшением качества…все это то, чем я живу. Искать и создать новое, пусть даже это слабенькие отвары, — зато мои. Ты еще не знаешь, что такое понимать, что ты создал что-то новое, рабочее.

На самом деле я понимал, но промолчал.

Травник вздохнул.

— Ты вроде знаком с Бергом, гончаром?

Я кивнул.

— Он вот мечтал быть алхимиком, — сказал Хабен.

Я снова кивнул. Берг мне об этом рассказывал.

— Но если Дара нет, ты ни растение не почувствуешь, ни нюхом обостренным обладать не будешь. Думаешь, у тебя обычный человеческий нюх? Нет, тебе повезло. Он у тебя хороший, усиленный Даром. Ты не ошибся ни в одной мяте. Такому не научишь пустышку. Можно натренировать уже имеющийся Дар, но без него… это бесполезно.

Я слушал.

— Берг ведь ко мне не раз приходил, когда был моложе. Он не оставлял попыток. И мы с ним пробовали разное. Бесполезно. Даже как помощник у котла он не годился — просто не чувствовал нужного момента. Найти толкового помощника тоже непросто. Но если у меня хоть какой-то Дар был, то Берг…Берг стал гончаром.

Вот этих подробностей Берг, конечно, мне не говорил. Про попытки обучится алхимии с Хабеном и остальное. Я-то думал, что он просто смирился, но нет. Не смирился. Пытался заниматься даже без дара. После слов Хабена как-то резко захотелось навестить гончара и заказать что-то еще и возможно поговорить.

Травник вновь тяжело вздохнул, потирая переносицу.

— К чему я это все веду? — спросил он сам себя, — Ах да…гнилодарцы. Элиас, я не хуже остальных вольных травников. Надеюсь, что даже лучше. Продаем ли мы запрещенное гильдией? Конечно. Но с чьего позволения мы это делаем, Элиас? Кому львиная часть дохода уходит? А? Ответ ты и сам знаешь. Мы уже об этом с тобой говорили. Гильдия об этом знает.

— Я помню наш разговор, — ответил я.

Хабен криво улыбнулся.

— Правда у каждого своя, Элиас.

— Это я и так понимаю, не дурак. — Я замялся на секунду, но всё же задал вопрос, который уже крутился в голове: — А по поводу гнилодарцев… ты не пытался создать что-то, что остановило бы разрушение их духовного корня? Не просто глушило боль, а лечило?

Хабен посмотрел на меня немного потерянным взглядом, а потом вдруг расхохотался.

— Эх, Элиас… давно меня никто так не смешил.

— А что такого? — искренне удивился я.

— Что такого? Ты хоть представляешь, как тяжело добыть хотя бы один ингредиент для такого сложного эликсира? И мало добыть — нужно сохранить его в нужном состоянии, а затем правильно всё это «приготовить»! Ты знаешь, какие там пропорции? Время? Какая нужна жива для связки? А теперь сравни с тем, насколько проще и дешевле сделать обезболивающее зелье?

— Откуда мне знать, что нужно там, а что там. Я просто думал о том, что неужели это такая…нерешаемая проблема? — пожал я плечами.

— Самое последнее, что тебе надо знать — это как делать обезболивающее зелье, — отрезал Хабен, — Твое дело сейчас — учиться на простых отварах. Если ты действительно собираешься заниматься этим всю жизнь. Спешить тебе некуда. Без крепкой основы ты потом будешь совершать глупые ошибки и портить драгоценные ингредиенты. А что до проблемы гнилодарцев…кто и зачем будет тратить дорогущие ингредиенты на них? Зачем это гильдии? Таких денег у гнилодарцев нет, а их услугами ты подобное не окупишь. Это я с ними сторговывался по каждому зелью зная, что часть ингредиентов мне просто недоступна и они могут оказать мне ответные услуги благодаря своим…особым способностям. У гильдии таких проблем нет. Если они что-то захотят себе добыть — они добудут.

Зачем подобное делать? Как минимум затем, — подумалось мне, — Что они получили бы себе верных людей.

Вслух этого я, конечно, не сказал.

Хабен умолк. Да, урок был окончен, но нужно было прояснить условия.

— Хабен… а что я буду… кхм… должен? За будущие уроки?

— Будешь помогать мне, когда я попрошу, — спокойно ответил травник. — В варке. И не бойся, никто тебя гонять с посылками больше не будет. Теперь ты…кхм…слишком ценен для этого.

Пока что звучало максимально нейтрально и непонятно. Но…посмотрим. Пока я видел, что польза от Хабена и его уроков будет. Осталось применить их и объединить с моим опытом.

— И еще… — заметил я, — Я еще Эйне не давал отказа. Не хочу ее злить, так что какое-то время неплохо бы, чтобы она о наших уроках не узнала.

Я посмотрел на него, ожидая ответа.

— Вижу, котелок у тебя еще немного варит, — криво усмехнулся Хабен. — Приходи где-то раз в неделю. Этого будет достаточно. Потом дам задания, будешь дома пытаться варить. Если что не будет получаться, спросишь. А пока тренируй свой нюх, запоминай каждое растение. Поверь мне, это тебе еще пригодится. Нюх работает не только для определения состава, а и во время варки — помогает понять как близко к готовности тот или иной ингредиент.

Я кивнул.

— Спасибо, Хабен.

— Иди-иди, — он отмахнулся рукой, возвращаясь к своим сушеным травам.

Я вышел наружу и глубоко вдохнул свежий, не пропитанный запахами зелий воздух поселка.

Семь рецептов. Вот сколько мне удалось узнать. Главное — поскорее их записать, чтобы ничего не перепутать. Память — это хорошо, но понадежнее все-таки на досочке.

А еще нужно будет аккуратно расспросить Кироса про Хабена и его предполагаемых дочерей. Этот пронырливый старик-приручитель знает в Янтарном всё обо всех.

По графику выхода глав. Пока что главы выходят 2 дня подряд (на 2 день бывает задержка и глава выходит не ночью) и 1 день перерыв (вроде уже 2 тома так). Каждый день никак, слишком большие главы.

Не забывайте ставить лайки и оставлять комментарии, это сильно вдохновляет )))