— Закладка, — начал рассказывать Кирос, поглаживая спинку одной из мелких ящериц, которая послушно подползла к нему, — Это что-то вроде вложенной заранее в сознание зверя команды. Она может действовать очень долго, иногда годами, а самим существом вообще не ощущается. Но это в идеале. Обычно она ощущается существом как обычный приказ хозяина, а если поставлена более умело, то как собственный инстинкт.

Я задумался. Это было что-то новое. Грэм такого не рассказывал и Тран тоже. А он не знать об этом не мог.

— И он этого совсем не замечает? Ну, зверь. — с сомнением спросил я.

— Нет, конечно. В этом то и смысл, Элиас, — усмехнулся старик, — Да и у зверей мозги устроены иначе.

Я кивнул.

— Кроме того, — продолжил Кирос, — Вмешательство при закладке минимальное. Это ведь не полноценное «подчинение», когда ты дергаешь за ниточки каждую секунду. Зверь в принципе больше не связан с тобой, он живет, охотится, спит, но в нужный момент закладка срабатывает и…он делает то, что тебе нужно.

Значит, это что-то вроде отложенных команд.

— Интересно… — я поставил кружку на горячий камень, — А что, к примеру, можно задать такой командой? Есть какие-то ограничения?

— Ну… — Кирос почесал подбородок, подбирая слова. — Задать можно многое, всё от целей зависит. И от силы приручителя.

В этот момент со стороны дома послышались тяжелые шаги. Грэм, закинув на плечо свой топор, целенаправленно потопал в сторону Кромки.

— Ты куда, дед? — окликнул я его.

— За забором, — буркнул Грэм, не оборачиваясь. — Раз уж спасли твою ящерку и время появилось, можно выдохнуть. А забор… забор надо доделать. Не дело это, когда во двор любая тварь может заглянуть.

— Это он про моего ящера? — прищурился Кирос.

Я пожал плечами. Ну а что до твари…видимо, именно ящера Кироса Грэм и имел в виду. Других не было. Волк Трана всегда был за забором.

— Так вот, — вернулся к разговору Кирос, — Для начала ты должен понимать, что контроль над существом условно делится на три ступени.

— Три ступени? — переспросил я.

— Да, три ступени контроля. — повторил Кирос. — Первый, самый сильный и жесткий контроль — это «поводок». Прямая, непрерывная связь.

Я кивнул. Что это такое, я понимал прекрасно. У меня были свои симбионты и именно с ними у меня была непрерывная связь. И жесткий контроль.

— Такая связь, — продолжил объяснять старик, — Требует от приручителя постоянной концентрации, жрет живу и легко разрывается при сильном удалении зверя от него.

Это я тоже знал, потому как сам обладал такими связями. Но моя связь была надежнее, потому что я мог «растить» уровень взаимодействия и не иметь проблем из-за удаления моих симбионтов. Даже на огромном расстоянии они были «мои». Со зверьми, видимо, всё намного сложнее.

— Вторая ступень — уже более легкий контроль, но и более сложный. Мы называем его «ошейник». Это постоянная фоновая связь, которая работает на большом расстоянии — ты чувствуешь зверя, а зверь чувствует тебя. Ты можешь отдавать общие приказы, но большую часть времени ты его не контролируешь. Я бы даже сказал, что ты его просто направляешь. Ну и то, с чего мы начали: «закладка» — по силе самое слабое воздействие на зверя, но…поставить его сложнее всего. Не каждый приручитель может.

— Почему сложнее всего, если воздействие самое слабое? — прищурился я.

Кирос вздохнул, и по его руке поползли уже его ящерицы, образовав плотный кокон на руке.

— Потому что это запечатанный образ. Команда или запрет, вбитые глубоко в подкорку. И работает она даже после смерти приручителя.

Я застыл. В голове мгновенно всплыла аналогия с Даром отца Элиаса. Менталист, или вернее обладатель Дара Разума, который сделал со своим сыном нечто похожее. Вложил в голову блок и заставил забыть об определенном пласте воспоминаний. И это работало годами. При этом, насколько я знаю, оба родителя Элиаса мертвы, а значит блок прекрасно работал и работает даже после смерти того, кто его ставил. Чем не «закладка»?

А еще я вдруг осознал, что мой Дар Симбионта, по логике вещей, тоже должен уметь ставить такие «закладки». Только, естественно, не в животных, а в растениях. Раз уж приручители способны на такое со сложным звериным сознанием, то почему я не могу внедрить спящую команду в деревья, изгородь и прочее? Даже в корнечервя. Будь у меня их много, можно спокойно отпустить парочку в «свободное плавание», чтобы они искали в лесу семена, а потом тащили всё это добро мне. Почему нет? Мне самому даже идти никуда не придется.

Пока я думал об этом, Кирос вдруг нахмурился и сказал:

— Хотя нет, есть кое-что еще…еще одна ступень контроля. Четвертая. Но я даже не знаю, кто ей сейчас владеет в полной мере. Таких мастеров я давно не встречал.

— Что за тип? — тут же уточнил я.

— Двойник. — коротко сказал Кирос.

— Двойник? Звучит мрачно. — заметил я, и вновь взял чашку в руки.

— Да, это что-то вроде копии воли приручителя, — голос Кироса стал тише, — Она внедряется и живет в питомце как его «второе Я». Способна принимать сложные решения в отсутствие кхм…хозяина и делать определенную последовательность действий. Даже сложную и непривычную для зверя.

Кирос вздохнул.

— Звучит как более сложный вариант «закладки». — сказал я.

— Несравнимо более сложный, — покачал головой приручитель, — Но есть риск просто…угробить мозги своему питомцу. Сжечь. Так что из-за риска, и из-за большой сложности я не знаю тех, кто бы подобное использовал.

Я кивнул. Вот это уже звучало пострашнее. Но вопросы всё равно оставались.

— Тут понятно, а закладки…какие они вообще бывают? Где границы того, что можно заставить «удаленно» сделать зверя?

— Что, приручителем решил заделаться? — шутливо хмыкнул Кирос, но тут же посерьезнел. — Всё от целей зависит, Элиас. Есть защитная закладка — та, что я как раз хочу поставить твоей ящерице. Смысл простой: «не подчиняйся никому, кроме меня». Есть атакующие — заставляют зверя нападать на людей с определенным запахом либо наоборот, панически убегать при их виде. Тут я хочу совместить: если кто-то чужой попытается дотянуться волей до твоей рассветницы, я хочу, чтобы она тут же дала деру. Я, конечно, знаю, что я сильный приручитель, но чтобы исключить любую случайность, лучше заставить зверя убежать. Всё-таки на то, чтобы «сломать» чужую закладку, нужен непосредственный, близкий контакт и нужно время. За это время зверь успеет сбежать.

— Понял, — кивнул я.

Логично. А сам задумался. Можно ли считать, что я уже делал закладки? Я душильнику-старшему оставлял мысленные приказы «мурлык не трогать», «Хрустальный Лог охранять». Но с другой стороны, Кирос говорит о ситуации, когда между зверем и приручителем нет связи. А я душильника могу контролировать в любой момент. Выполнял бы он мои приказы, если бы я разорвал связь? Вот это нужно будет проверить. Можно даже начать с мелких симбионтов.

— Есть еще отложенные закладки. — продолжил Кирос, — Вроде…вернись в это место через месяц, или через год, и так далее. Можно отправить своего зверя в Глубины выживать, расти, или искать определенные… запахи.

— Заставлять искать редкие растения? — тут же понял я.

— Вроде того, — кивнул Кирос. — Но, конечно же, существо должно обладать отменным нюхом или особым чутьем на подобное. С ящерицами такое не провернешь, у них не настолько сильное обоняние. А вот к примеру волк Трана… Очень даже.

Кирос кивнул в сторону забора, где у ворот дремал старый волк.

Мы замолчали. Я сделал несколько глотков уже остывшего чая и отправил в рот пару кусочков меда.

— А вы можете выявить чужую закладку? — спросил я. — И как это вообще происходит?

Сегодня Кирос был на удивление разговорчив, поэтому рассказал и об этом.

— Ну, тут всё просто, — ответил старик чуть подумав, — Приручитель «прощупывает» сознание существа своей волей. Ищет что-то инородное, что отличается от природных инстинктов зверя. Это как… ну, как узел на гладкой веревке. Видно сразу. Когда ты привык погружаться в сознание зверя, ты постоянно видишь одни и те же «узоры» инстинктов и желаний, и когда там появляется что-то нетипичное…не заметить это невозможно.

Я кивнул.

— А сломать ее как?

— Нужно более мощное давление воли, значительно превосходящее волю того, кто эту закладку ставил. Причем некоторые, особо мерзкие закладки, самоуничтожаются при попытке их убрать, оставляя после себя «выжженный» разум зверя. Существо просто превращается в безмозглого зверя, который….кхм…не буду. Не важно. Я такого дерьма никогда не поставлю. Это удел совсем уж отбитых ублюдков.

— Понятно… — протянул я, бросил взгляд в сторону волка Трана, — А волк Трана? Вы можете «сломать» их связь?

Кирос прищурился, его морщинистое лицо превратилось в какую-то хитрую маску.

— Ты хочешь спросить, сильнее ли я Трана?

Я честно кивнул.

— Мне не совсем понятны…ступени силы приручителей. Чем они отличаются?

— Ну… я тебе уже говорил вроде бы, — Кирос почесал шею. — Что каждый приручитель обладает определенной… наклонностью, скажем так. Сродством. Это конкретный вид существ, к которому Дар «липнет» особенно легко. У Трана вон волки, псы. У меня — ящерицы. Это значит, что понимание тонкостей их сознания дается мне легче, чем других существ. Ящериц я понимаю нутром. Вот и подумай, удобно ли мне «сломать» то, что мне не очень родное?

— Выходит, что нет? — сделал я вывод. — Даже если вы сильнее, то не сможете сломать связь с волком?

— Ну, это ты погорячился, — снисходительно хмыкнул Кирос. — Смогу. Но будет сложно, потребует времени и определенных усилий. Вот и всё. Но кто-то на том же уровне силы, что и Тран, с «переманиванием» его волков точно не справится. Тем более, волки звери преданные. Они даже без команд, без всяких закладок привязываются к человеку навсегда.

Кирос немного подумал, словно решая, что можно говорить, а что нет.

— Не всё я могу тебе рассказать о нашем…кхм…ремесле, — вздохнул Кирос, доставая свою трубку. — Но ты спросил про ранги. Да, у нас они свои, гильдейские. И в принципе они отражают силу того, кто их носит. Новичков, кто может держать до десятка существ, называют Младшими Приручителями. Тех, кто поднабрался опыта и может держать полноценную стаю — Старшими. Большинство приручителей в нашем поселке именно такие.

— А дальше? — уточнил я. Меня интересовал потолок. — Мастер-Приручитель — это предел?

Это слово я, кажется, слышал то ли от Трана, то ли от Грэма.

Кирос хмыкнул.

— Предел… Ну, для среднего Дара — да, предел. А для тех, кто посильнее, предел — это Высший Приручитель.

Высший? Система тоже классифицировала Чернорука как Высшего Измененного. Только у него была пятая ступень мутации. А тут насчитывается четыре.

— Высший — это вы? — прямо спросил я.

Кирос затянулся, выпустил сизое облачко дыма и довольно прищурился.

— Да, было дело. Занимал я в нашей тупой гильдии в столице достаточно высокий пост. Но потом… потом мне стало до одури скучно. Не знаю, кто в здравом уме готов променять путешествия по Зеленому Морю, поиск новых существ на отсиживание зада в кабинете или городском поместье.

Он покачал головой. А я задумался. Вполне логично, что с его силой и способностью контролировать сотни и сотни существ Кирос занимал высокую должность. И теперь понятно, откуда у него деньги на такую жизнь — и ранг, и сила позволяли их добывать. А как именно — это уже другой вопрос.

Кирос замолчал, уйдя в свои воспоминания. Я же сидел и размышлял. Закладки, уровни контроля, подавление воли… Способности моего Дара, приручителей и гнилодарцев, управляющих насекомыми (как Гнус или Лира), имели общую механику. Различался только сам «объект» управления: растения, звери или насекомые. Но суть всего — «связь» и «воля» — не менялась. Они отвечали за всё.

Спустя пару минут Кирос отложил трубку и приступил к делу. Он ставил «Защитную закладку» на рассветницу.

Процесс занял минут пятнадцать. Приручитель плотно прижал ладонь к чешуйчатой голове ящерицы, закрыл глаза и начал тихо, почти беззвучно шептать что-то непонятное. Слова были незнакомыми, да и вообще это больше походило бормотание и, скорее всего, эти слова были просто «костылем» для него, способом сфокусировать волю и направить ее в ящерицу.

Я прикрыл глаза и активировал «Ощущение живы», пытаясь уловить изменения в энергетике ящерицы. Но увы… огненная зона просто слепила мое восприятие. Всё сливалось в единое оранжево-красное марево.

Ладно. Потом разберусь.

Я смотрел на Кироса, и понимал, что возможно точно так же люди с Даром Разума проникают и меняют что-то внутри других людей, а те даже и знать не знают. Не зря он об отце Элиаса Кирос говорил так неохотно.

— А часто бывает, — вдруг прервал я тишину, — что Дар пробуждается рано?

Воспоминание Элиаса не давало покоя. Насколько «нормально» то, что произошло? Если не учитывать мой тип Дара.

— Насколько рано? — не открывая глаз, спросил Кирос.

— Ну, например… лет в пять-шесть лет.

Кирос замер. Открыл глаза и посмотрел на меня очень внимательно.

— Ты ведь сейчас говоришь не о полноценном Пробуждении Дара с формированием корня, а скорее о его побочных проявлениях?

Теперь уже я вспомнил тянущихся к Лине животных, и кивнул:

— Да, пожалуй, о проявлениях.

— Ну, — Кирос взял в руки бронированного ящеренка, и начал осматривать его со всех сторон, — проявления, если потенциал Дара сильный, бывают рано. Ребенок может начать чувствовать животных, или определенный тип живы, и пытаться с ним взаимодействовать. Такое случается. Постой… — он прищурился. — Ты ведь спрашиваешь о ком-то конкретном?

Вообще-то я хотел побольше узнать в целом о Даре, но решил перевести речь на дочь Трана.

— Лина, дочь Трана, — ответил я. — У нее уже есть явные проявления. Звери к ней так и липнут. Даже мой мурлык сидит у нее на руках как прирученный.

— Значит, сильный Дар. Да…если она в таком возрасте нашла общий язык с мурлыком…это…как минимум необычно, — задумчиво сказал Кирос. — Странно…у самого Трана Дар пробудился не так уж рано…

Он отпустил ящерицу и постучал пальцем по камню, задумавшись.

— Вообще… Надо будет посмотреть девочку. Сколько ей лет?

— Шесть…будет семь.

— Понятно. — кивнул Кирос, — Рано, но не прямо сильно рано. Будь ей пять, я бы забеспокоился. Было бы не очень хорошо. А если ты говоришь, что будет семь, это уже…лучше.

Я напрягся.

— Почему «было бы не очень хорошо»?

— Потому что чем раньше пробуждается Дар, тем он агрессивнее и сильнее, — сказал старик.

— И что в этом плохого? Помню дед говорил, что чем раньше, тем лучше.

— Оно-то так, да не так, — покачал головой Кирос, — Плохо будет, если родители вдруг решат провести полноценный ритуал Пробуждения слишком рано.

Я прищурился. Элиас сам того не осознавая прошел ритуал пробуждения с помощью Белого Древа.

— Так и в чем проблема? Раньше начнет осваиваться со способностями.

— Проблема в том, что воля ребенка еще не сформирована. Он может не справиться с контролем этой силы, и Дар может поглотить ребенка. Я видел такое один раз в своей жизни. И поверь мне, это было страшно.

— Как понять «поглотить»? — я нахмурился. — Дар ведь не живое существо. Он не разумен.

Кирос посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом.

— А кто вообще знает, что такое Дар, Элиас? И откуда он берется? Я за свою долгую жизнь со многими умными людьми разговаривал, думал об этом не раз. И никто, слышишь, никто не даст тебе внятного ответа. Мы просто пользуемся Даром. Да даже само название «Дар» звучит так, будто кто-то нам его «подарил», а не будто это что-то «наше», «свое».

Он умолк, а потом продолжил:

— Слишком ранний и сильный Дар поглощает ребенка. Ты говоришь Дар не разумен…может и так, но я видел другое, видел как Дар берет управление телом ребенка на себя, а тот даже не осознает своих действий, и постепенно от него не остается…ничего. Только оболочка. А сам Дар, получив свободу, ищет место и возможности быстро стать сильнее. Не буду вдаваться в подробности. Было и было. Лучше тебе такого не видеть.

Я кивнул, хотя вопросы уже были готовы сорваться с языка.

— Поэтому, Элиас… — вздохнул Кирос, — Давай честно смотреть на вещи. Мы не знаем, откуда берется Дар. Мы не знаем, какой силы он будет, мы не знаем, у кого именно он проявится. Так как мы можем с такой уверенностью заявлять, что он «не разумен»? Просто у взрослых такой проблемы нет. Их воля, их сформированное сознание просто не замечают воздействий Дара и они подчиняют эту силу себе. Но ребенок… ребенок совсем другое дело.

— Дед про такое никогда не рассказывал, — сказал я.

А вот отец Элиаса о подобном не мог не знать. Решение «заглушить» пробужденный Дар выглядело теперь еще более логичным.

— Потому что мало кому доводилось такое видеть, — вздохнул Кирос.

— Ну а Тран и сам, наверное, знает о таких… опасностях, — задумчиво произнес я.

— Может и так, — не стал спорить Кирос. — Но тщеславное желание некоторых родителей пораньше пробудить Дар и сделать своего ребенка «особенным» часто приводило к трагедиям. Я просто взгляну на девочку и…напомню ему об этом.

— У нее, кстати, день рождения скоро, — вспомнил я. — У девочки. Через два дня.

Кирос кивнул и посмотрел на копошащихся в камнях огненных ящериц. В его глазах мелькнула какая-то мысль, и я догадался какая.

— Э, нет, — со смешком покачал я головой, перехватив его взгляд. — Это будет мой подарок.

Мы с Киросом тихо рассмеялись.

Но подумать мне было о чем. Кирос много рассказал. И судя по тому как и какими словами он говорил, не удивлюсь, если он в отличие от Грэма умеет читать и писать. Может даже книги у него в доме есть? Надо будет поинтересоваться.

Я проснулся и мысленно прокрутил в голове события вчерашнего дня. Вернее, его остатка.

После разговора с Киросом я сходил к Кромке, постоял среди деревьев и восстановил резерв живы до нормального уровня. Дед тем временем, пыхтя и ругаясь на больные ребра, закончил-таки делать часть забора. Вышел этот забор, конечно, кривоватым и неровным, — оно и понятно, Грэм спешил, — но свою главную функцию выполнял — закрывал брешь, которая образовалась от расширения.

Потом, когда Кирос ушел к себе, мы с Грэмом провели очередной сеанс «отхаркивания» черной хвори с помощью моей грибной смеси. Ну и всю эту черную хворь я скормил Виа и она повысила уровень своей устойчивости еще на 1,5%.

Остаток вечера я посвятил тренировке того единственного, что не требовало огромного количества живы — навыкам охотников. Я долго это откладывал, но лимит анализов подошел к концу, для варки ингредиентов не было, а за новыми идти было уже поздно. Для того же дистиллята просто не хватало сырья.

Уплотнение теперь давалось мне значительно легче. После перехода на вторую ступень Дара я стал гораздо тоньше ощущать течение живы в собственном теле. За пару часов упорной практики я сумел продвинуть навык на целых 7% и теперь он достиг 11%.Теперь я мог покрыть всю руку от плеча до кисти плотным, невидимым слоем живы, который должен был сработать как слабенький доспех, смягчая удары тварей. Основной проблемой оставалась недостаточная скорость покрытия руки. Мне требовалось время, секунд пять-десять, чтобы слой живы начал расползаться и покрывать руку. Это слишком медленно, поэтому первой целью с этим навыком я поставил сократить время «срабатывания». Но за один вечер нормальных результатов, конечно, было не добиться. Нужна ежедневная практика. Потратил я время и на укоренение, без которого я не смогу нормально применять рывок и усиление. Но укоренение уже было знакомым навыком, и мне даже подсказки Грэма не требовались, чтобы в нем прогрессировать. Достаточно было просто продолжать тренировки и делать то, что я делал раньше. Укоренение тоже сдвинулось на 4% и достигло 25%.

Уже под самую ночь я сел за разбор корзинки с насекомыми, которую принесла Лира. Всех повторяющихся насекомых я отдал Седому (в отдельную плошку), а по одному экземпляру оставил себе. Не только для того, чтобы знать их свойства, а еще и затем, что гнилодарцев с Даром управления насекомых немало (я помнил гниющий коридор, в котором на меня смотрели подчиненные не только Гнусу и Лире насекомые) так что неплохо бы знать какое насекомое насколько опасно, потому что у меня сейчас в этом отношении был огромный пробел.

Я вздохнул и поднялся. День был вчера насыщенный, и сегодня его нужно провести не менее продуктивно.

После короткой разминки я вышел наружу и тут же умылся ледяной водой из корыта. Вода была чистой и свежей, значит Грэм успел уже наносить новую. Сейчас он возился у забора, подстругивая бревнышки и рядом с ним суетился Шлепа. У меня даже возникло ощущение, что старик решил переделать наш довольно хлипкий забор в что-то…более мощное и надежное. Я не стал его отвлекать и окликать. Пусть работает, иногда подобная работа именно то, что нужно человеку, чтобы не думать ни о чем плохом.

Я взглянул на сад. Седой лежал прямо у живосборников, обожравшись насекомыми, которые дала Лира. По нему ползали жужжальщики, но он на них просто не обращал внимания. Даже интересно, насколько вырос процент его трансформации? Сейчас проверять не буду, Анализ мне еще пригодится. Вот если будет свободный к концу дня, то использую.

Улитка была возле корытца, где я выращивал лунный мох и тянулась к нему. Смолопряд застыл на куске черного дерева, оставляя после себя капли.

Да…идиллия. Подошел к золотому женьшеню и проверил как «заращиваются» места, где я отщипнул куски для создания рубинового корня. Что ж, они затянулись, но еще не заросли полностью. Нужно понять, сколько понадобится времени на полноценное восстановление. Я взял смесь гидролатов, намазал места «ран» и дал ему порцию живы, которую он моментально поглотил. Да уж, если б не он…то рассветница была бы мертва. Вовремя Нурл с остальными гнилодарцами добыл мне это ценное растение. Очень вовремя.

Я вздохнул и начал тренировку. Недлинную — просто, чтобы держать тело в тонусе. Отжимания, подтягивания, бег, а потом проверка обоих навыков — укоренения и уплотнения. Оба давались сегодня легче, чем вчера. Это хорошо.

После направился к огненной зоне проверять рассветницу.

Ей было явно лучше, чем вчера. Рубиновый корень сделал свое дело и дальше в дело вступила ее обычная регенерация. Она вполне бодро ползала по раскаленным камням, лениво виляя хвостом. Рядом с ней суетились ее дети. Огнеплюй, как я его окрестил, пытался поджечь своих собратьев крошечными плевками пламени. Кристаллик наоборот, с удовольствием подставлялся под этот огонь, впитывая его без всякого вреда для себя. Крылатый смешно махал еще не окрепшими перепонками, пытаясь оторваться от земли. А восьмилапый носился вокруг них кругами как ненормальный — уже сейчас было видно, что скорость у него будет невероятная. И только один ящеренок лежал в сторонке, хиловатый и на удивление спокойный. Я перевел взгляд на жар-сердце. Пока что оставшаяся троица яиц не спешила проклевываться.

И ладно. Главное, что я вылечил рассветницу и у меня появилось новое понимание, как совмещать особые ингредиенты.

Я присел возле ящерят, но Анализ не стал на них использовать. Мне предстоял разговор с Хабеном и возможно мне удастся «подхватить» у него много рецептов. Во всяком случае, сегодня я попытаюсь это сделать. И надо бы ему передать «предупреждение» Эйны. Вернее, ее намерение воздействовать на него более жестко. Раньше я бы так не сделал, но за последние несколько разговоров я узнал Хабена получше, и на самом деле, в текущей ситуации он мне ближе, понятнее и полезнее, чем даже Эйна. Именно как источник информации.

— Дед, — окликнул я его. — Я сейчас к Хабену.

Грэм медленно повернул голову.

— Уже? — удивился старик, оторвавшись от работы. — Не рановато ли?

— Пойдет. Надо поговорить с ним. Закончить, так сказать.

Я вернулся к корыту, смыл с себя грязь, которая успела налипнуть за время тренировки и напился воды. После этого натянул одежду (ее пора было постирать) и двинулся к Хабену.

Поселок уже кипел жизнью. Все что-то делали, переговаривались друг с другом, в Кромку отправлялись небольшие отряды. Другие отряды из нее возвращались. Ничего не изменилось. Будто и не было вчерашних похорон.

Я быстро дошел до знакомой лавки Хабена, постучал и, не дождавшись ответа, толкнул дверь.

Хабен как обычно сидел за своим прилавком в полумраке, окруженный баночками и различными сушеными травами, которые, похоже, перебирал.

— Элиас? — он поднял на меня глаза. — Зачем пришел так рано?

— Хотел поговорить. — ответил я.

— Снова Эйна прислала? — криво усмехнулся алхимик. — Видел, вы стояли мило болтали.

— Ну…не так уж мило, — покачал я головой, вспоминая наш разговор, — И нет, она меня не присылала. Я ей передал, что…кхм…не справился со своей задачей, и что ты отказался.

— Вот почему она на меня так посмотрела, будто убить была готова, — хмыкнул он и продолжил перебирать травы.

Я медленно подошел к витрине, под стеклом которой стояли баночки и бутылочки.

— Во-первых, я пришел поговорить об алхимии. А во-вторых… предупредить тебя.

— Предупредить? — Хабен слегка приподнял бровь. Удивление в его голосе было искренним.

— Да, ты сам видел, что я разговаривал с Эйной. И она была очень, очень недовольна твоим отказом сотрудничать.

— Да это уж я понял. Перебьюсь как-нибудь, — фыркнул Хабен, — В чем предупреждение-то?

— Я сказал ей, что ты вряд ли изменишь свое решение. На что она сказала, что я был, видимо, слишком мягок, и что она найдет для тебя другие аргументы, более…чувствительные. А еще она говорила, что…

Взгляд Хабена помрачнел.

— Что говорила?

— Что иногда лучше потерять часть, чтобы не потерять всё.

Я видел как на скулах травника заиграли желваки.

— Вот как она заговорила, — процедил он, — Не люблю когда мне угрожают.

Я повернулся к Хабену и посмотрел ему прямо в глаза:

— У тебя есть слабые места? Что-то, за что она может тебя «ухватить»? Речь ведь шла не о торговле, как я понимаю.

— Торговлю она не тронет, не ее…уровень забот. — ответил он и умолк секунд на десять, а потом вдруг спросил, — Только зачем ты мне об этом рассказываешь, Элиас? Не настолько наши отношения, кхм…хороши. Да и идти в ученики что-то ты не захотел пока.

Я провел пальцем по пыльному стеклу витрины.

— Почему? Потому что ты меня тоже предупредил. Сказал не принимать поспешных решений насчет Гильдии. И я прислушался к твоему совету. А еще, Хабен, ты единственный в этом поселке, кто помог мне, когда я в панике искал противоядие для деда. Да, тогда мы с ним… не ладили, но так бывает между родными. А вот помощь…помощь я не забыл.

Хабен долго молчал, сверля меня взглядом. Видимо, пытался найти двойное дно в моих словах. Не нашел.

— За предупреждение…спасибо. Если Эйна сказала так, как ты передал, то давить она будет…не на меня.

— Не на тебя? — удивился я.

— Запомни, Элиас, такие как она, давят на то, что тебе дорого. Что Марта, что Эйна одинаковы.

Хотелось спросить, что же дорого Хабену, но я посмотрел на его лицо и понял, что вопрос неуместен. У всех есть свои секреты, и мы не на том уровне отношений, чтобы он рассказывал свои.

Я кивнул и чуть сменил тему. Вернее, вернул ее к тому, что интересовало меня на самом деле.

— А по поводу твоего предложения идти в ученики…для этого я и пришел. Мне нужно больше знаний. А у тебя тут много всего. И я даже не представляю, для чего все эти зелья, отвары и мази. Я пока ограничен восстанавливающим отваром и своими опытами. А это очень мало.

Хабен криво усмехнулся и поднялся из-за прилавка.

— Значит передумал? Что ж…давай начнем с малого.

Хабен достал небольшую пузатую бутылочку из темного стекла. Вытащил пробку и поставил флакон на прилавок передо мной.

— На, понюхай. Что чувствуешь? У некоторых талантливых травников, говорят, очень хороший нюх. Вот и проверим твой. А заодно и узнаем, какие ты травы знаешь.

Я с облегчением вздохнул. Что ж, похоже Хабен сегодня в нужном настроении для таких разговоров.