Ответ пришёл не сразу, словно Змеегрыз переваривал образы, переводя на свой язык. Потом хлынул поток.

Сначала — тьма. Давящая, бесконечная, каменная. Ощущение стен, сжимающих со всех сторон, диктующих каждый поворот. Железная воля, встроенная в самую основу, приказывающая двигаться вперёд, останавливаться, повиноваться. Отчаяние, одиночество, беспомощность, которые иссушали все силы, оставляя несчастную гусеницу без воли к сопротивлению.

А потом — свет. Сначала маленький огонёк, несущий образы, лёгкое прикосновение, контакт. Потом ещё несколько. А потом — ослепительный, затапливающий весь мир свет, полный магии, наполняющий пересохшие каналы. Восторг и сила, воля к свободе, и наконец — освобождение.

Джей погладил чешуйку, узнавая в истории Змеегрыза эхо собственного прошлого. Он послал ответную волну своих воспоминаний: подвалы Госсамера, списание, обречённость. И следом — все те маленькие вещи, что делала для него Эдна. Одежда, школа рисования, теплота и поддержка, новая одежда и малиновое варенье, а потом — тысячи комментариев под видео с признанием.

Люди, которые есть сейчас, не виноваты, — старался донести Джей. — Они даже не знают, что ты живой.

Змеегрыз подумал и прислал новую цепочку впечатлений: люди, едущие в его нутре. Они смеются, едят, спят, читают, указывают пальцами на проплывающие мимо окон светящиеся кристаллы. От них исходит калейдоскоп эмоций: восторг, умиротворение, любопытство, усталость, предвкушение встречи.

Значит, Змеегрыз чувствовал их? Воспринимал их радость и печаль, видел их истории? Почему же тогда не чувствовал страх своих пассажиров сейчас?

Джей постарался выразить свой вопрос. На него полились новые картины — мрак тоннелей, равнодушные лица… Наконец Свити понял. Змеегрыз был не против испольнять свою функцию. Но он хотел поторговаться.

Джея захлестнуло облегчением и новой тревогой. Он ответил, вкладывая всю свою искренность: Я понимаю. Я тоже хочу выбирать. И я могу рассказать твою правду людям. Люди сами часть времени работают, а часть — отдыхают. Я могу попросить для тебя того же. Подбирать образы под сложные мысли было тяжело, но Джей старался, как мог.

В ответ пришёл не образ, а скорее ощущение зонда, проверяющего на прочность: а есть ли у тебя сила? Можешь ли ты указывать людям?

Джей сник, но скрывать не имело смысла. Он показал. Показал себя — Лайма, списанный брак, украденную душу. Показал вереницы Лаймов, выполняющих приказы. Передал уже знакомое Змеегрызу чувство бессилия. Я могу только говорить твоим голосом, но не знаю, станут ли меня слушать.

Он ожидал провала. Сейчас Змеегрыз фыркнет, сбросит его и унесёт людей куда-то в гнездо на заснеженной вершине, откуда им никогда не выбраться…

Вместо этого в эфирном контакте воцарилась тишина, полная размышлений, а затем посыпались образы. Змеегрыз, выпускающий пассажиров. Свити, стоящие рядом и что-то говорящие важным людям. И важные люди склоняют головы перед Свити. Роящиеся в небе Змеегрызы стремительно пикируют на человеческие города, но в последний момент пролетают над крышами, не задев ни одного флюгера. Свити верхом на Змеегрызе, летязий навстречу солнцу.

Посыл был ошеломляющим. Змеегрыз предлагал союз. Он становился мечом и щитом Свити в мире людей. А они — его голосом.

Джей, прижавшийся к спине летящего гиганта, понял, что только что его мир предстал в совершенно ином свете. Теперь он мог не просить, а требовать. Но не ради себя — а для тех, кто от природы лишён речи.

Это пугало, но выбора у него не было: если Змеегрыз соглашался отпустить людей только на таких условиях, значит, так тому и быть.

Он послал единственный возможный ответ: согласие. И тут же связался с Маркизом.

Маркиз Муркотт, в безупречном костюме в пижонскую тонкую полоску и с тёмными очками на носу, командовал парадом. Вернее, ритуалом. Пара десятков Свити — Лаймы и несколько Цитронов с завода «Виола» — стояли ровными полукруглыми рядами вокруг идола Змеегрыза. Изначально Маркиз хотел заставить их петь, но оказалось, что пение даже для Лаймов — модуль по требованию, так что есть не у всех, а уж у Цитронов ему взяться и вовсе неоткуда. Поэтому они создавали низкое, гармоничное гудение на краю слышимого диапазона, заодно проецируя в эфир образы покоя, уважения и просьбы о милосердии. Маркиз рассудил, что показуха показухой, но вдруг и это подействует?

Он чуть отошёл, регулируя угол обзора миниатюрной камеры, встроенной в дужку его очков. Получало идеально! На фоне садящегося за горы солнца картинка получалась — просто пальчики поцеловать!

Видео прямо во время записи улетало Азалии Раск. Её босс уже отчаялся понять, чью сторону нужно занимать, чтобы остаться на плаву, и решил если что, свалить всё на саму Азалию, а пока выдал ей доступ к прямому эфиру.

Хорошо поставленным репортёрским голосом она комментировала происходящее:

«…мы видим, как сообщество Свити, тех самых, о чьём разуме и чувствах мы рассказывали, проводит древний ритуал умиротворения… Они обращаются к духу пути, пытаясь достучаться до своих собратьев по несчастью, до разумных существ, впавших в отчаяние…»

Прямой эфир «Вегрийского вестника» набирал сотни тысяч просмотров. Под горой собралась уже приличная толпа зевак, а над горой тут и там парили в воздухе птички, бабочки, летучие мышки и даже маленькие птеродактили, снимающие действо. Маркиз едва сдерживался, чтобы не потереть коварно руки. Пиар-машина работала как часы.

И тут пришло сообщение от Джея: Змеегрызы хотели договариваться. Маркиз едва не подпрыгнул на месте. Договор — это же его стезя! Всё, чего хотят Змеегрызы, — это трудовой договор с нормированным рабочим графиком!

В голове Маркиза уже замелькали образы штатного расписания, графика отпусков и списка государственных праздников. Больничные? Отпуск по уходу за потомством? Хм, а это ведь непраздная мысль… Но такие вопросы не решаются на уровне губернатора. Нет, Маркиз пойдёт с этим куда повыше… Очень сильно повыше.

Впервые за время своей свободной жизни он открыл эфирную страницу энциклопедии и выяснил, а кто, собственно, возглавляет Вегрию. Оказалось, король. Ну что ж, король так король. Маркизам как раз подобает общаться с королями!

— Джей. Чтобы обсудить с правительством людей требования наших новых пртнёров, мне нужно оказаться в столице, и побыстрее. Можешь передать запрос на вип-доставку?»

Джей в ответ что-то охнул: Маркиз так и видел, как наяву, как Лайм прижал уши от испуга. Всё-таки Лаймам тяжело даётся общение на высокоранговом уровне. Но он вскоре прислал подтверждение. А всего через несколько минут с неба, разрезая облака, спикировал другой Змеегрыз, чуть меньше того, что унёс Джея. Он пролетел так низко над толпой зевак, что люди попадали на землю от ветра, сделал круг и замедлился в воздухе, зависнув около пика с идолом.

Маркиз прикинул расстояние. Нет, будь он Лаймом, перепрыгнул бы без проблем. Может быть, он и сам бы смог перепрыгнуть, ноги-то ему Ферди переделал. Но как-то не очень хотелось рисковать…

— Ребят, поможем боссу! — раздался весёлый голос Зиты.

Тут же несколько Лаймов покрупнее вскочили и подбежали к Маркизу. Он и опомниться не успел, как его схватили за руки и за ноги, раскачали — и отправили в полёт.

Маркиз хотел орать, но вспомнил про трансляцию и сжал зубы. Он не мог так опозориться! К тому же все птички-мышки, шарахнувшиеся от Змеегрыза, теперь снова собирались в стаю и снимали-снимали-снимали…

Маркиз шмякнулся на жёсткую чешую, отбив зад. Нет, Юдзу всё-таки не приспособлены к таким упражнениям! Но делать нечего: держа лицо, он уселся в единственно пристойную в такой ситуации позу — скрестив ноги, и царственно помахал рукой всем птеродактилям. А затем Змеегрыз рванул вперёд, и показуха кончилась: Маркиз вцеплся в чешую, тихо подвывая от ужаса, благо на скорости ветер заглушал его голос.

Однако ужас ужасом, а переговоры по расписанию. В прежние времена Маркиз привык задвигать эмоции подальше и делать своб работу, вот и сейчас справился. Он уже не раз подключался к эфиру Змеегрыза, и на этот раз всё прошло так же легко. Даже легче — потому что Змеегрыз оказался сам не прочь поболтать.

Конечно, общаться на уровне эмоций и образов — это для обделённых речью низкоуровневых гомункулов вроде Лаймов, но что делать, если одна из сторон в переговорах не имеет нормального разумного представителя? Маркиз последнее время столько общался с Лаймами, что почти привык для них всё разжёвывать. Да и некоторые люди, честно говоря, не лучше…

К тому времени, как Змеегрыз подлетел к королевскому дворцу, стратегия переговоров была готова. Главное, чтобы гусеница не запуталась и не подвела, ведь ей было не дано понять всю мощь Маркизовой мысли!

Они приземлились на главной площади Веграда, перед мраморными ступенями дворца, вызвав переполох, подобно землетрясению. Стража в сияющих парадных латах высыпала, строясь в защитные кордоны. Судя по статье в энциклопедии, реальной работы у этих ребят в консервных банках не было уже пару веков, а занимались они тем, что красиво стояли и маршировали. Настоящую же безопасность дворцу обеспечивали совсем другие люди в удобных спецовках, сидящие по башенкам с узкими окнами. Маркиз чувствовал их внимание на себе, а потому не совершал резких движений.

— Меня зовут Маркиз Муркотт! — важно провозгласил он рядам блестящих стражников. — Я прибыл с миром говорить с королём людей от имени Змеегрызов!

Консервные банки не шелохнулись, однако спустя несколько минут на балконе появился сам король Вегрии, Адриан IV. Маркиз оценил его представительную внешность: тёмные волосы, ухоженная бела борода, дизайнерский костюм и небрежно накинутый на плечи короткий плащ, отороченный хвостами горностаев. Как для короля, весьма неплохо! С таким можно иметь дело.

Сидеть в присутствии монарха запрещалось, а маркиз уважал правила высокоранговых переговоров, поэтому он встал на спине Змеегрыза и церемонно поклонился. Потом подумал и убрал очки в карман пиджака, но так, чтобы камера торчала над краем. Впрочем, камер тут хватало — помимо стационарных дворцовых глаз, в небе уже роились всевозможные новостные с эфирной печатью допуска во дворец.

— Что же, Маркиз Муркотт, — произнёс король, явно пользуясь артефактом, усиливающим звук, — говори.

Глава 30

Маркиз попереставлял ауры и вытащил наверх ту, которая для публичных выступлений. Она как раз усиливала голос, так что теперь они с королём звучали на равных.

— Ваше Величество, я — представитель свободного сообщества Свити и уполномоченный посредник в переговорах с разумным видом, известным вам как Змеегрызы. Мы прибыли, чтобы прекратить кризис и предложить путь в будущее. Основанный не на принуждении, а на договоре. Для начала, в знак наших мирных намерений, разрешите выпустить людей, случайно оказавшихся запертыми в Змеегрызе.

Адриан IV с полминуты подумал. Маркиз заметил, что он теребит кольцо на пальце. Подробности с такого расстояния он не мог разглядеть, но подозревал, что это какой-то дизайнерский леденец.

— Сейчас к Змеегрызу подойдёт охрана, — наконец сказал король. — И поможет случайно запертым людям выйти.

Маркиз сразу определил в его тоне иронию, но никак реагировать не стал, только снова вежливо поклонился. Из дверей в крепостной стене вокруг дворца тут же выбежали те самые люди в спецовках и с современным оружием, оцепили Змеегрыз и застыли в ожидании. Гусеница занервничала, так что Маркизу пришлось присесть на одно колено и прикоснуться к чешуе, чтобы усилить контакт и отдать команду. Двери вагонов-сегментов открылись.

Сначала ничего не происходило, только послышались пришлушённые телом Змеегрыза крики. Потом люди внутри наконец поняли, что выход свободен и робко повысовывались наружу. Увидев охрану, многие попятились, но сзади уже подпирали другие пассажиры, и вскоре все повалили наружу со счастливыми воплями. Видок у людей был так себе — бледные, помятые, а некоторые ещё и с запашком. Маркизу стоило труда не поморщиться.

Охранники грубовато поторапливали их на выход, и вскоре от Змеегрыза протянулись цепочки людей к воротам, за которыми уже мигали цветными огоньками больничные Импульсы. Маркиз снова поднялся и наблюдал за действом с видом памятника великому полководцу.

Наконец, людей увели, и ничего примечательного при этом не произошло, так что король решил продолжить переговоры.

— Твой жест доброй воли мы увидели, — сказал он. — Однако это только один Змеегрыз, а их в нашем небе носятся десятки, и все полны людей. Надо ли тебя так понимать, что за их освобождение ты чего-то хочешь?

— Я?! — театрально изумился Маркиз. — Ни в коем случае! Я всего лишь посредник на этих переговорах! Змеегрызы не подчиняются мне, и никаких рычагов для управления ими у меня нет. Однако, будучи Свити, я обладаю способностью говорить с ними и передавать их пожелания. Именно для этого я и прибыл сюда сегодня!

— Каковы же их пожелания? — хмыкнул король, — если для их озвучивания пришлось похищать наших подданных?

— О, это вовсе не было нарочно! — запротестовал Маркиз. — Дело в том, что цикл жизни Змеегрызов — примерно тысяча лет. Это время необходимо, чтобы гусеница накопила магическую энергию, чтобы трансформироваться в бабочку и получить возможность размножаться.

— Размножаться?! — перебил король.

— Конечно, — Маркиз профессионально улыбнулся, как делал, когда сообщал клиенту, что вместо его заказа на пару сотен тысяч его ожидает счёт на десять миллионов. — Это естественный процесс. И Ваше Величество сейчас поймёт, почему его нужно поддержать! Как я уже сказал, цикл жизни Змеегрыза составляет примерно тысячу лет, и так уж вышло, что этот срок настал именно сегодня. Превратившись в бабочек, Змеегрызы роятся, чтобы найти место для кладки. О том, что внутри них — люди, они просто забыли, поскольку на жизненные процессы это никак не влияет, а инстинкт вытесняет из памяти подобные мелочи. Так что злого умысла у Змеегрызов не было, они не похищали людей, просто не придали значения их присутствию.