Она вроде бы хотела сказать что-то ещё, даже губами шевельнула, но промолчала, а вместо этого сняла одну руку с нуля и потрогала себя за живот. Джей моргнул, соображая, к чему это. Брасса обычно не делала лишних движений.

— Ладно, — гораздо тише сказала Брасса. — Прыгай сам. Но не раньше, чем мы найдём парашют.

Лир удивлённо уставился на её затылок. Почему она так резко передумала? Но спросить не успел — Брасса с визгом шин вписала Импульс в крутой поворот, и Лира снесло на другую сторону сиденья. А на горизонте, залитые неоновым светом заката, показались причудливые очертания Излучного рынка с его высокими ажурными мостами.

Парковка от рынка была в стороне, так что последний отрезок пути пришлось пробежать, а в одном месте срезать путь, перепрыгнув через забор. На удивление, в торговых рядах было безлюдно, несмотря на вечернее время, когда все как раз и выбираются за покупками и посиделками.

Едва оказавшись на набережной канала, Свити разделились: Лир рванул к рядам со спортивным и туристическим снаряжением искать парашют, Джей помчался наверх, на мост, одновременно нащупывая эфир Льяла. Брасса собиралась последовать за ним, но замешкалась, почуяв присутствие очень характерных людей.

С двух сторон к ней почти одновременно вышли две группы. Слева — двое запыхавшихся дорожных патрульных, раскрасневшихся от возмущения и бега.

— Эй, ты! За рулём красного импульса «Скорпион» была? — крикнул старший, направляясь к ней. — Немедленно предъяви документы! Превышение в три раза, создание опасности на трассе! Это арест!

Справа же, из какой-то лавки уверенной поступью группа из трёх человек в камуфляже и с серьёзным вооружением. Старший из них, мужчина с жёстким лицом, положил на Брассу тяжёлый взгляд.

— Гражданская, освободите периметр, — велел он. — Проводится спецоперация.

Брасса, не двигаясь с места, мгновенно проанализировала новые вводные. Патрульные — угроза низкого приоритета, но раздражают. Военные — угроза высокого приоритета, нельзя допустить, чтобы они занялись Лаймами. Брасса присмотрелас к экипировке: у обоих молодых военных на спинах были рюкзачки. Нет, не рбкзачки. Парашюты. Идеально.

Патрульный уже протянул руку, чтобы схватить её за плечо.

— Я сказал, доку…

Брасса исчезла. Её силуэт на сетчатке глаз патрульного ещё не успел раствориться, когда она уже была за спиной у военного, сдёргивая с него парашют. А к тому моменту, как те очнулись и схватились за оружие, Брасса уже взлетела на крышу магазина и чесала прочь, разрывая дистанцию.

— Держать её! — крикнул командир, понимая, что дальности оружия не хватит.

Но куда там! Брасса двигалась по крышам рынка как по ровному полу. Она перепрыгивала двухметровые пролёты между зданиями, скользила по наклонным поверхностям, не теряя равновесия ни на миг. Достигнув ближайшей опоры моста, она, не снижая скорости, взбежала по вертикальной металлической колонне, на ходу надевая парашют на спину. Достигнув диагональной балки, уцепилась за неё рукой, намереваясь забросить себя наверх через перила, но там её уже ждали двое военных, дежуривших на мосту.

Что ж, не проблема. Брасса оттолкнулась от опоры и прыгнула в никуда.

Люди закричали и забегали. Но Брасса в прыжке ухватилась за неторопливо плывущее кресло канатной дороги, подтянулась и устроилась с комфортом, прикидывая, как и куда перебираться дальше, ведь в конце моста её точно будут ждать…

Глава 29

Ветер на центральном мосту Излучного рынка был влажным и порывистым, завывая в металлических кружевах. Джей, оставив позади суету погони и крики, бежал по мосту к противоположному берегу — к скальному плато, в котором была вырублена станция Змеегрыза. Ему казалось, что он видел, как отражается солнце в поверхности Льяла на крыше станции, хотя под таким углом это вряд ли было возможно. Он послал пробное приветствие через эфир, и река ответила ему весёлым воодушевлением.

На дне ущелья, в котором располагался рынок, Лир метался от магазина к магазину, но все оказались закрыты. Подёргав дверь очередной лавки, он глянул вверх — и увидел Брассу, стоящую на кресле канатной дороги. Она явно собиралась лезть вверх по мосту. У Лира потемнело в глазах. Да, конечно, она Цитронка, она должна справляться с такими задачами, но… Он перевёл взгляд туда, куда кресло должно было причалить. Там уже ждала группа военных. Да и на мосту, куда Брасса лезла, тоже было не пусто. На спине у неё болтался какой-то рюкзачок — неужто она разжилась парашютом?

Думать было некогда, надо было отвлечь военных. Лир огляделся. Прямо напротив сияла вывеска «Всё для праздника». Лир с разбегу высадил дверь и схватил с прилавка большой фейерверк. Это подойдёт.

С добычей он вылез на крышу лавки и установил картонный цилиндр. Зажигалка у него модели Лайма была встроенная — так что он без проблем поджёг фитиль и бросился бежать по крышам, держась в тени утёса, чтобы не сразу попасться на глаза военным. Через десяток шагов заметил в каменной стене углубление, из которого торчала труба, льющая воду в канал посреди рынка. Лир скользнул в щель и затаился. Очень вовремя — как раз в этот момент фейерверк шарахнул.

На мосту послышались крики, какие-то команды, а потом…

— Удирает! Лови!

Лир высунул нос из щели и с удовольствием отметил, что Брасса чешет прочь от моста по скальному плато, а погоня сильно отстаёт.

Это было отлично! Но Лир не обольщался: сейчас Брасса от них оторвётся, но ведь потом они её найдут. Бежать из Беззабот? Когда только всё установилось? Соседи их приняли и пообещали прикрыть, а тут… Нет, для решения таких проблем есть специальные Свити.

Он открыл канал Маркиза и в двух словах изложил ситуацию. Пускай рыжий применит свои ауры по делу!

Тем временем Джей достиг конца моста и выбежал на площадку с киосками. Перед ним зиял огромный, освещённый изнутри провал — вход в пещеру-станцию. Он ринулся внутрь, и его охватила гулкая, влажная тишина. На платформах не было ни души. Только прямо над станцией в пустоте между скал плескался и журчал, переливаясь перламутровым светом, Льяло.

Джей вскочил на платформу и поднял руки, ловя сверкающую водяную дымку. Он закрыл глаза, отключил все лишние ауры и обратился к реке. Слова здесь бы не помогли — Джей слал образы, которые видел в новостях, а потом свои фантазии о том, как перепуганные люди, вцепившись в кресла, кричат и молятся, уносимые невесть куда сорвавшимся с рельсов поездом.

Льяло откликнулся весёлым журчанием и поделился картинками в ответ: кладка яиц, опутанная паутиной, в тёмной пещере глубоко под землёй, множество закатов и восходов на земле, очертания которой менялись от хода времени.

Джей пустил в канал чувство тревоги, которым был переполнен. Льяло словно сбился с мысли и послал в ответ волнение.

Так они обманивались, пока Льяло наконец не понял, что от него нужно. По прозрачной воде пробежала волна с пенным гребнем, Джею на лицо плеснуло брызгами. Течение Льяло замедлилось, закрутилось. Воды сгустились, стали темнее, а затем прямо над станцией, в центре небесного русла, возник и стал расти водоворот. Он закручивался всё быстрее, вытягиваясь в длинную, мерцающую водяную колонну, на вершине которой бурлила пена. Она застыла на мгновение, подобно гигантскому хрустальному дереву, видимому за многие километры, и опала. По эфиру разошлись круги, да такие, что у Джея загудело в голове.

А потом он закачался на волне, пришедшей откуда-то издалека. Змеегрыз услышал зов.

В это же самое время Маркиз Муркотт в кабинете губернатора Концеречья Концеречье, слушая его истерику.

— Это была ваша гениальная идея! — возмущался он, мпечась от стены до стены и размахивая руками. — А я, дурак, повелся! Подал её на конкурс архитектурных проектов региона! От имени администрации! «Смелый жест, синтез традиций и технологий, новый символ Концеречья» — я сам это в пресс-релизе писал! Все газеты напечатали! Все пузыри трубят: «Администрация, в лице губернатора, инициировала создание монумента…» Инициировала! Понимаете?!

Маркиз молчал, пережидая фонтан эмоций. Можно подумать, этого человека кто-то под прицелом заставлял приписывать себе Маркизовы заслуги. Конечно, ситуация неприятная для всех, но можно же не орать, а порешать по-нормальному…

— А теперь что?! — не унимался губернатор. — Теперь эти твари летают! Поставили истукана — и поезда с ума посходили! Это прямая причинно-следственная связь в глазах любого идиота! Меня сожрут! Меня не просто уволят — меня растерзают в прессе, меня засудят за халатность и создание угрозы тысячам жизней! Моя карьера… всё, что я строил… это конец!

Он остановился глотнуть воды из графина.

— Ну, что вы молчите?! Что теперь делать?! Что я должен сказать этим репортёрам, которые уже звонят?! Что я должен сделать?!

Маркиз дождался паузы в вопросах и наконец ответил — вальяжно, транслируя спокойстие.

— Господин губернатор, вам не о чем переживать. Мы повернём ситуацию. Проблему Змеегрызов уже решают мои люди, а мы с вами тем временем создадим правильный образ у публики. Сейчас я отправляю группу Свити к идолу. Они будут показательно молиться. А когда проблема разрешится, мы подадим это как вашу заслугу: «Администрация предвидела кризис и организовала срочное проведение ритуала задабривания древнего духа». Вы сможете даже само строительство идола подать как решение проблемы. Скажем, поступила информация, что Змеегрызы роятся раз в тысячу лет, и срок подошёл. Вы не были уверены в качестве данных, а потому не хотели создавать панику, но на всякий случай наняли меня для установки идола. Смекаете?

Судя по заинтересованному взгялду, губернатор смекал.

— А вы… точно сможете вернуть поезда?

— Мы уже этим занимаемся, — отмахнулся Маркиз.

Он хотел сказать что-то ещё, но в этот момент в его пузырь ворвался канал Лира.

— Брассу преследуют военные! Она несёт Джею парашют. Парашют-то она донесёт, но не мог бы ты как-то сделать, чтобы её потом не ловили?

Маркиз закатил глаза. Ни шагу без него ступить не могут! Он тут же поменял, что хотел сказать губернатору.

— Для реализации проекта «Змеегрыз» мне нужна ваша помощь. На Излучном рынке действует наш спецагент. К сожалению, на согласование с вегрийской армией времени не было, и теперь они ей мешают. Не могли бы вы связаться с их командованием и объяснить, что это часть операции по успокоению Змеегрыза? Ей нужно беспрепятственно добраться до станции. Это критически важно для успеха. От этого зависит, станет ли сегодняшний день вашим крахом или триумфом.

Губернатор, ухватившийся за соломинку, забормотал:

— Да, да, конечно! Спецагент, часть операции, понял!

И нервно затыкал пальцами по леденцу.

Джей так и стоял, заворожённо глядя на висящую в воздухе воду, когда услышал быстрые шаги. От входа на станцию к нему мчалась Брасса с парашютом в руке. Джей даже сказать ничего не успел, как Цитронка подлетела к нему, запихнула его в лямки, застегнула ремни и выслала в канал инструктаж.

— Приготовься! — велела она.

Джей не знал — к чему. Тут Брасса вдруг нагнулась, как-то странно его обняла со спины, согнув вдвое, подхватила под колени, подняла, размахнулась — и швырнула его вверх. Джей пролетел прямо сквозь Льяло и на воздух, в вечернее небо, замахал руками и ногами и приземлился на скалу. Перед ним сиял в красных солнечных лучах металлический мост. У входа в станцию группа военных остановилась принять какие-то приказы.

А вдалеке, над горами, в розовеющем от заката небе появилась точка. Она росла с пугающей скоростью, и вскоре стал различим продолговатый силуэт с сияющими крыльями. Послышался гулкоторый вскоре перерос в оглушительный рёв. Змеегрыз, привлечённый знаком Льяло, нёсся прямо к ним, к мосту, нависавшему над ущельем рядом со станцией.

Джей скатился по склону и бросился на мост. Теперь всё зависело от его прыжка… и умения договориться с древней гусеницей.

Змеегрыз плыл в сумеречном небе, как живая гора. Солнце, уже утонувшее за вершинами, цеплялось за его витражные крылья, зажигая в них последние кроваво-золотые всполохи. Чешуя на боках переливалась перламутром и медью. Низкий гул его полёта отзывался дрожью в магокристаллическом каркасе Свити и в металле моста. Огромная бабочка влетела прямо под арку, замедляя ход, словно высматривая того, кто её позвал.

Теперь или никогда. Страх витал где-то вокруг, отстранённый, чужой — вроде как надо бояться, но чувство не рождается. Джей никогда не боялся таких вещей, как высота или скорость. Он боялся людей, но здесь их не было.

Оттолкнувшись от холодного парапета, Джей прыгнул в пустоту, навстречу блестящим пластинам между крыльями. Ветер оглушили чуть не сдул в сторону. Джей сгруппировался в воздухе, но казалось, сейчас он промахнётся, упадёт мимо, в гущу магазинчиков далеко внизу…

Однако шлёпнулся он на шершавую, тёплую поверхность. От удара что-то внутри подскочило, и на мгновение перед глазами помутилось, но тут же встало на место. Он впился пальцами в край гиганской чешуи. Здесь на удивление ветра почти не было, а Змеегрыз летел ровно, не дребезжа и не дёргаясь, словно всё ещё ехал по рельсам.

Змеегрыз загудел. Джей слыхал гудки поездов, но то были обычные, построенные людьми. Этот гудок напоминал что-то среднее между рёвом большой мухи и грохотом огромного механизма.

«Это он меня почувствовал,» — подумал Джей и прижался ближе к сегментированной спине. Он раскрыл свой эфирный канал пошире и ткнулся в пузырь Змеегрыза, приглашая к общению.

Тут же его сознание наводнили образы — залитое светом небо, сияющие горы, блеск воды где-то внизу, и нескончаемый, безудержный восторг. Сила собственных крыльев, свобода лететь куда хочется, стрёкот других Змеегрызов, пролетающих мимо…

Джей положил лоб на тёплую чешую. Контакт был установлен. Теперь нужно было как-то донести до него свою просьбу.

Джей припомнил, как сам ездил на Змеегрызе в Теас и обратно, и постарался оживить в памяти образы других пассажиров. Затем придал их лицам и позам выражения страха и усталости. Ауры Лайма скрипели и гудели от напряжения — его мощности едва хватало на создание таких детальных образов, но Джей выжимал всё. Показал результат Змеегрызу — испуганных, ничего не понимающих людей, мечтающих просто вернуться домой. Старуху, ждущую внука. Ребёнка, прижавшегося к маме. Он залил всё это чувством тревоги, страха и одиночества.