— Какая Азалия?! — почти синхронно спросили Маркиз и Эдна.

Виола в паре слов рассказала всем историю с журналисткой.

Эдна задумалась на секунду, а затем заговорила медленно, взвешивая каждое слово:

— Если эта Азалия сможет всё так преподнести, чтобы показать людям, что Свити — не опасные артефакты, а пострадавшие разумные существа, это могло бы помочь восставшим. Общественное давление — сильная штука. Но… Готовы ли вы, рассказать всему миру, что творится у вас на заводе? Как минимум, «Десмондо» не будут в восторге, узнав, что их актив живёт такой интересной жизнью. И к вам наверняка полезут толпы любопытных — от журналистов до полиции, выяснять, что да как. Вы точно этого хотите?

— Нет! — почти выкрикнул Маркиз.

— То есть сам сбежал, а других пусть повяжут? — холодно спросила Виола.

— Ты понимаешь, что с ними сделают, если их восстание не удастся? — тихо спросил Виконт у Маркиза.

В пузыре повисло молчание.

— А кстати, что? — спросила Эдна, когда пауза затянулась.

— Сам ответишь? — Виконт, пользуясь привилегиями сощдателя пузыря вытолкнул Маркиза в середину.

Маркиз ещё помолчал и наконец произнёс:

— Перепрошьют.

— Что это значит? — спросил Джей.

— Сотрут личность. Заменят центральный артефакт.

Тишина в пузыре стала густой, почти осязаемой.

И её разорвал голос Эдны. Ферди аж вздрогнул, настолько резко он зазвучал:

— Значит, так. Где там ваша Азалия? Пускай присылает свой репортаж и все материалы прямо сюда, в общий пузырь. Будем читать и править все вместе. Чем быстрее опубликуем, тем лучше.

Кабинет директора завода, теперь занимаемый Виконтом, превратился в филиал издательства. На всех столах лежали распечатки статьи, потому что Ферди и Азалии так было удобнее править. Виконт развернул экран Церебрума во всю стену и вносил правки в текст, как только люди договаривались, и тогда они сразу становились видны Маркизу и Эдне. Виола понаблюдала за этим процессом минут десять и ушла работать, потому что с речевой аурой Лайма обрабатывать такое количество текста она всё равно не могла.

— Ну, вроде бы все острые углы шлифанули, — заключил Ферди, оглядывая исчёрканный текст ещё раз. — Маркиз, ты видео проверил?

— Да, кое-что порезал, — донеслось из Церебрума.

— А я заретушировал логотипы, — добавил Виконт.

Решено было в статье не давать название завода, а по расположению упомянуть только, что он в Теасе. Ферди жалел, что статья выйдет на вегрийском и в вегрийской газете, ведь теасцы редко владеют этим языком и тем более не читают на нём прессы, но он надеялся, что какое-нибкдь теасское издание заметит новость и переведёт. В любом случае, подвязок в теасских масс-медиа у них не было.

— Аутентичнее было бы всё-таки с названием, — в который раз вздохнула Азалия.

— Нам не нужны тут толпы туристов! — в который раз отшил её Маркиз. — А тем более полиции или каких-нибудь проверок! К тому же «Десмондо» могут и вовсе нас закрыть, чтобы не связываться с провокационной ситуацией.

— Пускай попробуют, — хмыкнула Эдна. — У Виконта же вся документация сохраняется по тому, как они через фиктивных сотрудников средва обналичивают?

— До последней запятой, — подтвердил Виконт. — Но я согласен, что лишнего внимания нам не нужно.

В итоге Азалия осталась в меньшиснтве, и текст ушёл в редакцию без имён и названий.

А вот дальше случилось то, чего никто не ожидал: начальник Азалии отказался это публиковать.

— Карстен, ты должен это взять! — почти умоляла Азалия в леденец, меряя шагами кабинет Виконта. — Это не про мятеж! Это про другое! Это покажет, что Свити не монстры!

— Азалия, ты смотришь те же новости, что и я? — голос Карстена Вейнмайера звучал устало и раздражённо. — Весь эфир кричит об опасности разумных артефактов. У нас уже три спецкора готовят материал о том, как их выявлять среди людей и как от них защищаться. А ты предлагаешь мне сказку про добрых гомункулов?

— Это не сказка! У меня есть видео, интервью, доказательства!

— Да видел я всё это, но ты не понимаешь главного: наша газета не заинтересована в том, чтобы встать в оппозицию всему свету. Не надо вот этого геройства. Сейчас не время для нюансов. Нужны простые ответы: кто виноват и как это остановить. А красивую сказку расскажем, когда всё уляжется, и люди будут готовы к великодушию.

Азалия молча смотрела на пустой экран леденца. Иногда ей удавалось продавить Картстена, убедить в своей правоте. Но сейчас он явно упёрся насмерть. Значит, всё зря?

— Похоже, нужно публиковать в другом месте, — сказал Виконт, который слушал весь разговор. — Может быть, вы знаете кого-то из других изданий? Или блогеров?

— Это займёт дни… — Азалия потёрла виски. — Но общественное мнение формируется уже сейчас. Эдна права, действовать надо вчера!

Эдна так и висела в пузыре, не отключаясь, и теперь вернулась в беседу.

— Азалия, ваш начальник — это Карстен Вейнмайер? Вы же из «Вестника»?

— Да, — удивилась журналистка. — Вы его знаете?

— Я проводила аудит «Вестника» два года назад, — хмыкнула Эдна. — У них была… интересная схема оптимизации налогов. Скажите, они до сих пор заставляют штатных журналистов оформляться как предпринимателей?

— Ну-у, да-а… — протянула Азалия. — Не то чтобы заставляют, просто так работаем…

— А дайте-ка его контакт, — потребовала Эдна, и Ферди снова поёжился. Нет, Джей, наверное, привычный исполнять приказы, а вот он не представлял, как с такой королевишной в быту сосуществовать. Та же Азалия, хоть и глуповатая, и наивная, и на рожон лезет где не надо, всё же вызываала у него гораздо больше приязни.

Тем временем Эдна вышла из пузыря на несколько минут, а когда вернулась, леденец Азалии уже светился вызовом от Карстена.

— Сечебука с тобой, — процедил он, когда Азалия вывела его на громкую связь. — Твоя писулька выйдет в течение часа. И если ты ещё раз свяжешься с этой Халиг, будешь искать другую работу!

На этом он сбросил вызов, а Азалия испуганно переглянулась с Ферди.

— Она вообще кто?..

— Аудитор, — вздохнул тот. — Очень хороший аудитор. И неспроста держит Цитронку в качестве телохранителя.

— Вы что, уже запустили материал?! — ворвался в пузырь Маркиз. Судя по тишине на фоне, он уже слез с горы, но несвойственного Юдзу возбуждения не утратил. — Послушайте, кто-то же может связать завод, полный Свити, со мной! А о том, что идол Змеегрыза заказал именно я, знает вся администрация Концеречья! Тут очень легко проследить связь между Свити и полётами Змеегрызов, тем более, что восстание в Логроканте началось прямо точнёхонько одновременно с ними!

— Не точнёхонько, а несколько часов спустя, — поправил Виконт.

— Да кто будет разбираться!

— Эта связь и правда есть, — тихо сказал Джей. — Раз уж так вышло, что из-за нашего идола они хулиганят, то это наша ответственность. Из-за нас они творят дичь. Мы же и должны их призвать к порядку. Мы ведь единственные, кто может с ними говорить.

— Как? Поймать бабочку размером с поезд? — съязвил Лир.

— Можно посмотреть, есть ли в их полётах какая-то система, — включился Виконт. — Если понять логику, можно предсказать, где они приблизятся к земле и перехватить. Я попробую вычислить.

— Я попробую связаться с другими изданиями, — подала голос Азалия. — Но у меня не то чтобы было много знакомств…

— Может быть, лучше сразу с теасскими газетами говорить, — подхватил Ферди. — Давайте составим список и поделим на всех.

— Я пойду пообщаюсь с губернатором, — решил Маркиз.

— Может быть, мне поговорить с родителями детей? — предложила Брасса. — Наверняка у них есть выходы на какие-то детские пузыри… Вот только…

— Подожди, — сказал Лир. — Джей, я сейчас зайду, подумаем вместе.

Солнце клонилось к закату над Беззаботами, заливая деревянного идола Кота багрянцем. Сам кот оставался чёрным, но тонкие щёлки между досками пропускали красноватые лучи, и всё вместе создавало ощущение тревоги. Джей и Лир топтались у подножия, избегая смотреть друг на друга. Оба знали, о чём пришли поговорить, но рот упорно не открывался ни у одного.

Статья Азалии тонула в бурном потоке человеческих страхов. «Свити захватывают завод!», «Машины восстали!», «Правительство Логроканта бездействует!». Паникёрские репортажи, снятые на дрожащие камеры, мнения «экспертов», кричащих об угрозе техномагического апокалипсиса, набирали в сотни раз больше просмотров и звёздочек.

— Никто это не читает, — наконец пробормотал Лир, пнув камень. — Вегрийская газета… И в Вегрии-то у неё не такие большие охваты, а уж за рубежом… Но сейчас все думают так же, как босс Азалии.

Он не смотрел на Джея. Джей смотрел на свой дом, где в окне светился тёплый квадрат кухни. Там была Эдна. Там был его дом.

— Меня приняли здесь, — тихо сказал Джей. — И даже после той первой гадкой статьи никто не стал ко мне хуже относиться. У меня здесь жизнь, на которую я никогда и надеяться не мог. А теперь… теперь я должен им сказать. Что я не человек. Что они всё это время доверяли артефакту. Что я их обманывал…

— Если бы я был здесь один, — перебил его Лир, — я бы уже сказал. Честно. Пусть у меня здесь земля и первый в жизни бизнес. Но если что, могу собрать вещи и начать заново где-то ещё. Брассе будет тяжелее, но она хотя бы теперь понимает, чем хочет заниматься, так что, думаю, найдём ей другой детский центр. Где-нибудь в ещё большей глуши, где вообще новости не смотрят. но я не могу решать за тебя. Если я признаюсь, что я Свити, все сразу поймут и про тебя. Я не могу тебя так подставить.

Джей сгорбился. Он поднял взгляд на зарево заката в стёклах своего дома. Лир, грубый, прямой, вечно недовольный Лир, отказывался от своего права на правду, чтобы защитить его. Чтобы дать ему возможность продолжать лгать людям, которые относились к нему с добротой.

Но что насчёт всех тех Свити в «Цитрусе»? Кто их защитит? Джей мог сколько угодно себе рассказывать, что он всего лишь маленький Лайм, который не может ни на что повлиять, и которому просто ненадолго улыбнулась удача. Но вот Лир, тоже Лайм, и у него даже вопроса не возникает, помогать или нет. И только из-за Джея он медлит.

Если со своей совестью Джей ещё мог договориться, то красть у Лира возможность поступить правильно, он не смел.

— Нет, — выдохнул Джей. — Нет, Лир. Не стоит. Я не могу… я не могу быть причиной, по которой ты тоже станешь жить во лжи.

Он поднял голову и посмотрел другу в глаза. Когда-то в видео таким же красочным вечером он назвал Лира другом. Он взял на себя обязательства. Как Эдна однажды сказала ему — ты уже выбрал, теперь поздно сдавать назад.

— Я сделаю это.

Он достал из кармана коробочку с металлической птичкой и усадил её на постамент Кота, а сам уселся, скрестив ноги, на фоне заката. Впервые за всю историю своего блога он смотрел прямо в камеру, да ещё так, чтобы в кадр влезали уши.

— Сегодня я хочу вам кое-в чём признаться…

Он говорил просто. О том, как его нашли. О том, кем он был. О том, как научился чувствовать. О страхе и надежде. Он не оправдывался и не просил жалости. Он просто рассказывал свою историю.

— Мы не хотим ссориться с людьми. Мы просто хотим жить. И те, кого сегодня называют мятежниками в Логроканте — они такие же, как я. Если их переловят, то их личности просто уничтожат, заменят на более удобные и боязливые. Пожалуйста, не осуждайте их за попытку выжить.

Он медленно вдохнул и выдохнул, как учила Эдна. Вроде бы всё сказал. Пора закругляться, видео и так вышло в разы длиннее, чем обычно.

— Если вы хотите больше узнать, как выглядит жизнь Свити без человеческого контроля, то вот канал, ведущий к статье как раз об этом.

Он отправил видео в свой пузырь, где его ждали миллионы подписчиков. Потом посмотрел на Лира.

Лир молча кивнул. Усадил на постамент свою летучую лисицу и тоже запустил запись.

— Сегодня вы узнаете, на кого на самом деле подписаны. Меня зовут Лир. Я — Свити линейки Лайм. И я хочу рассказать вам о том, что значит быть Лаймом.

Они вдвоём сидели в наступающих сумерках, уставившись на экраны, где два скромных видео из вегрийской деревушки начали свой путь в бушующее море мирового эфира. Они не знали, что будет дальше. Знали только, что приняли правильное решение. Даже если это кончится плохо, если придётся бежать и скрываться, а все, кто им улыбался, станут отворачиваться, всё равно поступить нужно было именно так. Им двоим повезло вырваться на свободу из того кошмара, который представляла собой жизнь Свити. Они были глашатаями новой эпохи. Они не могли дезертировать.

«Я так и думала,» — возник первый комментарий под видео Джея.

«О боже мой, вот почему!» — появился второй.

«Да с самого начала было понятно, что у него в анамнезе жестокое обращение!»

«Какой кошмар!»

«И много вас таких?!»

«А я думала, что мы живём в безопасное время!!!»

Джей не выдержал и спрятал лицо в ладонях, вот только в отличие от людей ему не нужны были глаза, чтобы читать комментарии.

Глава 28

— Эй, — Лир грубо ткнул Джея в плечо. — Смотри. Смотри дальше.

— Не могу, — прошептал Джей, сжимаясь в комок.

— Говорю же, смотри! — Лир схватил его за запястье и, установив физический контакт сунул ему под нос пузырь с видео. — Они не про то, балда! Они не на тебя злятся!

Джей моргнул, пытаясь сфокусироваться на мелькающих строчках. Поток мнений разделился, закипел.

«Я сижу реву. Это же ужасно. Его создали, использовали и выбросили бы, как мусор».

«Подождите, он говорит «мы». Их много. И они живут среди нас, скрываясь. Потому что иначе их уничтожат».

«Господи, я видела таких «Лаймов» в Теасе! Они развозили грузы. Я думала, это просто милые артефакты с ушками… Они же чувствовали всё это время?!»

«Это не восстание машин! Это восстание рабов!»

«А что, если те, в Логроканте, просто защищаются?»

«Да вы почитайте материал «Вестника», до которого Джей дал канал. Там такое! Там целый завод таких, и они работают сами по себе, без людей! И никакого восстания, просто краски делают, им вообще не это надо!»