— Го… гомункулов?..

Азалия ещё не осознала, как именно это слово встраивается в картину, которую она пыталась нарисовать, но всё её нутро завопило, подобно клаксону грузового Импульса, несущегося на беспечно вышедших на дорогу пешеходов.

— Ну да, — пожал плечами Сноттор, и только потом поднял брови, осенённый догадкой: — А вы не знаете о них, что ли?

Азалия покачала головой, не сводя взгляда с собеседника.

— Ну такие, — неловко пояснил тот и нарисовал пальцами в воздухе у себя над головой два треугольника, — с ушами.

Азалии стоило огромного труда не вцепиться мужчине в лацканы пиджака, а цивилизованно попросить разъяснения.

И тут перед ней разверзлось новое измерение. Знакомый и понятный мир уже не казался таким знакомым. Оказывается, в Теасе использовали разумные артефакты, похожие на людей… Однако…

Она прокрутила в голове встречу с блондинкой у горы, потом визит рыжих близнецов в лавку, потом всё, что ей удалось выяснить о Джейлине. Артефакты?! Азалия, как любая современная девушка, постоянно имела дело с умными артефактами разной степени сложности. Но это точно было что-то за пределами просто «умных». У неё даже мысли не возникло, что ушастые могут быть чем-то кроме людей.

И тут новости о пропаже людей в Логроканте заиграли новыми красками. До того у неё немного не клеилось — пропадали люди самые разные, пожилые и неказистые, а рабы Муркотта все выглядели, как с обложки можного журнала. Но что если их как-то… усовершенствовали? Соединяли с артефактным телом? Запирали в магоорганической клетке, заставляя подчиняться?..

— Что-то не так? — участливо спросил Сноттор, заметивший потрясение Азалии.

— Я просто… — выдавила она, — я… знаю одного… такого… с ушами… Я бы никогда не подумала… Да и никто не подумал, в деревне никто не догадывается, что он — не человек…

Сказала и тут же усомнилась: а правда ли не догадываются? То-то они так неохотно говорили о Маньяре. Что если на самом деле они всё знают, но хранят эту тайну в своей компании, потому что… Потому что пользуются его услугами? Какими? Маникюр? Это смешно! Или маникюр — лишь прикрытие, как и думала Ноэль…

— Да-а, они могут вести себя очень убедительно, — невозмутимо закивал Сноттор. — Моего Юдзу порой вообще от человека не отличишь, пока косячить не начнёт. Как одёрнешь, так сразу видно становится. Ну и бесчувственный он, как машина, само собой. Но если у вашей знакомой Свити с ушами, то это, скорее всего, Лайм, а Лаймы — они же в том числе для эскорта создаются, так что им и эмоциональные программы какие-то задают, чтобы понимали, чего клиент хочет, и могли предоставить.

Тут у Азалии и вовсе глаза полезли на лоб. Это что же получается, Халиг завела себе искусственного мужчину и сдаёт его в прокат соседям?! Она двинутая, что ли?! Неужели ей настолько не хватает денег, или она в этом находит какое-то извращённое удовольствие?!

Или тут какая-то более тонкая игра?

— Понимаете, — пояснила Азалия своё замешательство, — он живёт у одной бывшей одноклассницы моей бывшей однокурсницы, а она врое бы достаточно приличная барышня… Ну, я хочу сказать, не подумаешь, что она станет пользоваться, э-э, артефактом. Так-то и внешне вполне ничего, и при деньгах, она какой-то там юрист или… а, аудитор. Это прямо очень неожиданно, что она стала бы…

— Аудитор? — перебил её Сноттор со странным выражением на лице. — Не веальда Халиг, случайно?

— Да-а… — протянула Азалия. — А откуда вы…

— А-а, так моя компания её клиент, — кривовато улыбнулся собеседник, словно был не рад этому обстоятельству, но лояльность обязывала. — Собственно мы ей и подарили списанного Лайма в знак того, что настроены на долгосрочное сотрудничество. Но, я полагаю, она использует его как личного секретаря или там курьера… Я бы вот тоже не отказался вместо себя хотя бы в простые поездки отправлять своего Свити, но увы, как я сказал, в поезд в активированном состоянии их не пускают…

Азалия обнуружила, что сидит с раскрытым ртом, поспешно закрыла его и прикусила язык. Теперь стало совершенно ясно, как именно Маньяр появился в Беззаботах — его транспортировали в контейнере в деактивированном состоянии. И Халиг, вероятно, решила воспользоваться тем, что никто в посёлке не знает о Свити, толкнула им какую-то душещипательную ложь, а затем предложила услуги Свити соседям, чтобы самой иметь с этого дополнительный доход. И, вероятно, так поступила не только она, но и Муркотт и кто знает, кто ещё. Вегрийцы в большинстве своём не интересовались, что творится в соседних странах, даже когда ездили туда по работе или на отдых, а как Азалия поняла Сноттора, Свити — товар редкий и очень дорогой, его обычно не могут себе позволить частные владельцы, да и просто так на улице их не встретишь.

А потому она легко могла себе представить множество бизнес-моделей, в которых труд Свити оплачивается, как человеческий, а собирает эти денежки владелец.

И всё бы ничего, но что если эти Свити на самом деле не настолько артефакты, насколько полагал Сноттор?

Азалии совершенно точно следовало проникнуть на завод «Виола» и вплотную, лично изучить, что они такое. И если это на самом деле порабощённые люди, их следовало срочно освободить!

Глава 24

Завод «Виола» гудел, как здоровый улей. Свити-пчёлки в одинаковых ярких комбинезонах трудились, не покладая рук, каждый на своей станции: кто мешал краски, кто перегонял реактивы, кто собирал артефакты. Особые Свити в кепочках с прорезями для ушей сновали между станциями, перенося или перевозя материалы, заготовки и законченные товары. Между собой вслух никто не разговаривал — всем Свити это удобнее было делать в эфире, куда при необходимости и картинку можно было кинуть, и видео с собственных глаз, а значит, быстрее получить помощь.

Ферди прошёл по центральному проходу цеха, и его шаги отдавались странно гулко в отсутствие привычного фона: человеческих переговоров, смешков за углом, цокота каблуков по бетону или раздражённого окрика. Никто не отвлекался на него, а ходили Свити бесшумно. Рыжие, русые, тёмноволосые Лаймы, мужчины и женщины, с кошачьими ушами, подрагивавшими от концентрации, выполняли свои задачи. Вот здесь разливали краску по банкам, а тут — выращивали в магических автоклавах мутные, но уже начинающие светиться изнутри кристаллы. Всё двигалось с метрономической точностью. Ни суеты, ни брака. Завод дышал ровно, как спящий гигант, и был чист до стерильности. За этим тоже следили специально обученные Лаймы.

Ферди чувствовал себя тут чем-то вроде почётного гостя в чужом мире. Рыбкой в аквариуме с улитками. Свити нуждались в его навыках артефактора — для починки их самих и приборов со станками. Но он был тут посторонним. Он жил в бывшем общежитии для человеческого персонала, в комнате, которую Лаймы заботливо обустроили: кровать с безупречно заправленным бельём, стол для чертежей, даже крошечный холодильник, в котором как по волшебству каждое утро появлялись лоточки с готовой едой и свежие фрукты. О нём заботились с невидимой почтительностью. Словно он — драгоценный питомец какого-то древнего короля, уникальный и оберегаемый, но непонятный.

Он подошёл к артефакторной секции — «новой площади», как они её называли. Ещё пару месяцев назад здесь пылились без дела недособранные артефакторные станки. Теперь тут стояли стеллажи с аккуратно разложенными компонентами: катушками с проводниковыми жилами, брусками магоактивного сплава, коробочками с заготовками аур для Импульсов, на которые осталось нанести всего несколько символов, чтобы превратить их в рабочие ауры. Всё это делали они. С нуля. По чертежам, которые Ферди с Маркизом и Виолой стырили из открытых архивов и доводили до ума методом проб и ошибок, а отчасти нарисовали сами, разобрав запчасти со свалки.

Финансовые отчёты, которые Виконт составлял раз в неделю, вызывали у Ферди головокружение. Аренду, понятное дело, никто не платил: завод принадлежал Десмондо, которые имели с него совершенно другую прибыль совершенно другим способом.. Зарплаты Свити исходно вообще никто не платил. Когда Ферди это понял, то настоял, чтобы им выдавали хотя бы деньги на текущие расходы, но тут же выяснилось, что никаких текущих расходов у Свити нет. Большинство вообще не покидали завод, а водители Импульсов опасались лишний раз показывать нос из кабины. Еда Свити не требовалась, а одежду, моющие зелья и ремонт предоставлял завод. В итоге Виконт с Виолой решили создать общий счёт, с которого любой Свити на заводе мог тратить деньги в случае чего, но по факту они разве что оплачивали музыку и игры в эфире, чтобы развлекаться во время выполнения работы, благо даже Лаймы без проблем распределяли внимание на два-три дела в параллель. Ферди всё же настоял, чтобы всем рабоникам выделили хоть пару часов в день на отдых и особое помещение, где можно было потренироваться сидеть на диване и ничего не делать.

Прибыль от продажи красок тем временем росла: «Стеделик» оценил образцы и теперь с каждым разом увеличивал заказы, да и Импульсервис начал наконец работать и предлагать клиентам вип-покраску с мраморными разводами. В результате, незамеченный никем, завод «Виола» накапливал прибыль, которую Виконт тут же сноровисто рассовывал по счетам, инвестициям и вкладам, не забывая оставить приличную часть на новое оборудование и какие-нибудь маленькие радости для всех работников. На счету самого Ферди уже скопилась такая сумма, что он мог купить себе дом в курортном городе в Вегрии и в ус не дуть.

И именно это богатство начинало давить на Ферди тяжестью ответственности. Он стоял посреди этого маленького уютного рая, построенного бывшими рабами, и видел за его стенами — весь остальной мир. Мир, где таких, как Виола или вот этот юный Лайм, с таким азартом полирующий кристалл, считали вещью. Где их ломали, выбрасывали, заставляли страдать. Они тут копили капитал, играли в игры и выращивали кристаллы, а в Логроканте, в двух шагах, «Цитрус», должно быть, продолжал штамповать новых и новых несчастных, готовя их на продажу таким же бесчувственным людям. Но ведь разве не для того Маркиз всё это затеял, чтобы накопить денег и стать сильнее, когда настанет пора противостоять человеческому произволу?

Его мысли прервал Виконт, появившийся из прохода прямо на него пути — как всегда собранный, руки за спиной, поза безупречно нейтральная. Юдзу выглядел намного лучше, чем когда его только привезли, и он не понимал, где верх где низ. Последнее время в нём читалась тихая уверенность, словно он нашёл своё место в жизни. Однако именно сейчас он выглядел растерянным.

— Ферди, — голос у Виконта был вкрадчивым, приятным, каким у Маркиза он становился только в процессе убеждения нервного покупателя. — Можно вас на минуту?

— Конечно, — Ферди махнул рукой, приглашая подойти. Что могло так озадачить властителя счетов и актов? Проблемы с заказом?

Виконт подошёл, по привчке повинуясь, но выглядел отстранённо, словно забыл включить ауру поведения или не мог решить, какую выбрать программу.

— Я хотел обсудить с вами одну мысль… Всё же вы — единственный человек на нашем заводе, к тому же вы можете принимать решения, не спрашивая Маркиза

Ферди насторожился.

— А что с Маркизом?

— О, всё отлично, — тут же улыбнулся Виконт, явно подгрузив программу понижения тревожности собеседника. Ферди их уже узнавал в лицо. — Просто это не такая проблема, которой стоит озадачивать его. У него планы, бизнес, вот это всё… И он либо просто отмахнётся от моих опасений, либо постарается прикрутить решение к каким-то бизнес-задачам, и Сечебука только знает, чем это кончится.

Ферди был склонен согласиться с такой оценкой и немного успокоился. Вероятно, Виконт хочет предложить что-то, требующее эмпатии или связанное с интеграцией Свити в человеческое общество? Это было бы неплохо, и точно не задача для Маркиза. Он ободрительно кивнул, и Виконт продолжил.

— Я думаю, что «Цитрус» создаёт новых Свити из похищенных людей.

Змеегрыз мерно покачивался, унося Азалию в Тир-ан-Теас. Она нечасто ездила на Змеегрызах, предпочитая им обычные поезда. Те хоть идёт дольше, но как-то привычнее, а в Змеегрызах всегда качака такая, вроде едва заметная, но какая-то неестественная, непохожая на перестук колёс на швах между рельсами или болтанку вагонов. Она вообще никогда не задумывалась, на чём перемещаются Змеегрызы. Вроде как в тоннелях на дне вода, но поезд же явно то спускается, то поднимается, и вода бы давно стекла в самые глубокие тоннели. Слизь? Отвратительно.

Как бы там ни было, ей следовало пересмотреть свой план. Если всё обстояло так, как она теперь думала, вламываться на завод с диктофоном наперевес и требованиями казалось ей самоубийственной глупостью. Люди, которые превращают других людей в разумные артефакты, не остановились бы перед тем, чтобы убрать назойливую журналистку. И всё же она не собиралась отступать от своей миссии.

Вернувшись в номер, Азалия снова вызвала карту на леденце. Завод «Виола» прижимался почти вплотную к пунктирной линии, обозначавшей дорогу Змеегрыза. А что если это не просто видимость? Пораскинув мозгами, она вспомнила, что у неё в вегрийской администрации Змеегрыза был знакомый диспетчер. И не просто знакомый. Пару лет назад она делала репортаж о модернизации его участка. Ей нужен был доступ, а ему — произвести впечатление на начальство, вот они и договорились полюбовно: Азалия сгладила острые углы, приписала команде Йориса несколько завышенные успехи и в целом показала его образцовым сотрудником и добродетельным гражданином. Он тогда так и сыпал обещаниями помочь ей во всём, что связано с его компанией.

Не откладывая в долгий ящик, Азалия тут же нашла его контакт. К счастью, Йорис оказался не занят и с удовольствием выслушал её вопрос.

— «Виола»? Подожди, гляну карту… А-а, это тот завод «Десмондо»! А до того, как он стал заводом, там депо ремонтное было, — рассказал он. — Потом перестроили. Но стрелка осталась.

— А вот скажи, не осталось ли там какого-нибудь прохода? — поинтересовалась Азалия, уже листая историю новостей, связанных с реконструкцией депо.