А заодно надо наконец всем рассказать про договор со Змеепоездом. Не сам же Маркиз будет строить идола… Или что там с ними делают? Собирают, вырезают? В общем, тут целый завод Лаймов, вот пусть они и работают. Между прочим, за деньги!

Лир ворвался в мастерскую, едва не снеся косяк углом ящика, в котором они с Леандром несли Октавиана. Маркиз отсигналил ему четверть часа назад, что сел на Змеегрыз, потому что следующий уже только ночью. Он сам не знал, что ожидал увидеть: что Брасса не дождётся его и начнёт установку ауры раньше, что Маркиз соврал и ни за чем он не проследил или вообще что?

Однако вид Брассы, преспокойно пьющей чай с артефактором в углу у Церебрума его почему-то изумил.

— О, а вот и вы, — усмехнулся Форслунд и вынул из ящика тумбочки ещё две чашки. — Садитесь, тут печенье есть.

Лир совсем не так представлял себе этого человека. Он ожидал увидеть кого-то опасного и коварного, но на катающемся стуле сидел обычный полноватый мужчина в артефакторных очочках, сдвинутых на макушку.

Леандр так и стоял в дверях, и Лир жестом показал ему, чтобы проходил. Брасса встала с табуретки и усадила на неё Леандра.

— Я… — начал Лир и сглотнул. — Я могу оплатить ауру деньгами или работой.

— Работой, говоришь? — хмыкнул Форслунд. — А что делать умеешь?

— Ремонт, уборку, — быстро ответил Лир.

— О, это очень кстати, — обрадовался артефактор. — Я как раз собирался этой зимой тут подновить, — он обвёл взглядом помещение.

Лир тоже огляделся. Ну да, краска облупилась, под потолком паутина, у мебели углы ободраны, кресло протёрлось, дверь перекосилась, а в окне между стёклами мушиное кладбище.

— Да легко, хоть сейчас, — кивнул Лир. — Краски только надо купить.

— Ну, сейчас я тут работать буду, — заметил Форслунд. — А вот завтра можно.

Лир прикинул, как раскидать заказы. Он и так уже один перенёс, но что делать, это ведь ради Брассы. Значит, перенесёт ещё.

— А в ящике что? — спросил Форслунд.

— Лайм с неисправной памятью. — Лир еле вспомнил про беднягу. — Может быть, вы сможете починить?

— Посмотрю, — кивнул артефактор. — Но это уже за отдельную плату. У меня, кстати, фасад давненько не крашен.

— Хорошо, — тут же согласился Лир. Много времени эта работа не займёт, а деньги ему нужны на покупку дома.

— Ну раз мы договорились, то приступим. — Форслунд встал и размял руки, потом кивнул Брассе. — Ложись на столик, кисуня.

Брасса молча улеглась и расстегнула лёгкую курточку и рубашку. Лир стиснул зубы: он дарил ей эту одежду, а теперь она расстёгивала её для какого-то человека. Но она делала это, чтобы найти себя, и Лир сдержал возражения.

Брасса легла, её взгляд уперся в потолок. Лир видел, как напряжена ее шея, как мелко дрожат ресницы. Она боялась боли? Вроде в прошлый раз, когда ей чинили ауры, такой проблемы не было. Значит, боялась перемен в себе?

Лир подошёл с дальней стороны стола, протянул руку и накрыл Брассину ладонь своей. Она не отняла руку, но и не посмотрела на него, отвела глаза в сторону. Почему? Стеснялась его?

Так-то подумать, она ведь Цитрон и привыкла быть сильной. Наверняка ей неловко, что Лир видит её такой уязвимой. Да ещё и платит за её потребности. Получалось, Лир своей заботой только смущал её и вынуждал быть ему обязанной?

Теперь ему тоже стало неловко, и он отвёл взгляд. Но руку Брассы не отпустил, а наоборот сжал крепче.

Форслунд ловким движением открыл панель на её груди. Сверкнули сложные схемы. Он извлек пустую заготовку, установил ее среди других аур и начал наносить магические письмена — точные, выверенные линии, светящиеся холодным светом.

Лир всё же не выдержал и посмотрел на её профиль, на сосредоточенное лицо с закрытыми глазами. Столько силы и столько хрупкости. Такая красивая.

Внезапно Брасса открыла глаза, и их взгляды встретились. В её глазах мелькнуло что-то сложное — вина? благодарность? — и она снова отвернулась, сжав его пальцы чуть сильнее. Он так и не понял, что скрывалось за этим взглядом, но сердце его сжалось от щемящей нежности.

Процедура заняла совсем недолго. Было видно, что Форслунд в отличие от Ферди хорошо разбирается именно в Свити. Чтобы нанести ауру, ему даже не потребовалась помощь с приборами. Ну или, может, оборудование у него было более подходящее.

— Вот и всё, — сказал он вытирая руки от масла.

Брасса села и принялась застёгиваться нетвёрдыми руками. Вид у неё был задумчивый.

— А Лайм? — уточнил Лир, хотя и сам понимал, что время позднее, а человек устал.

— С Лаймом давай вот как сделаем, — сказал Форслунд и прокашлялся. Его голос охрип за время молчания. — Затащите его на второй ярус, я там живу. Поработаю над ним дома завтра, а ты тут пока приберёшься. Идёт?

Лиру не очень нравилась мысль отдавать Октавиана чужому человеку в дом, но идея звучала логично. Не будет же Форслунд тут во время покраски стен сидеть.

— Я могу начать уборку прямо сейчас, — предложил Лир.

— Ты лучше сначала вон в тот угол посмотри, — Форслунд кивнул за стол, туда, где были свалены какие-то коробки. Лир подошёл, отодвинул хлам и скис: пол в углу был мокрым и почернел от плесени.

— На рынке сейчас ещё открыт хоть один строительный магазин? — вздохнул Лир, прикидывая, что несколько досок придётся заменить, а то и основание под ними, да и источник влаги найти бы.

— Инкагонская лавка допоздна работает, — сказал Форслунд и зевнул. — Там и цены пониже.

— Хорошо, — кивнул Лир. — Тогда сейчас Октавиана занесём наверх и пойдём. Лео, включайся, пора поработать.

Леандр резво вскочил с табуретки, где притворялся мебелью и уминал печеньки всё это время. Брасса покрутила головой и заявила:

— Я помогу с Октавианом, вы идите в лавку. Я и с починкой помогу.

— Вот это весьма кстати, — заметил артефактор и отодвинул шторку, за которой скрывалась лестница на верхний ярус. Брасса скользнула мимо Лира, старательно отводя глаза, сграбастала отключённого Лайма из ящика и унесла вслед за Форслундом наверх.

— Это что было? — спросил опешивший Леандр.

Но Лир в ответ только тяжело вздохнул и кивнул ему на дверь. Лавка того гляди закроется, а завтра ещё полно работы.

Глава 18

Лир с Леандром провозились с ремонтом весь вечер. Под конец к ним ещё присоединилась Брасса, которая не могла одна продолжать работу над Октавианом после того, как Форслунд пошёл спать. Не настолько хорошо она знала устройство артефактной памяти.

— Ферди тебе три ауры починил бесплатно, — пробурчал Лир, когда они закончили демонтировать порченый пол. — А тут работы на целый день. Я думал, за ночь сделаем, но надо стенку ломать, а это шумно, даже на втором ярусе слышно будет. И потом, у инкагонцев не было таких труб, которые сами привариваются, а для обычных у меня нет инструмента, так что по-любому утра ждать.

Брасса слушала это, повесив уши, и Лир дал себе мысленного подзатыльника. Она ведь наверняка воспринимает всё, что он говорит, как критику в свою сторону. Вроде как ей ауру-то ставили.

Лир протянул руку и осторожно коснулся её плеча. Брасса вздрогнула, но не метнула его в стенку. Это был прямо значительный прогресс. Лир улыбнулся.

— Ты не думай, за твой комфорт я готов хоть месяц пахать, я только говорю, что артефактор жадный.

Брасса ссутулилась сильнее и еле слышно прошелестела:

— Ферди работал не бесплатно. Ты обещал ему, что мы уйдём. А ещё ты убирал и готовил всё время, что мы там жили.

Леандр переводил озадаченный взгляд с Лира на Брассу и обратно, не выпуская из рук кусок арматуры, которым отковыривал напольное покрытие.

— Это-то да-а, — протянул Лир, — но всё одно как-то было приятнее. — Ну чего ты так горбишься, ты же вроде научилась терпеть прикосновения? Или откат из-за ауры?

Брасса мотнула головой, хлестнув себя волосами по лицу, которое она прятала в тени.

— Не при ребёнке же.

Лир огляделся и понял, что на роль ребёнка тут претендовал только Леандр. Первым порывом Лира было велеть ему выметаться и подождать полчасика на улице, но он тут же одёрнул себя. Этот мелкий Лайм слишком неопытен, его там кто-нибудь позовёт с собой, и он пойдёт. Или вообще испугается шума и упадёт в канал. Да и вообще приказывать что-то этому затюканному — правильно Брасса сказала, ребёнку — как-то жестоко. Он же пока не понимает, что не обязан слушаться и это просто просьбы. Ну его.

Поэтому Лиру пришлось отступить. А поскольку делать было решительно нечего, самым верным решением было бы уйти в гибернацию. Он, кстати, давно уже не отдыхал, так можно и дел наворотить, если вычислительный артефакт перегреется или фрагментируется.

Поэтому Лир с сожалением опустил руку, нашёл более-менее чистый участок пола и улёгся.

— Я отключусь пока, — сообщил он, как будто это не было очевидно из его поведения, и закрыл глаза.

Правда, в гибернацию ушёл не сразу. Как-то тут было неловко после Виллемикиного дома. Неуютно, жёстко и вообще он не привык гибернировать в комнате, где другие бодрствуют, и центральный артефакт отказывался одобрять отключение.

Спустя несколько минут рядом раздалось шуршание, пахнуло характерным заводским запахом и теплом чужого тела. Лир приоткрыл правый глаз и удостоверился, что это Леандр лёг рядом — тоже, видать, решил восстановиться. Он, бедняга, ещё не мылся ни разу с момента производства. Надо будет его хоть в душ сводить…

На Излучном рынке даже ночью не становилось так тихо, как в Беззаботах или в городке Ферди. Где-то играла музыка, кто-то смеялся, у кого-то бубнил сериал, непрерывно журчала вода. Лежащий рядом Леандр с тихим уханьем провалился в гибернацию. Лир услышал это, потому что был совсем близко.

А вот Брасса, стоявшая в другом углу комнаты, похоже, не заметила, что Лир ещё в сознании. Потому что она присела около него, провела рукой по его волосам и щеке и прошептала:

— Прости.

Лир хотел спросить, за что, но что-то его остановило. А она продолжила сама:

— Ты даже не знаешь, за что расплачиваешься. Аура — это крохи, но Форслунд вовсе не жадный. Я тебе всё объясню… Потом. Когда сама разберусь. Не знаю, как сказать сейчас… Мне кажется, все мои решения неправильные, и если только я расскажу об этом, оно тоже станет неправильным. Пытаюсь помочь, а в итоге из-за меня ты ещё больше работаешь.

Она снова погладила его по щеке, потом по шее и груди. Лиру стоило неимоверных усилий не пошевелиться, но он боялся спугнуть эту внезапную откровенность.

Брасса посидела немного рядом, потом легла, прижавшись животом к боку Лира и положив голову ему на грудь.

— Я очень хочу перестать быть обузой, — прошептала она.

И Лир не выдержал. Он обхватил её плечи и прижал к себе, поднял голову и поцеловал Брассу в макушку между мягких ушей.

Она вздрогнула и сжалась, попыталась отстраниться. Но если бы она действительно хотела вырваться, Цитронка могла и руки ему оторвать. Поэтому Лир её не отпустил.

— Ты не обуза, — тихо, но чётко сказал он. — Просто тебе в отличие от нас с Маркизом не повезло сразу найти себе дело по душе. Мне нетрудно помогать тебе. Я хочу это делать. Я готов работать на износ ещё тридцать лет, чтобы ты могла идти к своей мечте. Я же люблю тебя.

Она немного расслабилась и подвинулась повыше, чтобы шептать ему в ухо.

— Но я не хочу, чтобы ты изнашивался. Я тоже… — она прижалась носом к его щеке, словно искала, куда бы спрятать лицо, и проговорила еле слышно: — я тоже тебя люблю.

Лира окатило жаром откуда-то изнутри. Ему показалось, что пол исчез из-под спины, и он висит в звёздном небе, медленно вращаясь вокруг сияющего света — Брассы.

Пришлось немного подышать, прежде чем Лир смог ответить.

— Ты можешь… немного компенсировать мой износ.

Он угадал, что сказать: Брасса тут же подняла лицо и посмотрела на него с такой готовностью, что Лир чуть не вскипел внутри.

— Как?

— Вот так, — улыбнулся он и поцеловал её.

Минут пять длилось блаженство. А потом Брасса снова уткнулась ему в шею и прошептала сквозь смех:

— Ну не при ребёнке же!

Утро встретило Лаймов за работой. Лир был в приподнятом настроении, много улыбался и гораздо терпеливее объяснял Леандру, что надо делать. Он и так старался выдавать чёткие инструкции без раздражения, понимал ведь, что новичок ничего не знает, но сегодня его прямо накрыло вдохновением объяснять даже мелочи с примерами и картинками из эфира. Брасса сидела в углу, оседлав стул, и не сводила с Лира глаз, отчего его вдохновение оставалось на высоте.

Правда, когда артефактор проснулся и соблаговолил вернуться к работе, Брасса снова ушла наверх помогать с Октавианом, но Лир не унывал.

Они с Леандром расковыряли стену и нашли текущую трубу, заменили её, стену заделали и занялись полом. Вдвоём работа спорилась, Леандр быстро учился, а Лир стал прикидывать свои дальнейшие планы. К обеду они отреставрировали почти всю мебель, а к ужину поменяли светильники, перевесили дверь и перераспределили точки выхода энергетических путей, после чего стены пришлось заделывать ещё раз. А после заделывания их неплохо было бы покрасить, но в это время уже опять была открыта только инкагонская лавка со скудным ассортиментом.

Лир сел на пол, скрестив ноги и некоторое время просто думал ни о чём. Да, раньше, когда он работал на хозяев, ему приходилось пахать без остановки по нескольку суток подряд и никто ему не предлагал перекусить или отдохнуть. Пусть с тех пор его график стал гораздо более расслабленным, сама по себе работа была привычной и не утомляла.

Утомляла необходимость решать, что делать. Планировать. Управлять всем процессом. Вот если бы Лир сообразил купить краску, когда они утром ходили за магокамнем, сейчас бы можно было уже закончить. А так выходило, что и внутренние, и фасадные работы переносятся на завтра. А завтра он уже клятвенно обещал с утра поехать к клиенту. Но Форслунду он тоже обещал. А ещё домом надо заниматься, который для Брассиного детского центра. А ещё Макризу помогать, у него же там в сервисе работы непочатый край и квартиры отделывать надо. А ещё…