Между тем политическая жизнь в охваченной революцией стране бушевала стремительным горным потоком. Второй Съезд советов, который в знак протеста против совершенного большевиками правительственного переворота покинули представители всех правых партий: правые эсеры, меньшевики и бундовцы, принял «Декрет о мире», в котором предлагалось: «Всем воюющим народам и их правительствам начать немедленно переговоры о «о немедленном мире без аннексий и контрибуций», то есть без захватов чужих территорий и без насильственного взыскания с побежденных материальных или денежных возмещений, продолжение войны рассматривается как «величайшее преступление против человечества».

Тем самым удовлетворялись чаяния солдат и всего народа, уставшего от тягот трехлетней войны.

Затем Съезд принял «Декрет о земле», который гласил: «Помещичьи имения, равно как все земли удельные, монастырские, церковные со всеми их живым и мертвым инвентарем, усадебными постройками и всеми принадлежностями, без всякого выкупа переходят в распоряжение волостных земельных Комитетов и уездных Советов крестьянских депутатов и передаются в пользование крестьянам на принципах уравнительности впредь до Учредительного Собрания».

Тем самым исполнялась многовековая мечта русского крестьянства, составлявшего 80 % населения империи.

Далее съезд избрал новый состав Всероссийского центрального исполнительного комитета (ВЦИК) и сформировал новое временное правительство – Совет народных комиссаров (Совнарком – СНК).

По всей стране Советы рабочих и солдатских депутатов с помощью отрядов рабочей Красной гвардии и революционных солдат брали власть в городах. Однако в большинстве национальных окраин бывшей империи захватывали власть националистические партии. Наладить работу государственных и местных органов власти Советам пока не удавалось.

Почти все служащие государственных учреждений бывшей империи объявили бойкот новой власти и отказались выходить на службу. Работа государственных учреждений была парализована. Народные комиссары приходили в бывшие министерства и не находили там служащих. Государственный банк не выделял деньги правительству.

Забастовал профсоюз железнодорожников – Викжель. Поезда перестали ходить. Бастовали работники почты и телеграфа. Снабжение городов продовольствием расстроилось.

Генералы-монархисты Духонин, Каледин, Врангель, Корнилов собирали вокруг себя офицеров и готовились дать бой Советам.

Владимир Ильич Ленин, избранный Председателем СНК, был завален срочными, совершенно не терпящими отлагательства делами выше головы. Бывшие революционеры-подпольщики, а ныне – народные комиссары, не имеющие никакого опыта государственного управления, «зашивались» с делами, даже не зная, с какого конца за них хвататься. И во все эти дела Ленину приходилось вникать лично. Поспать удавалось в лучшем случае 4 часа в сутки.

31-го числа из Баку пришла телеграмма, что тамошний совет депутатов взял власть в городе.

1 ноября в прессе сообщили, что 31 октября премьер-министр Франции Пенлеве получил вотум недоверия в Национальном собрании.

2 ноября по телеграфу поступило сообщение, что отряды московских красногвардейцев, при поддержке прибывших из Петрограда революционных солдат и матросов, наконец-то после упорных боев взяли власть в Москве.

И тут Владимир Ильич вспомнил про записку матросов Железняковых. Достал ее из стола и прочитал. Все совпало. С тех пор эта записка гвоздем сидела в его голове.

3-го числа поступила телеграмма о формировании генералом Алексеевым Добровольческой армии в Новочеркасске.

А утром 4-го на стол к вождю попало телеграфное сообщение из Франции об избрании Клемансо премьер-министром. Всякие сомнения в истинности записки исчезли. Такие совпадения были в принципе невозможны. На Владимира Ильича, хотя он и был убежденным материалистом, повеяло явной чертовщиной. Этот вопрос требовал срочного прояснения. Пригласил секретаря и поинтересовался у него, что удалось выяснить про братьев Железняковых.

Бонч-Бруевич доложил, что старший из братьев, Анатолий, из рабочих, во флоте с 1915 года, сразу примкнул к анархистам, от них вошел в состав Центробалта, в матросской среде пользуется большим авторитетом, инициативен, умен и при этом отъявленный анархист. Младший, Виктор, призван во флот полгода назад, тоже примкнул к анархистам, пока никак себя не проявил. Впрочем, в экипаже пользуется уважением. Сейчас оба брата по мандату Петросовета формируют ударный отряд матросов на базе Михайловского артиллерийского училища.

Выслушав секретаря, Ленин попросил срочно вызвать к нему обоих братьев Железняковых.

Формирование отряда моряков Балтфлота шло ударными темпами. Анатолий сумел выбить под это дело распоряжения от ВРК и от Центробалта. По распоряжению ВРК командующий Северным фронтом генерал Черемисов выделил бронепоезд. В гарнизоне Петрограда, опять же по поручению ВРК, получил 9 грузовиков, 3 броневика и пулеметную команду при 8 пулеметах. Из арсенала училища взял 4 полевые трехдюймовки и сформировал из юнкеров, сочувствующих большевикам, и матросов-комендоров весь штат батареи.

Отряд состоял их трех рот матросов численностью по 160 человек, артбатареи из 60 человек, пулеметной команды из 40 человек, автоброневого отряда из 30 человек и команды бронепоезда из 80 человек. Команду бронепоезда и автоброневой отряд Анатолий разбавил проверенными матросами из числа анархистов, большевиков и левых эсеров. Командовать отрядом уговорил преподавателя училища подполковника Городковского. Ротных и взводных командиров набрал в училище, в запасных полках и в пулеметной школе. Самого себя назначил комиссаром отряда.

Виктор в меру сил помогал брату. В свободное время написал еще одну записку для Ленина.

Телефонограмму с вызовом в Смольный к вождю в канцелярии училища приняли в 9 часов 15 минут утра 4 ноября. Братья выехали немедленно. На этот раз Ленин принял их без промедления, закруглив проводившееся у него заседание и выпроводив из кабинета его участников.

С братьями поздоровался и предложил сесть.

– И как вы, братишки матросы, можете мне объяснить содержание вашей записки? Откуда вы все это узнали заранее?

Анатолий недоуменно поглядел на Виктора.

– Я вам, Владимир Ильич, могу все объяснить, но только боюсь, вы мне не поверите. Настолько все это не укладывается в марксистскую материалистическую идеологию.

– Отчего же не поверю? Психика у меня крепкая, а в чертовщину я не верю. Все в мире имеет материалистическую основу.

– Вот именно об этом я вам и говорю! Отнюдь не все может быть объяснено с позиций материализма. Может быть, для большей убедительности вы подождете до завтра? Тогда еще один пункт моей записки подтвердится.

– Мы не можем ждать! В деле революции любое промедление смерти подобно! Так что выкладывайте свои невероятные новости!

– Ну хорошо, Владимир Ильич, но потом не забудьте, что вы сами на этом настояли. Брат, извини, но то, что я сейчас расскажу товарищу Ленину, абсолютно секретно! Подожди, пожалуйста, в секретариате. Я тебе потом все разъясню. – Виктор вопросительно посмотрел на Ильича.

– Ну, если ваш брат, товарищ Анатолий, так ставит вопрос, то вы уж пойдите ему навстречу, подождите в секретариате.

Анатолий недовольно зыркнул на брата, исподтишка от Ленина показал брату кулак и встал из-за стола.

– Хорошо, товарищ Ленин, я подожду. Но братец мне за это ответит!

Когда Анатолий вышел, Виктор достал из бушлата свою вторую записку и передал хозяину кабинета. Ленин вскрыл конверт и прочитал записку.

«Будущие события. 7 ноября – Центральная рада на Украине в принятом ею 4-м Универсале объявит о федеративной связи с Россией. Она не признает власть СНК и заявит о претензиях Украины на Новороссию, Харьковскую, Курскую, Воронежскую и Белгородскую губернии. Главнокомандующий Российской армии Духонин согласится на формирование Радой отдельной Украинской армии, подчиненной Раде.

9 ноября – Совет депутатов в городе Валка возьмет власть в неоккупированной части Латвии.

15 ноября – националисты и правые в Тбилиси сформируют Закавказский комиссариат и откажутся подчиняться СНК.

18 ноября – СНК РСФСР примет обращение «Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока».

19 ноября – заключение перемирия с центральными державами. Начало переговоров. В Кишиневе националисты сформируют Совет края. Генерал Духонин освободит из тюрьмы Корнилова и Деникина.

20 ноября – начнутся переговоры делегации СНК с Германией и Австро-Венгрией в Брест-Литовске.

21 ноября – Парламент Финляндии примет «Декларацию независимости».

26 ноября – откроется 2-й съезд крестьянских депутатов».

– Это все точно будет? – вопросил Ленин.

– Абсолютно точно, Владимир Ильич. Можете не сомневаться.

– И откуда же у вас, товарищ матрос, такие точные сведения о будущем? Уж не из небесной ли канцелярии?

– Вы напрасно шутите, товарищ Ленин, именно оттуда!

– А вот об этом попрошу поподробнее и поубедительнее.

– Разговор будет длинным и абсолютно секретным. Вы уж предупредите товарища Бонч-Бруевича, чтобы никого к вам не пускал. Даже Троцкого[7].

Ильич некоторое время с изумлением смотрел на Виктора, затем встал из-за стола, подошел к двери, открыл ее и сказал:

– Владимир Дмитриевич! Попрошу вас никого ко мне не пускать, пока я сам не разрешу. – Затем он вернулся за стол, уселся и, прищурившись, с интересом посмотрел на Виктора.

– Слушаю вас!

– Ну что же, сразу возьму быка за рога. Только уж попрошу вас не перебивать, а то я с мысли собьюсь.

– Обещаю!

– С одной стороны, я матрос Виктор Григорьевич Железняков, 20 лет от роду. А с другой стороны, я Андрей Иванович Котов, 1920 года рождения, доктор технических наук, пенсионер. Как Котов, я умер от остановки сердца, то бишь инфаркта, 9 сентября 2005 года, в возрасте 85 лет. Каким-то сверхъестественным образом после моей смерти моя душа вселилась в тело матроса Виктора Железнякова, после того, как 22 октября этого года он получил сотрясение мозга. При этом моя память не только полностью сохранилась, но и каким-то, опять же, сверхъестественным образом, радикально улучшилась. Я помню все, что когда-либо видел, слышал или читал. А читал я очень много, в том числе и по истории Союза Советских Социалистических республик. Впрочем, память Виктора Железнякова у меня тоже полностью сохранилась, однако личность его полностью исчезла. Так что я помню прошлое СССР, которое для вас является будущим. Вот, если совсем кратко, то все.

Ильич пару минут молчал, недоверчиво глядя на Виктора.

– Какая-то сказка! Не может такого быть!

– А вы еще раз посмотрите в мою первую записку. Я же вам сказал, можно подождать до завтра. Церковный собор завтра изберет патриархом Тихона. Так что «это реальность, данная вам в ощущениях». Это ваша собственная мысль из работы «Материализм и эмпириокритицизм» от 1909 года. В свое время я в Артиллерийском училище имени Дзержинского, бывшем Михайловском, очень много ваших трудов проштудировал. А 7-го числа Центральная рада на Украине захватит власть и Советы по всей Украине начнет разгонять, – спокойно возразил Виктор.

– А что это за Союз Советских Социалистических республик, о котором вы упомянули?

– Союз Советских Социалистических республик будет образован 30 декабря 1922 года, после окончания Гражданской войны в бывшей Российской империи. В него войдут Россия, Украина, Белоруссия и Закавказье.

– Это что же, по-вашему, Гражданская война будет продолжаться четыре года?

– Именно так. И в ней погибнет с обеих сторон 2 миллиона военных и 14 миллионов гражданских лиц, большей частью от голода и эпидемий. Еще 2 миллиона эмигрируют, в основном дворяне и интеллигенция. Для сравнения в Первой мировой войне Россия потеряет всего 2 миллиона.

– А что, была и Вторая мировая война?

– Была с 1939-го по 1945 год. И в ней СССР потерял 27 миллионов человек.

– Какие-то невероятные цифры вы называете. Я вам не верю!

– И, тем не менее, так и было в известной мне истории. Гражданская война сопровождалась небывалым доселе ожесточением с обеих сторон. Обе стороны зверски расправлялись с мирным населением, поддерживающим другую сторону. Сиротами в России остались более пяти миллионов детей.

– Вы сказали, «в известной вам истории». А что, есть и какая-то другая?

– С теми сведениями, которые я вам готов предоставить, вы, Владимир Ильич, имеете возможность изменить ход истории. Для этого я к вам и пришел.

– Ну, предположим. Но, если мы с вашей помощью изменим ход истории, то и все ваши знания о вашем прошлом станут не актуальными. И что тогда?

– Изменятся конкретные даты событий, а также, вероятно, их очередность, но все исторические закономерности и тенденции сохранятся. А эти закономерности и тенденции, как их понимала историческая наука начала XXI века, мне известны.

– Если история России изменится, тогда вы можете и не родиться. Или погибнуть в детстве. Откуда же вы в этом случае взялись у нас? – Ленин своим острым умом мгновенно уловил «парадокс бабочки», описанный Бредбери.

– Этому имеется вероятное объяснение. История не есть одномерная линия, а дерево ветвящихся линий. И я попал не в прошлое своей линии, а в параллельную историческую линию. Так что производимые изменения на историю моей линии никак не повлияют.

– Но, если вы попали не в свою историческую линию, так может, и события у нас будут происходить по-другому?

Котов в душе восхитился вождем. Острота ума Ленина недаром поражала современников.

– Пока, все, что мне стало известно за прошедшие дни: даты и очередность событий, фамилии действующих лиц, полностью совпадают с известной мне историей. И еще, у нас считают, что при внесении изменений в ход исторической линии она образует новую ветвь дерева линий. А на старой ветви все остается по-прежнему. – Тут Котов слукавил, выдав свои собственные размышления за данные науки.

– Если вы доктор наук, то почему пишете с ошибками?

– Это не ошибки. Это новая орфография русского языка. Она будет принята 15 октября 1918 года Декретом Совнаркома и сохранится в XX и начале XXI века.

– М-да… Озадачили вы меня. Я не готов сейчас что-либо решать. Мне нужно все обдумать.

– Подумать никогда не вредно, товарищ Ленин. Но, как вы только что сказали, промедление смерти подобно. В данном конкретном случае нужно немедленно направить на Украину серьезные воинские силы и выгнать Центральную раду из Киева. Как вы знаете, 28-го числа Рада выбила большевиков из Киева.

– Какая в этом срочность? У нас тут саботаж госслужащих, забастовка Викжеля, перебои с поставками продуктов в города. Срочно нужно с эти разбираться.

– Согласен. Но вопрос с Украиной важнее. Поясню. Как вы видите, только 19 ноября будет заключено перемирие с Германией. Это нужно сделать как можно быстрее. Из-за негибкой позиции вашей делегации, возглавляемой Троцким, который будет настаивать на мире без аннексий, переговоры зайдут в тупик. Тогда Центральная рада пришлет на переговоры свою делегацию и заявит о независимости Украины от России. Немцы признают власть Рады законной. Скоро на востоке Украины начнутся столкновения рабочих отрядов с войсками Рады. Рада заключит с Германией сепаратный договор и пригласит на помощь немецкие войска. Немцы займут всю Украину, Крым, Прибалтику и Ростов-на-Дону. Старая российская армии не окажет сопротивления, поскольку к этому времени она совсем распадется, а новая Красная армия будет еще слаба. Так что вам придется заключить с немцами позорный мир, отдав им все перечисленные территории. А Османской империи придется отдать все завоеванное Россией в Малой Азии и Закавказье. Заключение этого мира большевиками возмутит всех русских патриотов и послужит мощным фактором для объединения всех контрреволюционных сил против большевиков. И монархистов, и либералов, и социалистов. И даже левых эсеров.

– И что вы предлагаете?

– Пока что у Центральной рады серьезных воинских сил нет. Они только начинают, по соглашению с Духониным, создавать национальные украинские воинские части. Мой брат уже сформировал боеспособный отряд с бронепоездом, броневиками, пулеметами и артиллерией. Его нужно срочно погрузить в эшелоны и направить на Киев через Могилев, где у генерала Духонина[8] ставка. Ставку взять под контроль. Попутно установить контроль Советов во всех городах, через которые пройдет маршрут. Из Москвы направить на Киев существующие там красногвардейские отряды, только что победившие юнкеров, под командой Усиевича[9].

Троцкого[10] желательно срочно направить в Харьков. Пусть формирует там, а также в Луганске и Юзовке красногвардейские отряды и ведет их на Киев. На Троцкого целесообразно возложить установление советской власти на всей Украине, дать ему в качестве советника опытного генерала. Например, Брусилова[11]. Он в Москве отказался руководить юнкерами. А предотвращение раскола российского государства он сочтет достойной задачей.

– Ну что же. Над всем прочим я еще подумаю, а вот отдавать националистам Украину категорически нельзя. Тут я с вами полностью согласен.

– Тогда пригласите брата и поставьте ему задачу. Командование отрядом, я думаю, следует поручить авторитетному большевику. Например, Дыбенко[12]. А брат у него будет заместителем и командиром бронепоезда. Это брату, надеюсь, понравится.

Ленин оперативные вопросы решал быстро. Пригласил Григория и поставил ему задачу: выступить в поход на Киев не позднее 22:00 6 ноября. Затем пригласил Бонч-Бруевича и продиктовал поручения СНК Троцкому, Усиевичу, Дыбенко. Велел вызвать к себе Троцкого, Дыбенко, Антонова-Овсеенко и Крыленко[13] на 14:00. Виктора поручил зачислить в штат СНК на должность консультанта. После этого отпустил его, приказав ему явиться в 20:00 для обстоятельного разговора.

К двум часам дня все вызванные были в приемной. Все они знали, что Ленин был весьма пунктуален, и того же требовал от других.

Поздоровавшись с собравшимися товарищами, Ленин сказал:

– Ко мне поступила чрезвычайно важная и совершенно секретная информация. Все, что мы сейчас будем обсуждать, является революционной тайной и не подлежит разглашению где-либо и кому-либо. Так вот, по имеющимся надежным данным, руководители украинской Центральной рады Грушевский и Винниченко намерены в ближайшее время заключить сепаратный договор с Германией и пригласить немецкие войска на свою территорию для уничтожения большевистских Советов. А Рада претендует на все украинские губернии, включая Новороссию, Харьковскую, Курскую, Воронежскую и Белгородскую губернии.

– Однако, как они губищи-то раскатали! – возмутился нарком по иностранным делам Троцкий.

– Вот и я о том же! Этого допустить никак нельзя. Выбить украинских националистов из Киева – это задача первостепенной важности. Если Киев станет нашим, то Рада утратит право выступать от имени всей Украины. А затем мы должны взять под контроль Советов все губернские города Украины. Тем самым мы сорвем договор Рады с Германией. Вы согласны?

– И думать тут нечего, – высказался Антонов-Овсеенко. – Такой подлости допустить нельзя. Украина – житница России. Без нее у нас голод начнется.

Остальные согласно закивали.

– Вот что я предлагаю. Был у меня только что анархист Железняков, член Центробалта. Знаете такого?

– Конечно, боевой товарищ, хотя и анархист. Член Центробалта. – ответил Дыбенко. – Хорошо его знаю. Он по поручению ВРК при нашей поддержке формирует сильный и мобильный отряд матросов.

– Видел его в Зимнем. Его отряд весьма нам помог, ворвавшись во дворец с тыла, – дополнил Антонов-Овсеенко. – Боевой товарищ и толковый.

– Тогда я предлагаю вот что. Завтра же выдвигаем этот отряд эшелонами через Могилев на Киев. В Могилеве отряд возьмет под контроль ставку Верховного главнокомандующего. Духонина отстраним и арестуем. Он согласился отдать Раде все воинские части с преобладанием в личном составе украинцев. Если отряд будет двигаться быстро, возьмем Ставку врасплох. Они такого не ожидают. С отрядом предлагаю выступить вам, товарищи Дыбенко и Крыленко. Дыбенко возглавит отряд, а то Железняков поставил командиром отряда какого-то подполковника из Михайловского училища. Железняков там комиссар, но вам, товарищ Дыбенко, комиссар не нужен, а из анархиста комиссар так себе. Поставьте Железнякова командиром бронепоезда и вашим заместителем. Он будет доволен. В Могилеве установите власть местного Совета, а Верховным главнокомандующим армией назначим вас, товарищ Крыленко. Берите армию в свои руки. Следом за вашим отрядом, товарищ Дыбенко, пустим еще отряд в тысячу проверенных бойцов под командованием товарища Крыленко. Этот отряд останется в Могилеве для контроля над Ставкой. Вы, товарищ Дыбенко, внезапно ворветесь в Киев, захватите Центральную раду, арсенал, почту, телеграф, телефон и самые крупные заводы. Вооружите рабочих и сформируйте Красную гвардию. И держите оборону. Я уже дал приказ в Москву Усиевичу, послезавтра выдвинуться в Киев эшелонами с двумя тысячами проверенных и закаленных в боях с юнкерами бойцов. Свяжитесь с ним и договоритесь, чтобы войти в Киев одновременно. Из Москвы до Киева значительно ближе, чем от нас.

– Разрешите, Владимир Ильич? – вклинился Крыленко. – Надо бы мне взять в Могилев кого-нибудь из генералов, сочувствующих нашему делу, в качестве советника или заместителя. А то мне в армейских делах будет трудно сразу соориентироваться.

– О чем речь, Николай Васильевич? Вы же у нас член комитета СНК по оборонным делам. Берите кого хотите, хотя бы командующего Северным фронтом Черемисова или еще кого.

– А мне какая роль выпадает? – поинтересовался внимательно слушавший Троцкий.

– А вам, Лев Давидович, как обычно, самая главная роль. Вам предлагаю срочно выехать в Харьков. Там, а также в Луганске и Юзовке (ныне – Донецк) нужно максимально быстро сформировать отряды Красной гвардии и тоже двинуться на Киев. Вам хочу поручить руководство всей операцией по приведению Украины к советской власти. Вы же у нас нарком иностранных дел. А Украина после действий ее Рады как раз и становится иностранным государством. Думаю, после захвата Киева весь состав Рады и ее органов в губерниях нужно арестовать и выслать в Сибирь. После захвата Киева отряд Усиевича следует двинуть на юг, устанавливать советскую власть в Новороссии, в Херсоне, в Одессе и в Николаеве. Отряд Дыбенко двинуть на север в Белоруссию. А ваш отряд – в правобережную Украину. Само собой, при движении отрядов к Киеву во всех попутных городах тоже устанавливать советскую власть. В ближайшее время мы направим делегацию на переговоры с Германией. Весьма желательно, чтобы к моменту начала переговоров все губернские города Украины уже были под нашим контролем. И за все это будете отвечать вы, Лев Давидович. Довольны?

– Однако! – крякнул Троцкий. – Большевики трудностей не боятся. Справлюсь! Взяли власть в России, возьмем и на Украине. А вот что делать с Викжелем? Они ведь эшелоны под наши отряды добровольно не выделят. И по пути будут нам палки в колеса ставить.

– А вы с ними, товарищи, не церемоньтесь. Револьвер ко лбу саботажникам, семьи их в заложники, и все они сразу дадут. Тут у нас ситуация чрезвычайная, и для ее решения допустимы самые чрезвычайные меры. Да и в России, скажем прямо, мы власть до конца еще не взяли. На Дону Каледин казаков собирает. Духонин уже снюхался с Корниловым и Деникиным, которые у него якобы под арестом сидят. Тоже верные войска под себя собирают. В Финляндии и в Закавказье местные националисты тоже о независимости мечтают. А потому нужно с максимальной быстротой готовить наши собственные регулярные части. Это уже ваша главная задача, товарищ Антонов.

– Делаем, что можем, товарищ Ленин! Да только дело туго идет. Чиновники саботируют, Госбанк денег не дает. А без денег регулярные части как создавать? Им жалованье платить надо.

– И тут ситуация чрезвычайная. И решать ее следует такими же чрезвычайными методами. Разрешаю вам чиновникам Госбанка тоже револьвер ко лбу приставлять. Тогда деньги они дадут. Промедление в этом деле недопустимо. Когда начнем переговоры с немцами, у нас уже должны быть верные нам дивизии, а не только отряды. Кроме того, все проявившие себя хорошо отряды Красной гвардии, солдат и матросов, ни в коем случае не распускать, а, напротив, наращивать их до уровня регулярных частей. И армейские части, в которых влияние большевиков преобладает, тоже желательно удержать от распада, и напротив, усиливать их за счет верного нам личного состава распадающихся частей. Напоминаю вам, что все это дело следует хранить в строжайшем секрете. По поводу того, с какой целью формируются отряды и куда последуют, никто не должен даже догадываться. По пути следования старайтесь выводить из строя телеграфную связь. Чтобы в Киеве о подходе отрядов раньше времени не узнали. Вопросы есть? Нет? Тогда за дело, товарищи! Революция в опасности! Промедление смерти подобно! – Чтобы еще сильнее мотивировать соратников, Ленин прибег к пафосу, чего обычно в деловых беседах избегал, приберегая для митингов и съездов. Озадаченные соратники прониклись, покинули вождя и поспешили исполнять порученное.