Выйдя от Ленина, Виктор поинтересовался у секретаря, где в Смольном можно поесть. После напряженного разговора с вождем вдруг зверски захотелось есть. От нервов, видимо. Бонч-Бруевич черканул записку, шлепнул по ней штампом и ответил, что сотрудников учреждения, размещенных в Смольном, в том числе и сотрудников СНК, кормят в столовой бесплатно. Пояснил, как пройти в отдел кадров, где ему на основании записки выпишут служебное удостоверение, по которому можно будет пообедать. Туда Виктор и направился. Через полчаса с удостоверением в руках, предъявив его дежурному солдату, вошел в большой зал столовой. Длинные столы, каждый на десять посадочных мест, стояли двумя рядами с проходом между ними. В дальнем конце зала находилось окно раздачи. Виктор прошел туда и получил поднос с тремя блюдами.

Тарелка жидкого картофельного супа, на поверхности которого плавало несколько жиринок, тарелка картофельного пюре с тонким ломтиком сала, стакан чая и три куска черного хлеба. Виктор даже удивился. Примерно так же кормили во флотском экипаже, а в училище – даже лучше. Что-то плохо власть сама себя кормит, продумал он. Неужели уже все продуктовые запасы пансиона благородных девиц израсходовали? Видимо, и смолянок на четвертом году войны кормили плоховато.

Сел за стол и быстро съел все. Встал, как и рекомендуют диетологи, с чувством голода. Но «червячка», грызущего желудок, слегка заморил. Потом поинтересовался у дежурного, как пройти в библиотеку, и направился туда. В библиотеке взял подшивку газеты «Рабочий путь» и сделал вид, что читает. А сам взялся продумывать предстоящий разговор с вождем. Вспомнились строчки из поэмы Маяковского «Разговор с товарищем Лениным»:

Ленина Котов глубоко уважал. Это чувство было привито ему в детстве и укрепилось после изучения ленинских трудов в оригинале во время учебы в Академии. Умел вождь глядеть в корень событий.

Теперь ему предстояло убедить Ленина, что догмы марксизма нуждаются в серьезной корректировке. Ленин уже убедился, что ему точно известны ближайшие события. Однако из этого отнюдь не следовало, что Ленин поверит его информации о грядущем кризисе идеологии и развале Советского Союза. А также о полной неудаче коммунистического проекта во всех странах, где пытались его внедрить. Конечно, он об этом расскажет, но не факт, что Ленин ему поверит. Он вполне может предположить, что Котов намеренно пытается его ввести в заблуждение и навязать свою точку зрения.

Решил рассказывать все, как есть, ничего не искажая. Однако следует слегка сгустить краски, чтобы пробить сугубо прагматичный и жесткий разум Ленина эмоциями. А удар по эмоциям для этого должен быть запредельно сильным. Все же какая-то эмпатия у Ленина должна быть. К своим коллегам он относился по-доброму.

Продумал тезисы сообщений по вероятным вопросам Ленина: о собственной судьбе Ильича; о судьбе его соратников и сподвижников, расстрелянных Сталиным; о потерях советского народа в Гражданской войне, о крахе теории классовой солидарности трудящихся; о бесплодно потраченный на Коминтерн огромных средствах, оторванных у нищего народа, о Новой экономической политике, о коллективизации и индустриализации; об уничтожении кулачества, как класса; о несостоявшейся мировой революции; об огромных жертвах в Отечественной войне, вызванных просчетами Сталина; о кризисе СССР и всего социалистического лагеря; о проигрыше СССР в экономическом соревновании со США; о проигрыше в холодной войне; о научно-техническом прогрессе в XX веке.

За этими мыслями забыл даже об ужине. Когда большие часы, висящие в библиотеке на стене, пробили без четверти 8 часов, он сдал подшивку и пошел к Ленину.

Услышав доклад секретаря о приходе Виктора, Ленин отпустил очередного посетителя и распорядился:

– На сегодня все. Устал, пойду к себе, отдохну. На звонки отвечайте, что я выехал на Путиловский завод, потом в Адмиралтейство или еще куда. Товарищ Железняков, пойдемте со мной.

Они двинулись по коридорам Смольного уже знакомым Виктору путем в столовую, там поужинали. Ленину выдали такую же порцию, что и остальным. Историки, очевидно, не соврали. Ленин был чрезвычайно скромен в быту. Затем двинулись в хозяйственное крыло. Там Ленин квартировал в бывших апартаментах директрисы института. Расположились в гостиной. Апартаменты Виктора не поразили. Проходная комната метров двадцать площадью с антикварной мебелью. Правда, явно из дорогих пород дерева, не из сосны. Два больших книжных шкафа были забиты книгами, много их лежало и на подоконниках. И еще три двери, помимо входной, видимо, в кабинет, спальню и санузел.

Ленин усадил Виктора за стол, сам уселся напротив. Помолчали.

– А позвольте узнать, к какой политической партии вы принадлежите, товарищ? – задал Ленин вопрос, которого Котов не ожидал.

– Был коммунистом, членом Коммунистической партии СССР. До того – членом Коммунистического союза молодежи. В партию вступил после войны, в 1946 году, однако в 1959 меня исключили за продвижение идей, которые не понравились в ЦК партии. Восстановили меня в партии в 1964 году. А в 1991 году я выбыл из партии по причине ее ликвидации.

– Как это ликвидации? Что же, ее совсем ликвидировали? И всех ее членов тоже ликвидировали?

– Нет, членов партии не трогали. Даже членов ЦК. После распада Советского Союза убежденные коммунисты создали Коммунистическую партию Российской Федерации. Но я в эту партию не вступил. Но все это будет еще очень не скоро. Давайте, Владимир Ильич, лучше поговорим о делах, актуальных на сегодня.

– Нет уж, позвольте! Я хочу разобраться, что там у вас произошло.

– Спрашивайте, отвечу.

– Сразу возьму быка за рога. Мировая революция состоялась?

– Нет. С 1922-го по 1945 год СССР был единственной на планете социалистической страной. После Второй мировой войны возникли еще социалистические государства, в которых к власти с помощью СССР пришли коммунисты. Это в Европе: Болгария, Румыния, Югославия, Чехословакия, Польша и Восточная Германия. В Азии – Китай, Северный Вьетнам, Северная Корея. В Америке в 1959 году победила социалистическая революция на Кубе. Однако после распада СССР почти все страны, включая и саму Российскую Федерацию, вернулись на капиталистический путь развития. Социализм сохранился только на Кубе. Но народ там живет весьма скудно. В Северной Корее сохранился формально коммунистический режим, а по сути – единоличная диктатура, в которой любые сомнения в гениальности тамошнего вождя караются смертью. Народ там просто нищий. Лучше всех чувствует себя Китай. К началу XXI века он стал второй промышленной державой мира, далеко обогнав Россию, и быстро догоняет США. Но и там социализм чисто формальный. Под властью Коммунистической партии в Китае построен обычный государственный капитализм с разрешенной частной собственностью на средства производства.

– Не верю! И почему же, по-вашему, так вышло?

– К сожалению, в рамках коммунистической идеологии ни в одной стране не удалось создать наивысшую, в сравнении с капитализмом, производительность труда. Поэтому уровень жизни трудящихся во всех социалистических странах сильно отставал от уровня жизни в капиталистических странах. А при высочайшем развитии информационных связей, достигнутом к концу XX века, этот факт правящим коммунистическим партиям никак не удавалось скрыть от народов своих стран. Как марксисту, вам прекрасно известно, что победит тот строй, который обеспечит наивысшую производительность труда. «Капитализм может быть окончательно побежден и будет окончательно побежден тем, что социализм создает новую, гораздо более высокую производительность труда». Это цитата из вашей собственной статьи «Великий почин», написанной в 1919 году. Так вот, из десятка стран, которые пошли по пути социализма, ни в одной стране этого достичь не удалось. Мне, как бывшему правоверному коммунисту, с малолетства воспитанному в рамках коммунистической идеологии, крайне тяжело это признавать, но это исторический факт. Как говорят марксисты, практика – критерий истинности теории.

Котову по блеску в прищуренных больше обычного глазах и по легкому тремору пальцев лежащей на столе левой руки вождя было видно, что Ленин сильно выбит из колеи, а, скорее, взбешен, но старается сдерживаться. Теперь следовало слегка притушить накал дискуссии.

– Сдается мне, что это все досужие вымыслы! Какие у вас могут быть доказательства? – выдал вождь свое бешенство.

– Сами понимаете, Владимир Ильич, никаких вещественных доказательств у меня нет. Прибор под названием полиграф, позволяющий определить, правду ли говорит человек, еще не скоро изобретут. Только могу напомнить вам про патриарха Тихона и про Универсал Центральной Рады. Но это самая ближайшая перспектива. А вы задаете вопросы о том, что будет через 70 лет. Я предлагаю следующее. Вы сформулируйте вопросы, которые вас интересуют в первую очередь. А я постараюсь ответить на них в виде письменных рефератов. Вы их без спешки спокойно прочитаете. А сейчас я предлагаю вернуться к текущим событиям.

– Ну, хорошо, – ответил заметно успокоившийся Ленин, – что вы еще можете сказать о текущих событиях?

– Наиболее насущные проблемы у вас сейчас – это заключение мира с Германией, саботаж государственных служащих, забастовки на железной дороге, на почте и на телеграфе, а также недостаток продовольствия в городах. Давайте начнем с германского вопроса. Он сейчас главный. А вкратце этот процесс выглядел так. Переговоры начались 19 ноября в Брест-Литовске, где расположена ставка германского командования. Делегацию возглавлял Иоффе[14]. Противника представляли немец генерал Гофман, австриец Покорни и турок Зеки-паша. Противник предлагал до заключения полноценного мирного договора оставить войска на занимаемых позициях. Иоффе с самого начала переговоров выдвинул предварительными условиями прекращение огня, запрещение переброски немецких и австрийских войск на Западный фронт, а также вывод немецких войск из Риги и с Моонзундских островов. Требования эти совершенно не принципиальны и ничем не обоснованы. Однако это затянуло переговоры, а в итоге пришлось 24 ноября согласиться на их предложения. Перемирие подписали. Затем делегация вернулась в Петроград для консультаций.

Вы лично, Владимир Ильич, утвердили на заседании СНК инструкцию для делегации, озаглавленную «Конспект программы переговоров о мире», в котором настаивали на заключении мира без аннексий и контрибуций. Это тоже было совершенно не реалистично, поскольку германская армии была на тот момент еще вполне боеспособна, а русская армии, в том числе и усилиями большевиков, была морально разложена. 2 декабря перемирие продлили. Противник согласился очистить Моонзундские острова, зато снял требование об отводе русских войск из турецкой Анатолии.

Переговоры о мире начались только 9 декабря. Советская сторона снова настаивала на мире без аннексий и контрибуций. Противник согласился. Но при условии, если к этому договору присоединятся и державы Антанты. Было совершенно очевидно, что Антанта на это не пойдет. Антанта одерживала верх и надеялась добить центральные державы. Со стороны Германии имела место очевидная уловка, с целью затянуть переговоры. В то же время немцы надеялись, что в рамках декларированного большевиками права наций на самоопределение Финляндия, Литва, Латвия и Эстония объявят о выходе из состава России и попадут в германскую сферу влияния.

Констатировав разногласия, 15 декабря советская делегация выехала в Петроград для консультаций. СНК и вы лично, товарищ Ленин, приняли решение всемерно затягивать переговоры, чересчур оптимистично надеясь на революции в Германии и Австро-Венгрии. Страны Антанты, ожидаемо, к переговорам не присоединились. 5 января центральные державы предложили новую линию разграничения, согласно которой к Германии отходили Польша, Литва, Латвия, Эстония и часть Белоруссии. Советская делегация снова прервала переговоры для консультаций. Переговоры возобновились только 9 января. Советскую делегацию теперь возглавил Троцкий. Однако теперь в качестве самостоятельного участника к ним присоединилась делегация Центральной рады. Советская делегация снова прервала переговоры для консультаций. Троцкий тянул время, рассчитывая на революцию в Германии. 8 января вы, Владимир Ильич, наконец осознали, что затягивание переговоров только ухудшает нашу переговорную позицию, и предложили СНК и ЦК заключить мир на предложенных условиях, мотивируя это тем, что Германия в состоянии полностью разгромить деморализованную русскую армию и революция в России может быть подавлена внешней силой. В партии возникла острая дискуссия, в ходе которой сторонники и противники подписания договора на германских условиях разделились практически поровну. Вы, товарищ Ленин, настаивали на подписании договора, но продавить свою точку зрения вам не удалось. Большинство членов ЦК вас не поддержали, заявляя о готовности пожертвовать социалистической революцией в России ради интересов мировой революции. Большинство ЦК во главе с Троцким и Бухариным отказывались от заключения мирного договора и призывали к объявлению революционной войны. В итоге, 11 января ЦК принял совершенно непонятную резолюцию, предложенную Троцким: мира не подписывать, войну не вести.

27 января центральные державы подписали мирный договор с Центральной радой. В обмен на военную помощь против советских войск Украина согласилась поставить им большое количество продовольствия. Германская делегация предъявила ультиматум с требованием немедленно подписать договор на германских условиях, угрожая возобновить наступление на российские территории. В ответ Троцкий заявил об одностороннем прекращении состояния войны и демобилизации армии. Еще более абсурдно то, что ВЦИК и ЦК поддержали решение Троцкого.

31 января германские войска вступили на территорию Украины и стали беспрепятственно продвигаться вперед. 4 февраля Германия официально заявила о возобновлении боевых действий. Немецкие войска по всему фронту двинулись вперед. Части русской армии в беспорядке отступали, зачастую оставляя врагу имущество и вооружение. К 21 февраля немцы продвинулись по всему фронту на двести-триста километров, а ожидаемая большевиками революция в Германии все не начиналась. 23 февраля вы пригрозили подать в отставку из СНК и из ЦК. Тем не менее на заседании ЦК вас поддержали лишь семеро членов ЦК, против выступили четверо и четверо воздержались. Троцкий тоже воздержался. Решение было принято. Во ВЦИКе голоса тоже разделились, но небольшим большинством голосов решение было принято и там. Германские войска тем временем продолжали продвижение. В итоге, договор был подписан 3 марта в Брест-Литовске. По договору Россия потеряла четвертую часть своей европейской территории и треть населения. В зону влияния Германии отошли вся Прибалтика, вся Украина и часть Белоруссии. Вот такие «пироги испеклись», Владимир Ильич. Если хотите, я готов сегодня же ночью написать вам подробную записку по этому вопросу. С указанием всех действующих лиц, а также их позиции по основным вопросам.

Ленин был явно ошарашен и растерян. Он щурился, крутил головой, ерзал на стуле, нервно потирал руки. Он промолчал несколько минут.

– И что, все это и вправду случилось?

– Точно так! Так было и так будет, если не принять срочных мер. Впрочем, не все так мрачно. Кое-что вы против Центральной рады уже предприняли. Надеюсь, вам удастся ее придушить в зародыше. Тогда станет значительно легче.

– Что еще вы рекомендуете сделать с позиции своего знания и опыта?

– Я думаю, следует завтра же направить полномочную делегацию в Брест-Литовск. Пока Центральная рада не «очухалась». Главой делегации назначить вашего верного и дисциплинированного сторонника. Дать ему четкие инструкции. И срочнейшим образом подписать мирный договор с разграничением по существующей линии фронта. Можно чуть-чуть уступить османам, однако сохранив за собой районы с преобладанием армянского, греческого и грузинского населения. Они и впредь будут надежными союзниками России. Под страхом поголовного вырезания турками. Центральным державам это выгодно, поскольку позволит им перебросить войска на Западный фронт, где дела у них идут плохо. Можно даже пообещать им поставки продовольствия в обмен на оружие. К примеру, на эсминцы и крейсера. У них надводный флот заперт в гаванях и совершенно им не нужен. А после поражения в войне у них все равно весь флот отберут.

– Когда случится это поражение?

– После вступления в войну США поражение центральных держав неизбежно. Договор о прекращении боевых действий, а по сути – о капитуляции Германии, был подписан в Компьене 10 ноября 1918 года. Окончательный мирный договор был подписан в Версале 28 июня 1919 года.

– Ну тогда на сегодня давайте закончим. Вы и так меня озадачили предельно. Мне нужно все обдумать и определить состав делегации. Подойдите к Бонч-Бруевичу, он еще на рабочем месте, и скажите, что я просил устроить вас на жительство в Смольном. Хотя нет. Я напишу ему записку, пусть выделит вам отдельную комнату и поставит там пост охраны. Попрошу вас написать подробную записку по всей информации, которую вы мне дали. С указанием пофамильных раскладов в дискуссиях и голосованиях. Завтра жду вас здесь в это же время с запиской.

– Еще один совет, если позволите.

– Давайте.

– Назначьте главой делегации Бонч-Бруевича. А его брат генерал пусть будет советником по военным вопросам. Да и остальных членов делегации лучше подобрать из числа миролюбивых и не вздорных. Любые промедления с заключением договора не в интересах России.

– Вы записку пишите. Я посмотрю, кто какую позицию по этому вопросу будет занимать. То есть занимал. Черт возьми! Я с вами уже путаюсь во временах, что было, а что будет.

– Если заключить мир быстро, то и таких страстей не будет.

– И еще один вопрос. Когда же революция в Германии грянет?

– Она начнется только после поражения в войне. Но останется буржуазной. Восстания рабочих-коммунистов и социалистов будут продавлены. Однако, когда власть в Германии сменится, можно будет Брестский договор и аннулировать.

На этом Котов и Ленин расстались. Оглянувшись от дверей, Котов увидел, что Ильич сидит за столом, обхватив голову ладонями. Своей цели Котов достиг. Веру Ленина в мировую революцию и другие догматы марксизма удалось слегка поколебать.