Первое, что я чувствую, – это запах. Чистый, стерильный, как в аптеках или больницах. Открываю глаза и быстро моргаю. Пелена не рассеивается. Все размыто. Потолок из белых квадратиков, лампа с холодным светом, и этот потолок не похож на тот, что я видела последний месяц.
Ощущение тепла… Я под белоснежным одеялом. Пытаюсь прочувствовать тело – боли нет. Только слабость и вялость.
Зрение постепенно фокусируется. Медленно осматриваюсь. Я никогда не была в этой комнате. Напротив – окно с белыми шторами, справа – небольшой столик и пара мягких стульев. На стене – картина с подсолнухами. Поворачиваю голову и взглядом натыкаюсь на кнопку с красным колокольчиком, над которой висит табличка: «Вызов».
Если я в больнице, то эта комната не похожа на стандартную палату. Хочется нажать на кнопку и узнать, где я. Но не решаюсь.
Боюсь реальности больше, чем бессознательности.
Ведь моя реальность – ад. Тот самый круглый мраморный зал, Мастер, бесконечные игры на выживание, ужас и страх. Там сплошная смерть и реки крови. И там больше нет Тени.
Его убили…
Боже, Давида больше нет.
И мне почему-то хочется, чтобы и меня не было тоже. Я – никто без него в этом аду.
Зажмуриваюсь и тут же открываю глаза, потому что вижу кровь Давида и его ужасную рану на животе. Эти черные, почти потухшие глаза, которые смотрят сквозь меня.
Господи, пусть сейчас будет загробный мир…
Позади открывается дверь. Поворачиваю голову и вижу, как в комнату входит женщина в белом халате. Она улыбается и смотрит на меня так ласково, почти как мама.
Мамочка…
Боже, как я хочу к маме!
Рыдать у нее на груди и не отпускать.
– Проснулись, – продолжает улыбаться женщина, мягко берет меня за руку и нащупывает пульс. – Как себя чувствуете, Ангелина Сергеевна? – интересуется она.
Я не знаю, как себя чувствует некая Ангелина. Меня явно с кем-то перепутали.
– Не волнуйтесь. Вы потеряли много крови, вам сделали переливание, и скоро организм полностью восстановится. Сейчас принесут ужин, обязательно хорошо покушайте, – продолжает щебетать медсестра.
А я не понимаю, что происходит. Слова становятся комом в горле. Открываю рот и тут же закрываю его от сухости.
– Да вы не волнуйтесь. Операция прошла хорошо, – успокаивает она меня.
– Мне сделали операцию? – изумленно хриплю. Совершенно не чувствую никакой боли.
– Не вам, слава богу, – усмехается женщина. – Вашему супругу. Денис Олегович просто молодец, перенес операцию как мужчина. Он у вас очень сильный, – медсестра продолжает сыпать именами, которых я не знаю. – Он уже в палате. Отдыхает. Скоро вам разрешат его навестить. Но вам нужно набраться сил и перестать нервничать, Ангелина.
Я смотрю на эту женщину и ничего не понимаю. Какой муж? Какой Денис Олегович? Что происходит?
– Я… – Откашливаюсь. – Меня зовут Алиса, и у меня нет никакого мужа. Вы ошиблись, – качаю головой.
Лицо женщины в белом халате становится серьезным и снисходительным. Она понимающе кивает и берет меня за руку, сжав ладонь.
– Ангелина Сергеевна, это пройдет. Стресс часто вызывает кратковременную диссоциацию. Память может подвести. Вы попали в небольшую аварию, когда ехали в клинику к мужу. Легкое сотрясение, испуг. Но вы в безопасности. Вам просто нужно отдохнуть и прийти в себя, – словно заученную фразу, продолжает твердить она.
Но медсестра настолько убедительно говорит, что уже кажется, это я сошла с ума, а не она.
– Это что, новая фаза игры? Каковы правила? Я не понимаю, – мотаю головой, чувствуя панику.
– Так… – Голос женщины становится тверже. – Кажется, вам нужно еще успокоительное и поспать. Ничего страшного, все пройдет, – начинает тараторить она и сама нажимает на кнопку вызова на стене.
– Стойте! – Резко сажусь на кровати. В глазах тут же темнеет, а голова кружится. – Хорошо, допустим, я Ангелина. Как вы узнали мое имя?
– При вас были документы.
Медсестра открыла ящик в тумбочке возле кровати и протянула мне паспорт.
Дрожащими руками листаю страницы. А там я… И не я вовсе.
Орлова Ангелина Сергеевна. Год рождения мой, но не пятое августа, а первое января. И фотография моя. Один в один. Листаю дальше и нахожу штамп о браке. Я и правда замужем за Орловым Денисом Олеговичем.
Меня бросает в жар. Снова хочу рассказать этой женщине, что это не я и у меня нет мужа, но закусываю губу, сжимая паспорт, когда в палату входит еще одна медсестра с медикаментами и шприцами.
– Светочка, поставь пациентке укольчик, – просит женщина.
– Нет, не надо! Все хорошо, – пытаюсь говорить как можно спокойнее, чтобы в меня ничего не вкололи. Теперь я хочу быть в сознании и понять, что происходит. – Я просто… Мне приснился кошмар… – мямлю в попытке оправдать свое неадекватное поведение.
– Ничего, ничего, это нормально, – снова улыбается женщина.
Ложусь, пытаясь восстановить дыхание, показывая, что я абсолютно спокойна.
– Вы говорили про ужин?
– Да, конечно, сейчас принесут. Пейте побольше, – советует мне медсестра.
– А когда можно увидеть моего супруга? – ровным голосом интересуюсь я, когда женщина почти выходит.
– Скоро, вам сообщат и проводят.
– Хорошо.
Совсем не хорошо. Либо я в параллельной реальности, либо сошла с ума, либо это очередная фаза игры.
Закрываю глаза, дышу. Чувствую, как горячие слезы текут по щекам, но не издаю ни звука, зажав рот и кусая ладонь.
Вскоре принесли ужин, и я почти все съела. Не потому, что хотела есть, – наоборот, меня тошнит от слабости, а еда кажется пластиком. Мне нужно набраться сил и понять, что происходит. Потому что, пока персонал отсутствовал, я поднялась с кровати и выглянула в окно. А там – не привычный Эдем и не бескрайний лес. Там большой реальный город. С дорогами, машинами и даже остановкой.
До утра меня оставили в покое. Спать я даже не пыталась. Прислушивалась к шагам в коридоре, к разговорам персонала. И не заметила ничего пугающего. Обычные разговоры медсестер, уборщицы. Даже когда вышла в коридор, то милая женщина на посту вежливо поинтересовалась, не нужно ли мне чего-то. Я попросила воды и вернулась назад. При желании я могла бы уйти. Убежать домой, к маме. Но Эдем научил меня быть подозрительной. Если тебя не запирают на ключ и улыбаются в шикарной обстановке, это еще не значит, что тебе ничего не грозит.
– Ангелина Сергеевна, как вы себя чувствуете? Выспались? – ко мне снова приходит женщина в белом халате, продолжая называть чужим именем.
– Да. Спасибо, все хорошо, – киваю.
– Тогда накиньте халат, – предлагает такой же, как у нее. – Пойдемте, я провожу вас к супругу, он уже пришел в себя, – радостно продолжает она.
Если это больница, то незаурядная. Нет в обычных стационарах такого отзывчивого, заботливого персонала, расточающего улыбки, будто я любимая родственница.
Киваю, поднимаюсь с кровати, накидываю халат и иду.
– Ну что вы, Ангелина Сергеевна, обуйтесь. Полы у нас хоть и стерильные, но холодные, – усмехается женщина. Я даже не заметила, что под кроватью все это время стояли абсолютно новые белые тапки.
Мы выходим в коридор и проходим всего пару палат, прежде чем медсестра открывает передо дверь. Когда я вижу почти идентичную палату, а на кровати мужчину, мое сердце, кажется, замирает.
Под белым покрывалом лежит, конечно, не Денис Олегович и не мой супруг. Это Давид. И если я не в бреду и это не очередная галлюцинация, то он жив.
Не совсем здоров, но жив!
Слава богу, жив!
Меня охватывает такое облегчение, что я снова начинаю рыдать.
В голове складывается паззл. Я все еще ничего не понимаю, но точно знаю, что не сошла с ума. Мы выбрались.
– Ну что вы, Ангелина. Не надо тут плакать. Тем более причин нет. Ну-ка прекращайте, или я уведу вас, – строго говорит женщина.
Утираю слезы, качая головой. Прохожу в палату и встречаюсь с черными пронзительными глазами. Они очень уставшие, но такие же яркие и по-прежнему смотрят внутрь меня.
– Спасибо, Валентина Владимировна, Ангелина больше не будет плакать, – сипло произносит Давид. – Моя супруга очень впечатлительная. Я ее успокою. Оставьте нас наедине, пожалуйста.