Перед финалом нас всех разделили и заперли по разным комнатам. Я уже сутки нахожусь одна в четырех стенах. Лакеи приносят еду и сразу же уходят. Давид объяснил, что так нужно. Он посоветовал не паниковать, а отдохнуть и набраться сил. Но не объяснил, как это сделать.
Как можно быть спокойным перед лицом неизвестности?
Финал…
Это слово такое простое, но такое страшное в стенах Эдема. Для большинства из нас финал – это верная гибель.
Я стараюсь.
Я очень стараюсь верить Давиду, что мы выживем и выйдем из Эдема. Только вот на сердце неспокойно. Оно, проклятое, ускоренно стучит уже почти сутки. Рядом с Тенью мне было легче принимать неизведанное. Но Мастер – искусный режиссер, ему не нужно наше спокойствие, он наслаждается нашим страхом перед неизвестностью.
Пытаюсь заснуть и время от времени проваливаюсь в дремоту, а потом вздрагиваю, подскакивая на кровати, хотя мой сон никто не тревожит. Панические атаки накатывают на меня одна за другой, и я не в силах им противостоять. Когда не видишь часов и не общаешься с людьми, реальность словно растворяется. Я уже не могу понять, сколько времени провела в этой комнате. Время тянется бесконечно долго.
Очередной щелчок замка заставляет напрячься. Я полагаю, что принесли еду, но в этот раз один из лакеев молча вносит в комнату большой бумажный пакет. Он не смотрит на меня, не реагирует на то, как я спрыгиваю с кровати и сжимаю кулаки. Этот бесчувственный робот ставит пакет в кресло и тут же идет на выход.
– Сколько мне еще здесь сидеть?! – кричу ему в спину. – Что происходит? – Бегу за лакеем.
Но, естественно, никто не отвечает. Меня снова запирают, и мне остается лишь в отчаянии колотить дверь.
Страшно. Кажется, именно сейчас я осталась одна, один на один с монстрами Эдема, и Тень больше не поможет. Он выполнил свою задачу. Довел меня до финала. И теперь он мой соперник. Очень сильный и опытный, так что шансов на победу против этих монстров игры у меня нет.
Вытряхиваю содержимое пакета на кровать. А там – снова одежда. Белое платье, больше похожее на балахон. Тонкий шелк, белое белье, белые чулки и белые балетки. Среди одежды нахожу черный конверт с золотыми узорами. Открываю его, а там что-то вроде письма, которое написано идеально ровным, почти каллиграфическим почерком.
«Мой трепетный, неповторимый, чистый Ангел. Прими от меня самые искренние поздравления с выходом в финал нашей игры. Позволь выразить тебе свое глубочайшее восхищение! Такая ранимая, уязвимая девочка, но такая живучая… Ты превзошла все мои ожидания и подарила нам неподдельные эмоции: страх, боль, панику, отчаяние. Это было прекрасно.
Твой путь был труден. Каждая твоя слеза, каждый вздох и милосердные порывы бесценны для Эдема. Выжить такой слабой среди сильных – дар или проклятие… Но разве сейчас это важно?
Финал – особое торжество для Эдема. Я не мог оставить своего Ангела без эксклюзивного наряда. Облачись в белое. Пусть этот цвет подчеркнет твою непорочность и жертвенность. Пусть он станет идеальным холстом для того испытания, которое я для тебя приготовил. Это будет… незабываемо. Обещаю.
Не заставляй нас ждать. Главная фаза этого сезона состоится уже через полчаса. Будь готова. Будь прекрасна. Будь… достойна своего конца!
С нетерпением жду нашей встречи. Твой Мастер».
Сглатываю, перечитав фразу «будь достойна своего конца».
Опускаюсь на кровать, уронив письмо Мастера на пол. В горле встает ком. Обращение Мастера, несмотря на всю нарочитую изящность, обволакивает тело леденящим ужасом. Он не просто предвкушает мою смерть, он упивается ею, как истинный психопат. И теперь это белое платье кажется саваном. Хочется кричать во все горло, но я стискиваю зубы и начинаю раздеваться, чтобы облачиться в свой страшный наряд.
Пальцы не слушаются, застежки на спине – непреодолимое препятствие, а нежный шелк заставляет кожу покрываться мурашками.
Ровно через полчаса за мной приходит тот же лакей, чтобы сопроводить на финал игры. Казалось, что, как только я выйду в коридор, сразу столкнусь с другими финалистами. Но нет, вокруг пусто и мрачно. Слышны только шаги лакея и мое неровное дыхание. Словно мы одни в этих чертовых стенах.
Меня ведут вниз, по коридору с мраморными полами и ядовито-черными орхидеями в вазах. Лакей останавливается возле двери, за которой находится круглый зал, откуда все началось. Здесь же все и закончится.
Прикрываю глаза, пытаясь дышать глубже. Пытаюсь вообще сделать хоть какой-то вдох. Кислорода катастрофически не хватает.
Мы долго чего-то ждем.
Ждем… Ждем… Ждем.
Это настолько невыносимо, что мне уже хочется, чтобы все началось как можно быстрее и как можно быстрее закончилось. Вздрагиваю, когда дверь наконец со скрипом открывается. Глаза слепит яркий прожектор, вынуждая меня зажмуриться. Всхлипываю, когда лакей толкает меня вперед. Делаю несколько шагов почти на ощупь, а дверь за мной закрывается с глухим стуком.
– А вот и наш Ангел! – раздается голос.
Передо мной появляется высокий широкоплечий мужчина в черном костюме и бордовой рубашке.
– Иди сюда, мой Ангел, позволь тебя проводить, – произносит он.
Лицо скрыто маской. Абсолютно черной, с изображением зловещей ухмылки. По голосу становится понятно, что передо мной сам Мастер. Я столько раз слышала его из динамиков, что перепутать невозможно.
Это он!
Он настоящий, живой и всего лишь человек. Пусть мощный и внушительный, но человек, а не монстр, каким я его представляла.
Мастер протягивает мне руку, а я не хочу ее принимать. Привыкнув к яркому свету, начинаю осматриваться. Круглый зал изменился до неузнаваемости. Стола и стульев больше нет. В центре – круглый белый постамент, похожий на татами. На стенах вместо картин огромные экраны, где в данный момент транслируют меня и Мастера, который сам хватает мою ладонь и сильно сжимает. Больно. Но это ничто по сравнению с тем, что я вижу.
На постаменте стоят Тень и Майор. Давид занял уверенную позу, расставив ноги. Он смотрит не на меня, а вперед, словно сквозь стены. На его лице нет маски, но оно настолько непроницаемо, словно неживое. Давид одет в рваные черные джинсы и накидку на голое тело, похожую на мантию с капюшоном. Рядом с ним по стойке смирно вытянулся Майор в камуфляже. Лицо всегда сосредоточенного мужчины подрагивает, а кулаки сжимаются.
– Добро пожаловать в финал, Ангел! – как всегда с пафосом провозглашает Мастер, еще сильнее сжимая мою ладонь, которая уже немеет от его с виду галантного захвата. – Ты последнее звено, мы можем начинать. – И тянет меня вперед.
Мои глаза распахнулись, когда я увидела три больших белых кожаных кресла с высокими спинками и золотой окантовкой. Но поражает меня не шикарная мебель, а люди, которые на них сидят.
Справа – Королева в ярко-красном платье. Она выглядит, как кинодива на красной дорожке, ее наряд переливается в лучах прожектора, а огромные серьги и колье бликуют и слепят. Но и Рейчел – ожидаемый игрок. Всхлипываю, когда замечаю слева Елену. Доктор тоже облачена в платье, похожее на мое, только нежно-голубого цвета. Ее волосы собраны в строгую прическу, а лицо бледное и уставшее.
Но она здесь!
Она живая!
На секунду мне становится легче от этого осознания. Но, увы, лишь на секунду, потому что я понимаю: это финал и, скорее всего, никто из нас не победит.
– Расслабься, Ангел мой! – обращается ко мне Мастер, он говорит неестественно громко, словно ведущий ток-шоу. Его глубокий голос эхом разносится по мраморному залу с высоким потолком.
Ну конечно. Он говорит не со мной и не для нас. Проклятые камеры транслируют происходящее. Иначе зачем это все?
Сейчас мы главные герои шоу. Но не стоит обольщаться, ведь у звезд есть свойство гаснуть.
– Никаких сложных задач и физических испытаний не будет, – продолжает вещать Мастер. – Ты, как и остальные дамы, украшение нашего финала. Улыбайся! Это знаменательное событие! – приказывает он мне.
Но меньше всего мне хочется улыбаться. В отличие от Королевы, которая сияет, как рождественская елка.
Впервые за все время нашего знакомства с этой женщиной я замечаю, что ее улыбка выглядит неискренней и натянутой. Если даже она боится, то дело плохо.
– Прошу, присаживайся. – Мастер подталкивает меня к креслу в центре, между Доктором и Королевой, и наконец отпускает мою занемевшую руку. – Займи свое место! – приказывает он, оставив наигранную доброжелательность.