Алиса

Утро перед третьей фазой игры встречает нас холодом и тяжелым, свинцовым небом. За завтраком все хмуро ковыряются в тарелках и молчат.

Провожаю взглядом Яну, которая выходит из столовой первой. Сегодня она выглядит лучше, но все равно подавлена и молчалива. Через пару минут Тень становится позади меня. Замираю с чашкой кофе в руках, когда он наклоняется и заправляет мне за ухо прядь волос.

– Яна одна на террасе, – шепчет он мне. – У тебя десять минут.

Киваю, поднимаюсь с места и иду к подруге, Тень следом. Как только прохожу на террасу, дверь за мной со щелчком запирается. Обернувшись, понимаю, что террасу можно закрыть снаружи, а открыть изнутри невозможно. Тень холодно мне улыбается и уходит.

Яна стоит возле перил и смотрит вниз. Холодно. Обнимаю себя руками, подхожу к подруге и тоже смотрю вниз.

– Поговорим? – предлагаю я.

– Зачем? – интересуется она.

– Нам нужно держаться вместе. Ты здесь единственный близкий мне человек.

– Нашлись люди ближе, – выдыхает Яна, разворачивается и направляется к выходу. Дергает дверь, но она не поддается. – Что с дверью? – оборачивается она ко мне.

– Ее заперли с той стороны. И откроют, только когда мы поговорим.

– М-м-м, он уже выполняет твои капризы? – усмехается подруга.

– Яна, зачем ты так? Прекрати. Я не против тебя! Я с тобой.

Я подхожу к подруге, обнимаю ее и глажу по плечам. Девушка стоит, опустив руки, и не двигается.

– Тень опасен, ему нельзя доверять, но ты же понимаешь, что выхода у меня нет. Так же, как и у тебя с Мастером.

– Кто тебе сказал? – отмирает подруга, отрывая от себя мои руки.

– Тень. И он сказал, чтобы ты не доверяла Мастеру. Кто он? Что из себя представляет? Что он с тобой делал?

– Тени нельзя доверять, но я должна прислушаться к его совету? – выгибает брови подруга.

– Ты права в своих сомнениях, но лично я верю, что Мастер – порождение зла. Разве нормальный человек организует такое? – вскидываю руки, намекая на Эдем.

– А ты думаешь, я дура и радуюсь, что стала фавориткой этого ублюдка?

– Не думаю… – Cнова обнимаю подругу.

Она с минуту стоит, а потом всхлипывает и обнимает меня в ответ.

– Он взрослый мужчина. Ему, наверное, больше сорока. На вид харизматичный и привлекательный. Он вежлив и обходителен. Но в каждом его слове и взгляде сквозит неприкрытый садизм. От него веет холодом. Тень на его фоне так, просто дворовый хулиган. Ты бы видела его взгляд… – продолжает всхлипывать подруга, а я глажу ее по спине. – Он словно дьявол во плоти. Он смотрел на меня как на кусок свежего мяса. Я словно грязная после встречи с ним. Неважно, что он говорит, главное, что каждое его слово пачкает меня. Я боюсь его больше, чем этих чертовых фаз игры.

– Что он тебе сказал?

А Яна молчит, мотая головой.

– Я не могу тебе рассказать, – тихо шепчет она мне на ухо. – Он все слышит и видит. Каждый наш вздох. Мало того, он знает, кто мы и откуда. Все. Понимаешь? Он назвал всех моих сестер по именам…

Сглатываю.

– Яночка, не отказывай ему, но не поддавайся. Тень сказал, что он любит играть. Играй с ним, пока не найдем выход.

– Если найдем… – выдыхает Яна.

Мы замолкаем, потому что дверь открывается и на террасе появляется Тень. Яна отпускает меня и, не оглядываясь, уходит.

– Время вышло. Новая фаза через… – Тень делает паузу, и звучит звенящий гонг.

Тень подает мне руку, и я ее принимаю. Мы выходим в коридор, а я сжимаю в кармане подаренный Мастером нож, очень надеясь, что он мне не пригодится.

И вот мы снова в чертовом круглом зале. Рассаживаемся согласно табличкам. Расположение не меняется. За исключением выбывших все на своих местах. Напряженная тишина звучит громче шума. Все как прежде, кроме того, что в центре стола стоит какой-то непонятный аппарат с проводами, на концах которых что-то в виде напульсников. В горле встает ком, когда я рассматриваю эту непонятную технику.

Двери зала закрываются, и возле них, как всегда, встают лакеи. Сегодня на них нет пиджаков. Только белые рубашки и наплечная кобура с оружием.

Нет проклятого лабиринта или чего-то сверхужасающего. Но почему-то страшно больше обычного. В Эдеме нет легких фаз.

– Добрый день, дорогие мои игроки! – приветствует нас Мастер. – Объявляю третью фазу игры открытой!

Меня передергивает от торжественности в его голосе. Окидываю взглядом окружающих. Все напряжены до предела. Кроме Тени и Королевы, естественно.

– Очень рад снова с вами пообщаться.

Конечно, этот псих рад. Сжимаю под столом кулаки.

– У меня к вам вопрос, на который я хочу получить честный ответ. – Снова театральная пауза. Перевожу взгляд на Яну. Она прикрыла глаза, кусая губы, словно ей отвратителен даже голос Мастера. – Считаете ли вы меня человеком с нездоровыми наклонностями, склонным к насилию? Насколько я, по вашему мнению, грешен? – Опять пауза. Все молчат. Конечно, он психопат и убийца. – Ну, смелее, господа. Я не покараю вас за честное мнение, – усмехается Мастер. – Если вам будет легче, то я считаю себя таковым. Ну, есть здесь люди, которые не боятся сказать, пусть и уродливую, правду? – настаивает Мастер.

– Да! – выкрикивает Пикси. – Я считаю тебя конченым маньяком, – шипит она.

– Спасибо за честность, – благодарит ее ведущий. – Так вот, нашу сегодняшнюю игру я назвал «Исповедь грешников». Момент истины настал. Вам уже не терпится узнать правила игры? – продолжает забавляться. – Сегодня все до безобразия просто. Никаких физических испытаний и истязаний. Мы просто откровенно поговорим. Итак, правила: каждый из вас в порядке очереди расскажет о своем самом тяжком грехе. Исповедуется мне и окружающим. Отказ от исповеди карается немедленным исключением. Прежде чем мы начнем, мои помощники наденут на ваши запястья эти замысловатые браслеты, которые в конце исповеди поведают нам, кто солгал. «Лжесвидетель не останется ненаказанным, и кто говорит ложь, погибнет» – цитата из Книги притчей Соломоновых, девятнадцатая глава.

Боже, у этого человека должен отсохнуть язык за такие цитаты.

– Простыми словами: кто не будет откровенен и солжет, тот проиграет. Если скажут правду все, проигравших не будет. Это самая легкая фаза, дорогие мои. Если нет вопросов, начнем.

К нам тут же подходят лакеи и затягивают на наших запястьях напульсники.

– Где гарантия, что ваша техника работает правильно? – спрашивает Антон. – Насколько мне известно, детектор лжи не является абсолютно точным прибором. Даже небольшой перепад давления может быть воспринят как ложь.

И тут становится жутко по-настоящему. То есть мы вверяем свою жизнь какой-то неточной машине?

– Правильно, дорогой мой технический гений. Техника может подвести. Но, поверь мне, я считываю ложь лучше этой машины. Ошибок не будет, – самоуверенно заявил Мастер.

Когда на всех надеты браслеты, лакеи отходят, и свет в зале гаснет. Загораются экраны, где появляется шкала пульса и звучит монотонный стук.

Прожектор загорается над Доктором, которая выглядит абсолютно спокойной и собранной.

– Дорогая моя, Доктор, исповедуйтесь. Каков ваш смертный грех?

Елена сжимает губы.

– До психиатрии я специализировалась на эндокринологии. Я поставила пациенту неправильный диагноз и назначила неправильное лечение. Впоследствии он умер, – признается она с сожалением.

Экраны на стене загораются раздражающим красным светом.

– Вы лукавите, Доктор. А точнее, недоговариваете. Помните, ложь либо сокрытие правды приведут к выбыванию, – строго напоминает Мастер.

– Хорошо! – нервно повышает голос Елена. – Не было врачебной ошибки! Этот человек был из богатой и влиятельной семьи, его брат заплатил мне за неверный диагноз и лечение, чтобы устранить наследника, – выдала она.

А я закрываю глаза. Елена казалась мне самой честной и милой женщиной. Не верится, что Доктор способна на убийство ради денег.

– Мы принимаем вашу исповедь, – спокойно произносит Мастер, и свет над Доктором гаснет.

Прожектор вспыхивает над Техником. Антон ерзает на месте. А я напрягаюсь, потому что под столом на мою коленку ложится ладонь Тени. Он сначала сжимает, а потом поглаживает, скользя вверх по моей ноге.

– Техник, тебе есть что нам поведать? – спрашивает Мастер.

– Я… – Антон сглатывает. – Взламывал счета по наводке работника банка. Мне платили за это процент. Уже после узнал, что одна из женщин не выдержала потери и скончалась от инфаркта, а один из предпринимателей покончил с собой, когда понял, что деньги, взятые в кредит, не вернуть, – признается Антон.

Боже, Антон тоже казался таким безобидным парнем.

– Я сожалею! Слышите? – нервно выкрикнул он.

– Сожаление – первый шаг к искуплению, – успокаивает его Мастер.

Свет над Техником гаснет и загорается над Яной. Подруга вытягивается, как струна, и я вместе с ней, а рука Тени на моей коленке снова сжимается.

– Моя трепетная Птичка. Хочется знать, ты настолько чиста, как кажется? – Голос Мастера становится, как всегда, приторно-ласковым, от чего меня передергивает.

– Нет, – еле слышно произносит Яна. – Я… Я… – всхлипывает.

Я знаю свою подругу лучше всех. Нет у нее никаких смертных грехов.

– Не бойтесь, дорогая. Мы не на Страшном суде. Смелее, – подбадривает ее Мастер.

– Когда мне было пятнадцать лет, мы с классом поехали на озеро отдыхать и отмечать окончание учебного года. Я не умею плавать, моя одноклассница тоже. Мы купались на мелководье, – Яна сглатывает и говорит еще тише, отчего приходится вслушиваться. Я не знаю эту историю, мы дружим всего два года. – Но там была яма на глубине. Мы не знали. Я соскользнула с камня и начала тонуть. Одноклассница стояла рядом. Я не хотела, я просто испугалась… – тараторит подруга.

– Без лирики и оправданий, Птичка. Просто факты, здесь никто не осудит тебя за желание жить, – снова подбадривает ее Мастер.

– Я схватилась за девочку и потянула ее за собой. Я не специально. Она тоже соскользнула, и мы начали тонуть вместе. Каким-то чудом я выкарабкалась, а Света нет. Она просто ушла под воду, и все… Все… – всхлипнула Яна. – Я не могла ей помочь. Я так испугалась, – почти плачет подруга. – Никто не видел. А я от страха сделала вид, что не знаю, где Света. Я никому не сказала, что она утонула. Ее нашли только на следующий день…

Яна замолчала, закрыв лицо руками, а я сжала ее руку под столом. Я не знала эту историю, но осуждать не могу. Яна по факту была напуганным ребенком.

– Спасибо за откровение, моя драгоценная девочка, – обращается к ней Мастер.

Свет над подругой гаснет и загорается над Королевой.

Рейчел расправляет плечи и улыбается, словно настал ее звездный час.

– Вам перечислить все мои грехи?

– Только те, что произошли за пределами Эдема, Королева, – поясняет голос из динамиков.

– Когда мне было восемнадцать лет, меня насильно выдали замуж за старого извращенца, – выдала Рейчел. – Договорной брак ради слияния бизнеса моего отца и этого урода. Я прожила с ним десять лет. Меня от него тошнило. И я его отравила, подменив таблетки от давления на другие. Старого извращенца поразил инсульт. Это был самый счастливый день в моей жизни. И я не сожалею, – оскалилась женщина.

– Не прекращаю вами восхищаться, моя Королева.

Свет над самодовольной Рейчел гаснет и загорается надо мной. Я знала, что моя очередь следующая, но все равно моргаю от яркой вспышки.

– Нашему Ангелу есть что сказать? В тихом омуте водятся черти? – усмехается Мастер.

– Не знаю, я ничего подобного не совершала. Что вы хотите от меня услышать? Как украла конфету в супермаркете или как в пять лет случайно раздавила хомяка? Я не знаю, в чем признаваться. Врала родителям, когда уходила погулять с парнем, а говорила, что с подругами, – начинаю злиться.

– Не нервничай, Ангел. Если смертных грехов нет и ты ничего от нас не скрываешь, так и скажи, – успокаивает меня Мастер.

– Значит, их нет… – выдыхаю я, чувствуя, как рука Тени скользит выше по моему бедру. Накрываю его ладонь, пытаясь убрать, но это бесполезно, он продолжает меня нагло трогать.

В круге света оказывается Майор. Олег тут же садится ровно и смотрит перед собой.

– Майор, ваша исповедь. Вам есть в чем покаяться?

– Есть! – четко выдает Олег. – Во время спецоперации я принял гражданских за боевиков. Отдал приказ на штурм. Погибла семья с детьми. Высшее командование прикрыло меня, – с каменным лицом сообщил Майор.

– Печально, Майор, – наигранно вздыхает Мастер.

Прожектор вспыхивает над Пикси. Девушка агрессивно раздувает ноздри. Я заметила, что алкоголь срывает ей тормоза. Раньше она была более сдержанной.

– Наш безупречный боец, есть ли в твоем шкафу скелеты? – вкрадчиво спрашивает у нее голос из динамиков.

– Нет! – уверенно заявляет Пикси, вальяжно откинувшись на спинку кресла. – Я ни в чем не виновата. Мелочи из детства мы, как я понимаю, не берем во внимание? – дерзко выгибает бровь, словно бросает вызов.

– Ты хорошо подумала, Пикси? Может, о чем-то забыла?

В голосе Мастера звучит подозрение.

– Я не страдаю амнезией, – фыркает Пикси.

– Ну что же, вот и за нашим столом нашелся святой человек, – усмехается Мастер.

Прожектор гаснет и загорается над Тенью.

– Тень, что-то мне подсказывает, нам не хватит и дня, чтобы перечислить все твои грехи, – иронизирует Мастер. – Но выдай нам самый первый.

Тень наконец отпускает мою ногу и складывает руки на столе в замок.

– Я убил двух человек, – спокойно произносит он. – И сделал бы это снова, и снова, более изощренно. Я не сожалею, – с наслаждением выдает он, вынуждая меня напрячься.

Он не сожалеет…

– Мы жаждем подробностей!

– Подробностей не будет, – холодно отрезает Тень.

– Твое право.

Свет над Тенью гаснет и снова освещает зал. На лицах окружающих шок. Здесь все не без греха. И все смотрят друг на друга иначе.

– Дорогие мои, на этом заканчивается исповедь грешников. Как вы уже поняли, не я один буду гореть в аду. Для многих из вас уже разогреты котлы. Но в Эдеме своя мера зла. И ложь здесь смертельный грех. К моему большому сожалению, среди вас есть лжец. И он потерпел поражение в этой фазе.

Все переглянулись, не понимая, кто солгал.

Может, чертова техника указала на меня? Я очень волновалась, когда говорила, и эта машина могла принять мой зашкаливающий пульс за ложь. Ладони потеют, страх снова отдается спазмом в животе.

– Кто же он? – держит напряжение Мастер, словно мы на шоу. А мое дыхание становится рваным, словно кислород стремительно заканчивается. Невольно начинаешь ковыряться в памяти и размышлять, какой грех ты упустил.

Поворачиваю голову к Тени, а он еле заметно отрицательно качает головой. Не знаю, что это значит, просто хочется думать, что проиграла не я.

– Ну, не буду вас томить. Третьего апреля, два года назад, Вера Самарцева сбила пешехода на темной мокрой трассе. Не справилась с управлением, с кем не бывает, – начал рассказывать нам Мастер. Все взгляды устремляются к Пикси, а та яростно хлопает по столу рукой и мотает головой.

– Я не виновата! – хрипло закричала она.

– Не мне тебя судить, Пикси. Ты просто уехала с места трагедии, не оказав помощь бедному человеку, который скончался от травм. И за этот грех мы тебя не судим. Мы осуждаем тебя за ложь! К моему глубокому сожалению, ты выбываешь из игры! – выносит вердикт Мастер.

Вера дергает рукой, срывает с себя напульсник и вскакивает, уронив кресло.

– Пикси, сопротивление бесполезно, прими поражение достойно! – приказывает ей Мастер.

Девушка отскакивает от стола как ошпаренная. Ее взгляд, налитый кровью и яростью, мечется по залу в поисках выхода, которого нет.

– Нет! Это ложь! Я не… Он сам бросился под колеса! – ее голос срывается на рычание, полное отчаяния и животного страха…